Открыть главное меню

Борщ

свекольный суп
Тарелка украинского борща

Борщ — разновидность супа на основе свёклы, которая придаёт ему характерный красно-коричневый цвет. Традиционная пища восточных славян, основное первое блюдо украинской кухни. Блюдо имеет около дюжины разновидностей, получило широкое распространение в национальных кухнях соседних народов: похожие блюда есть у белорусов (боршч), поляков (barszcz, «баршч»), литовцев (barščiai, «барщчяй»), румын (borş «борш») и молдаван (борш, borş).

В литературеПравить

  •  

А подле тына, около всего огороду, где крапива ростет, тут борщу насеяти;[1] и с весны его варити щи и разведёной борщ делати, и того в торгу не купиш и нужному, Бога ради, даш, ино спасение, а толко у молодаго человека, ино и упродаш на иную вологу. А как насадит капусты и свеклы посеят, — капуста листие варити, как учнет витися в клубы, толко часто, ино изретка секучи варити; а лист, обламываючи животина кормити.

  — «Домострой», Как огород и сады водити, XVI век
  •  

Употребительнейшее же их [жителей] кушанье борщ, который варится из свеклы и капусты с разными другими травяными приправами и с просяною крупою не на воде, а на суровце, то есть на весьма кислом квасу, котораго за кислотою и пить не можно; всегда делается со свиным или ветчинным салом.[2]

  — «Описание Харьковского наместничества», 1785
  •  

Постный обед, а в особенности постный борщ, который едва ли едал и сам великий знаток и сочинитель борщей, гетман Скоропадский, так на меня подействовал, что я, проснувшись после этого постного обеда, часа два по крайней мере лежал, что называется, пластом. Сам Лукулл не доказал бы такой удали. Лень пальцем пошевелить; чувствую, что начинает темнеть в комнате, — лень на окно взглянуть. Такого роду припадок может случиться только в деревне, и то после постного обеда. Принимался думать о моем матросе, — куда тебе, и чепуха даже в голову не лезет. Пришел Трохим, постоял у дверей, посмотрели мы молча минут пять друг на друга, и на том кончилось наше свидание. Я хотел было посоветоваться с ним насчет помещения, но решительно не мог. Что бы подумал честный, аккуратный или, лучше сказать, умеренный немец, если бы прочитал сие простодушное сказание? «Варвар», — подумал бы умеренный немец. А будь у немцев такой постный борщ, как у нас, православных, то и немец бы не в силах был ничего подумать, а только сказал бы, что все это в порядке вещей.[3]

  Тарас Шевченко, «Прогулка с удовольствием и не без морали», 1858
  •  

— Два куска съел, а третий к щам приберег, — продолжал секретарь вдохновенно. — Как только кончили с кулебякой, так сейчас же, чтоб аппетита не перебить, велите щи подавать… Щи должны быть горячие, огневые. Но лучше всего, благодетель мой, борщок из свёклы на хохлацкий манер, с ветчинкой и с сосисками. К нему подаются сметана и свежая петрушечка с укропцем. Великолепно также рассольник из потрохов и молоденьких почек, а ежели любите суп, то из супов наилучший, который засыпается кореньями и зеленями: морковкой, спаржей, цветной капустой и всякой тому подобной юриспруденцией.[4]

  Антон Чехов, «Сирена», 1887
  •  

— Затем съедим устриц десяточка по полтора и к ним шабли…
— Ну их к черту… Борща бы со свининой.
— Фу, какие у вас вульгарные вкусы, князь… На вас татары глаза вытаращат, если вы борща со свининой потребуете… Если вам так нравятся национальные блюда, закажите себе лучше уху стерляжью… Там ее недурно готовят… Что до меня, я заказываю бульон с греночками… легко и питательно…

  Александр Куприн, «Друзья», 1896
  •  

Есть ему не хотелось, но когда снизу, из столовой «Эврика», принесли обед, он принудил себя съесть несколько ложек красного борща, отдававшего грязной кухонной тряпкой, и половину бледной волокнистой котлеты с морковным соусом.

  Александр Куприн, «В цирке», 1901
  •  

Я и курить и ругаться выучился и тоже стал всё срыву: трах, бах и долой. Дома мамка раз плакала. Я пришёл с работы, она мне скорей умыться, а вода здорово горячая была; я — хлоп! — таз перевернул. Сел за стол, как был: даёшь борща!.. Дала. Ничего. И не гудела. А если что говорить станет, сейчас шапку — и за ворота, а то завалюсь спать.[5]

  Борис Житков, «Дяденька» из цикла рассказов «Морские истории», 1924
  •  

Никанор Иванович налил лафитничек, выпил, налил второй, выпил, подхватил на вилку три куска селедки… и в это время позвонили, а Пелагея Антоновна внесла дымящуюся кастрюлю, при одном взгляде на которую сразу можно было догадаться, что в ней, в гуще огненного борща, находится то, чего вкуснее нет в мире, — мозговая кость.

  Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита», 1940
  •  

Во время разговора он спросил меня, ужинал ли я? Услышав про мою дорожную эпопею ― искренно взволновался, вытащил какие-то лепешки, указал мне на подоконное ведро с остатками ужинного борща. Не знаю, был ли этот московский подвальный борщ съедобнее петербургского чердачного, или долгодневный пост сыграл тут свою роль, но только этот жиденький холодный борщ показался мне вполне приемлемым и я с удовольствием поужинал. Или позавтракал? Ведь было уже четыре часа утра.[6]

  Разумник Иванов-Разумник. «Тюрьмы и ссылки», 1944
  •  

На площади встретила Заболоцкого и вернулась с ним в редакцию опять. Он решил исполнить оба требования Борщаговского и Кривицкого, хотя от одного я отбилась. Как он боится, бедняга; и ― прав. «Исправил» он хорошо; и виолы хорошо; но с лилеями беда: заменил хвощей ― ночей, а хвощ по звуку ― это борщ и никак не верится, что он издаёт какое-нибудь пение… Я собственноручно восстановила лилеи и буду снова объясняться с Симоновым ― если Заболоцкий до его приезда не найдёт чего-нибудь хорошего для замены.[7]

  Лидия Чуковская, «Полгода в «Новом мире». О Константине Симонове», 1947
  •  

Когда майор Берко узнал о рапортах, он посоветовал Белявскому не торопиться. В лице майора Еромы одновременно обвинялось и многое другое. В таких случаях рекомендуется осторожность. Берко предложил Белявскому повстречаться сначала с самим майором Еромой. Они решили нанести ему визит в обеденный перерыв.
На этот раз Ерома был дома. Он сидел за столом в распущенной гимнастерке без пояса. Перед ним стояла дымящаяся алюминиевая миска с борщом. При виде посетителей он даже не поднял головы и продолжал хлебать из миски.
«Ну как, Ерома?!» — обратился к нему Белявский. — «Каким образом мой мотоцикл попал в Ваш подвал?»
«Я его нашел», — ответил тот с полным ртом и не повел даже бровью.
«Я напишу на Вас рапорт в Политуправление», — не нашел сказать ничего другого Белявский, опешивший от железобетонной наглости парторга.
Ерома продолжал жрать борщ. Он не ел, а именно жрал — чавкая, хлебая, выгнув горбом спину и закрывая глаза от удовольствия. По лицу его от напряжения тек пот. Покончив с борщом, парторг взял миску, опрокинул ее над ложкой, ожидая пока стекут последние капли. Затем он засунул ложку в рот и плотоядно облизнулся.
«Нет, такого ты рапортом не проймешь», — не выдержал Берко. — «Плюнь ему лучше в тарелку — и пойдем!»
Но на парторга даже это не подействовало. Он хладнокровно протянул миску своей жене, молча наблюдавшей эту картину, и знаком попросил добавки. Посреди Европы, посреди Берлина, в сердце Советской Военной Администрации сидела и запихивалась борщом скотина, какую ни Берко, ни Белявский не встречали за всю свою жизнь. Они с силой хлопнули дверью и ушли.

  Григорий Климов, «Песнь победителя», 1951
  •  

Обычно под такое ведро подставляют железный поддонок, в котором горит медвежье или тюленье сало. Но не поддонок, а обыкновенный примус стоял в кожухе; я потряс его ― и оказалось, в нем еще был керосин. Попробовал накачать ― и керосин побежал тонкой струйкой. Рядом мы нашли консервную банку с надписью: «Борщ малороссийский. Фабрика Вихорева. Санкт-Петербург, 1912». При желании можно было вскрыть этот борщ и подогреть его на примусе, который пролежал в земле около тридцати лет».[8]

  Вениамин Каверин, «Два капитана», 1944
  •  

Валега встречает нас насупленным взглядом исподлобья.
― Вы же знаете, что у нас духовки нет. Два раза уже разогревал. Картошка вся обмякла, и борщ совсем… ― Он безнадежно машет рукой, разматывает борщ, завернутый в шинель. Где-то за вокзалом начинают хлопать зенитки. Борщ действительно замечательный. Мясной, со сметаной. И откуда-то даже тарелки ― красивые, с розовыми цветочками.
― Совсем как в ресторане, ― смеется Игорь, ― еще бы подставки под ножи и треугольные салфеточки в стакане.[9]

  Виктор Некрасов. «В окопах Сталинграда», 1946
  •  

Дома мать устроила ему скандал. Скандал был несправедливый, потому Эди-бэби встал с табурета, сидя на котором, он ел на кухне борщ, не доев его, любимый борщ, демонстративно, и удалился на свою веранду. Традиционно веранда была его территорией. Поэтому он ушел на веранду и, закутавшись в одеяло, углубился в свои изыскания. Вечером пришел с работы отец, снял сапоги, в единственной комнате сразу завоняло кожей и портянками, потому мать выставила сапоги и портянки на веранду. <...>
― Выйди на кухню, отец хочет с тобой поговорить, ― сказала мать. Отец тоже устроил Эди-бэби скандал. Тогда они еще устраивали ему скандалы. Отец сидел на табурете, между двумя кухонными столами, их и соседским ― печкуровских детей, там же до этого сидел Эди-бэби, и отец тоже ел борщ.
Дурак, куда же ты смотрел, ― сказал Вениамин Иванович, отрываясь от борща. ― Неужели ты не видел, что это чужое, старое пальто, и даже не бобриковое?[10]

  Эдуард Лимонов, «Подросток Савенко», 1982
  •  

Борщ съели молча. Валентин лениво отодвинул пустую тарелку. Его квадратное лицо сильно порозовело, словно под холёную кожу вошла часть борща.
― А больше и нет ничего... м-да...
― По-моему, достаточно, ― ответила Марина, вешая на край тарелки стебелёк укропа.
― Ну и чудно, ― кивнул он, доставая из халата мундштук.
― За этот борщ твоей бабе можно простить незнание минета...
― Бэзусловно...

  Владимир Сорокин, «Тридцатая любовь Марины», 1984

Борщ в поэзииПравить

  •  

Обжёг себе я рот борщом...,
А может, борщ здесь ни при чём,
Ожёгся я ― борщевиком,
В лесной дремучей чаще,
Хлебая борщ кипящий.[11]

  Михаил Савояров, «Рана» (из сборника «Оды и парóды»), 1910
  •  

Гримируют городу Круппы и Круппики
грозящих бровей морщь,
а во рту
умерших слов разлагаются трупики,
только два живут, жирея —
«сволочь»
и ещё какое-то,
кажется, «борщ».

  Владимир Маяковский, «Облако в штанах», 1915
  •  

Недаром учили: клади на плечи,
За пазуху суй ― к себе таща,
В закут овечий,
В дом человечий,
В капустную благодать борща.[12]

  Эдуард Багрицкий, «Человек из предместья», 1932
  •  

Вкус мною любимого борща,
харьковского, с мясом и сметаной,
тот, что, и томясь, и трепеща,
вспоминал на фронте неустанно, ―
даже этот вкус не обжигал
уст моих, души не тешил боле
и ничуть не помогал:
головной не избывал я боли.[13]

  Борис Слуцкий, «Преодоление головной боли», 1976

ИсточникиПравить

  1. «Борщ или бурша» — старое русское название борщевика, во времена «домостроя» борщевик — зачастую был тем же самым, что и борщ. Редко когда варили борщ без борщевика.
  2. «Описания Харьковского наместничества конца XVIII века». Описание 1785 года. — Киев: Наукова думка, 1991. — С. 68.
  3. Тарас Шевченко. «Зібрання творів»: (у 6 т.) том 3. Киев, 2003 год
  4. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 6. (Рассказы.), 1887. — стр. 316
  5. Житков Б.С. «Джарылгач» (рассказы и повести). – Ленинград: Издательство «Детская литература», 1980 г.
  6. Р. В. Иванов-Разумник. «Тюрьмы и ссылки». — Издательство имени Чехова. Нью-Йорк, 1953 г.
  7. Лидия Чуковская. Из дневника. Воспоминания. — М.: «Время», 2010 г.
  8. В. Каверин. «Два капитана». Библиотека приключений в 20 томах. — М.: «Машиностроение», 1984 г.
  9. В.П.Некрасов. «В окопах Сталинграда». — М.: Русская книга, 1995 г.
  10. Лимонов Э.В. Собрание сочинений в трёх томах, Том 1. Москва, «Вагриус», 1998 г.
  11. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Оды и парóды»: «Рана»
  12. Э. Багрицкий. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. М.: Советский писатель, 1964 г.
  13. Б.А.Слуцкий. Собрание сочинений: В трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.

См. такжеПравить