Анархист

человек анархических взглядов

Анархи́ст, анархи́стка, анархи́сты (от ἀν – без и ἄρχή – власть) — дословно: «не имеющие начальника», сторонники теории анархизма, исповедующие такую самоорганизацию общества, при котором государство, так или иначе, будет заменено самоуправлением свободных коллективов.

Чёрный флаг анархизма

Иносказательно или в бытовой речи «анархистами» часто называют людей склонных к анархии: свободолюбивых, своевольных, не терпящих указки, начальственных указаний или не разделяющих общепринятых принципов морали. В узком смысле слова анархист — член одной из многочисленных анархистских партий.

Анархист в теоретических работахПравить

  •  

Вспомним, каким образом восторжествовала реакция в прошлом веке. Прежде всего гильотинировали эбертистов, самых ярых — тех, кого Минье, еще под свежим впечатлением борьбы, называл «анархистами». За ними скоро последовали сторонники Дантона, а когда робеспьеровцы гильотинировали всех этих революционеров, то и им самим пришла очередь всходить на эшафот. И тогда, разочаровавшись во всем, видя, что революция погибла, народ предоставил поле действия реакционерам.
И вот, раз «порядок» будет «восстановлен», коллективисты прежде всего гильотинируют анархистов, затем поссибилисты гильотинируют коллективистов, которые в свою очередь будут гильотинированы реакционерами. Революцию придется начинать сначала.[1]

  Пётр Кропоткин, «Хлеб и воля», 1892
  •  

Анархист работает во имя отвлечённых идеалов уравнения человечества; капиталист работает на свой собственный карман, а толк-то один и тот же. Если не в идейных целях, <...> то в практических конечных результатах. Они же выражаются в короткой теореме: «Чтобы сравнять общество, надо уничтожить его современный строй, возвратить его к первобытным образцам». Затем разница лишь в способах доказательства теоремы: в средствах. Анархист хочет уравнять всех, опрокинув мир к первобытной дикой свободе. А на взгляд капиталиста, удобнее уравнять людей, возвращая их понемногу в первобытное же состояние рабства. И так как полной свободы и равенства никогда нигде нет, не было и не будет, то всегда тот, кто будет равнять общество, будет и его повелителем. Если он станет на первое, повелевающее место во имя анархических теорий свободы — он повелитель-обманщик; если он равняет общество, порабощая его для себя, он лишь последовательный деспот.[2]

  Александр Амфитеатров, «Отравленная совесть», 1895
  •  

Анархизм же можно понимать в нескольких смыслах: как социальное учение со своим идеалом общества, как философское мировоззрение со своей системой ценностей (в центре которых личность и её свобода), как субкультуру и движение с определённым набором личных и общественных практик и дискурсов. Разумеется, одно тесно связано с другим, поскольку «вера без дел мертва». Анархизмом нельзя «заниматься»; можно быть анархистом, исповедовать и проповедовать анархизм, активно способствуя всему тому, что пробуждает в людях человеческое достоинство и закладывает кирпичики общественного самоуправления – вне, помимо и против власти.[3]

  Пётр Рябов, «Анархизм, философия пробудившегося человека», 2019
  •  

Приходится с горечью констатировать: сегодня у нас не то что почти нет новых значительных мыслителей-анархистов, теоретиков с большой буквы, которые были бы способны развивать анархическое мировоззрение (на всю Россию я, в лучшем случае, знаю одного такого человека – и это, конечно, не я и не один из присутствующих), но даже и у активистов-практиков (тоже немногочисленных) крайне невелик интерес к этому – словно люди разучились читать, думать, дискутировать. Теория считается чем-то ненужным, избыточным, какой-то роскошью И почти предметом гордости для анархистов считается признание в собственном невежестве и отсутствии продуманных убеждений.[4]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019
  •  

Конечно, анархизм вечен как стремление людей к самоорганизации, солидарности, свободе, преодолению власти и отчуждения. Пока люди есть люди, все эти вещи вечны. (Мы говорили о киниках, даосах в древности как о первых анархистах и т. д.) Но как только мы переходим к конкретике анархизма – не к этим высоким и вечным идеалам, а как к детищу эпохи модерна, возникшему в конце ХIХ – в начале ХХ века , как к «-изму», если угодно, как к некой партийной «идеологии» – то он потерпел крах вместе с эпохой модерна.[4]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019

Анархисты в публицистике и мемуарахПравить

  •  

Так будемте же последовательны, милостивые государи, и не забудем, что лебеда и мякина существуют не в одной человеческой пище, но разлиты всюду. Что мы привыкли видеть эти вредные примеси, что зрелище их не потрясает нас до глубины души ― пусть так. Но когда дело доходит до правильной и хладнокровной их оценки, когда перед нами стоят люди, которые называют лебеду лебедою, мы поступаем, во-первых, бесчестно и, во-вторых, во вред самим себе, называя этих людей анархистами и предавая их на поругание толпе.[5]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Итоги», 1871
  •  

Нисходя еще глубже в прошлое, мы встречаем у руля русской государственности и Столыпина, несомненного анархиста, — его поддерживали аплодисментами как раз те самые благомыслящие республиканцы, которые ныне громко вопят об анархии и необходимости борьбы с нею.
Конечно, «кто ничего не делает — не ошибается», но у нас ужасно много людей, которые что ни сделают — ошибаются.
Да, да, — с анархией всегда надобно бороться, но иногда надо уметь побеждать и свой собственный страх пред народом.[6]

  Максим Горький, «Революция и культура», 9 мая 1917
  •  

Все, кто продолжал еще здраво мыслить, оказались вдруг недостаточно левыми, и пугало контрреволюции заставляло Керенского страшиться всякой умеренности в мыслях и выражениях. Мне, в качестве председателя комиссии по расследованию неприятельских зверств, практиковавшихся по отношению к нашим военнопленным, удалось дважды принять участие в подобных концертах-митингах, устроенных с благотворительною целью для нужд военнопленных. На одном, в котором впервые появлялся перед Петроградской публикой незлобивый «анархист», престарелый князь Кропоткин, только что прибывший из Англии, я даже председательствовал. Я и рекомендовал его, при громах рукоплесканий, переполнившей зал Мариинского театра, публики. Добродушно-старческая, милая речь его, заключавшаяся в восхвалении дружного энтузиазма наших союзников, и в особенности англичан, порадовала многих, так как иные не представляли себе ране «анархиста» иначе, как в образе зверином.[7]

  Николай Карабчевский, «Что глаза мои видели». (Том второй. Революция и Россия) 1921
  •  

В это же время мы получили сведения о том, что П. А. Кропоткин уже в Петрограде. До сих пор в газетах писали об этом, но мы, крестьяне-анархисты, не слыша его мощного призыва к анархистам и конкретных указаний, руководствуясь которыми анархисты начали бы группироваться, и приводя в порядок разрозненные силы своего движения, занимая организованно свои революционно-боевые позиции в революции, мы не доверяли газетам. Теперь же мы получили газеты и письма из Петрограда, указывающие, что П. А. Кропоткин перенес в пути из Лондона в Россию болезнь, но доехал благополучно до самого сердца революции ― Петрограда. Нам сообщали, как его встретили социалисты, стоявшие у власти, во главе с А. Керенским. Радость в рядах нашей группы неописуемая. Собрали общее заседание группы, которое посвятили исключительно разбору предположений, что скажет нам старик Петр Алексеевич. И все пришли к одному выводу: Петр Алексеевич укажет конкретные пути для организации нашего движения в деревне. Он слишком чуток, от него не ускользнет теперешняя насущная потребность в наших силах для революционной деревни. Как истинный вождь анархизма, он не пропустит этого редкого в истории России случая, воспользуется своим идейным влиянием на анархистов и их группы и поспешит конкретно формулировать те положения революционного анархизма, которыми анархисты должны заняться в нашей революции.[8]

  Нестор Махно «Воспоминания» (книга I. Русская революция на Украине (от марта 1917 года по апрель 1918 года), 1929
  •  

Его можно назвать «анархистом от музыки», но в качестве анархиста он <Юрий Ханон> ближе не к князю Кропоткину, отрицавшему лишь государственную власть, а скорее Чжан Бинлиню (1869-1936), «даосу в анархизме», считавшему, что человечество должно вообще перевоплотиться в новый, более развитый вид, который не будет нуждаться во власти в принципе.[9]:96

  Владимир Тихонов, «Он смеётся над музыкальными кланами», 2002
  •  

Мы с Раушем договорились о встрече. Беседовали мы в кафе факультета иностранных языков. Я практически сразу понял, что Рауш — не наш человек. От него буквально разило интеллигентской кухонной диссидой, еще больше этим разило от его аккуратненького приятеля, 30-летнего Павла Гескина. Рауш с пафосом разглагольствовал о необходимости свободного рынка, частной собственности и демократии. «Причем здесь анархизм? Ты просто радикальный буржуазный демократ. Твои идеи и близко не лежали с идеями Бакунина и Кропоткина», — сказал я ему. На что он ответил: «Мы — сторонники анархо-капиталистической концепции американца Бенджамина Таккера».[10]

  Дмитрий Жвания, «Путь хунвейбина», 2006

Анархисты в художественной прозеПравить

  •  

Само собой разумеется, наибольшую опасность для Австрии представляют анархисты.
Внезапный расцвет анархизма проявляется у нас не в злоупотреблении динамитом. Отнюдь нет. Производство его чешские анархисты полностью передоверили наследникам фабрики Нобеля. Анархия ощущается скорее в том, что полиция теперь, не церемонясь, производит обыски в домах неанархистов.

  Ярослав Гашек, «Сыщик Гупфельд» (Detektiv Hupfeld), 12 марта 1912
  •  

К анархисту подходит неизвестный господин:
— Скажите, какая у вас, анархистов, программа? — Мы отрицаем частную собственность. Все, что есть у вас, вы должны разделить со мной. Ну вот, например, что вы имеете?
Аппендицит и камни в печени.[11]

  Аркадий Аверченко, «Открыта подписка…», 1917
  •  

Анархисты принуждают государство отказаться от принуждения.[12]

  Борис Кригер

Анархист в поэзииПравить

  •  

Жил на свете анархист,
Красил бороду и щеки,
Ездил к немке в Териоки
И при этом был садист.
Вдоль затылка жались складки
На багровой полосе.
Ел за двух, носил перчатки
Словом, делал то, что все.
Раз на вечере попович,
Молодой идеалист,
Обратился: «Петр Петрович,
Отчего вы анархист?»
Петр Петрович поднял брови
И, багровый, как бурак,
Оборвал на полуслове:
«Вы невежда и дурак».[13]

  Саша Чёрный, «Анархист» (1910)
  •  

И снова зарипела в стременах стрекотуха,
Морщины решеткой построились на лбу:
Сегодня заседание ― приехал инструктор
Южной федерации анархистов ― «Бунт».
Улялаев. Мамашев. Дылда. Маруся.
И покуда Свобода входил в азарт,
Дылда надувался ― вот-вот засмеюся,
Маруська боялась поднять глаза.
Анархист Свобода, бунтарь-вдохновенник,
Старый каторжанин в голубых кудрях,
Сокрушенно укорял: «Да не надо ж вам денег,
Путаники эдакие, ― зря.»[14]

  Илья Сельвинский, «Кобылье сало кушали у костров они...» (из сборника «Улялаевщина»), 1924
  •  

Мы — анархисты —
Народ весёлый,
Для нас свобода дорога.
Свои порядки,
Свои законы,
Всё остальное — трын-трава!
Была бы шляпа,
Пальто из драпа
И не болела б голова.
Была бы водка,
А к водке глотка,
Всё остальное — трын-трава![15]

  — «Мы анархисты — народ весёлый» (песня), 1950-е

ИсточникиПравить

  1. Пётр Кропоткин. «Век ожидания». Сборник статей. — М.-Л., 1925 г.
  2. Амфитеатров А.В. «Отравленная совесть» (1895 год). Москва, «Росмэн», 2002 г.
  3. Рябов, Пётр Анархизм, философия пробудившегося человека. Библиотека анархизма (18 мая 2019). Архивировано из первоисточника 14 июня 2020. Проверено 14 июня 2020.
  4. 4,0 4,1 Рябов П. В. Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд). Проверено 19 августа 2019.
  5. М.Е. Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 т. — М.: «Художественная литература», 1966 г. — Том 7.
  6. М. Горькій. «Революція и культура». — Берлинъ: Т-во И. П. Ладыжникова, 1918 г.
  7. Н. Карабчевский. «Что глаза мои видели». I. В детстве. II. Революция и Россия. — Берлин, 1921 г.
  8. Махно Н. И. Воспоминания. — М.: Республика, 1992 г.
  9. Владимир Тихонов (Пак Ноджа) «Империя белой маски». — Сеул: «Хангёре Синмун», 2003. — 314 с. — ISBN 89-8431-109-X 03810
  10. Жвания, Д. «Путь хунвейбина». — СПб.: Амфора, 2006. — 418 с. — (Стогоff project). — ISBN 5-367-00269-2
  11. А.Т.Аверченко. Собрание сочинений: В 13 т. Том 10. В дни Содома и Гоморры. — М.: Изд-во «Дмитрий Сечин», 2012 г.
  12. «Афоризмы об анархии и порядке»
  13. Саша Чёрный Анархист. Викитека.
  14. И. Сельвинский. «Из пепла, из поэм, из сновидений». Сборник стихотворений М.: Время, 2004 г.
  15. Блатная песня: Сборник. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002 г.

См. такжеПравить