Фазан

вид птиц отряда курообразных

Фаза́н, фаза́н обыкнове́нный или кавка́зский (лат. Phasianus colchicus), — интродуцированный по всему миру азитский вид птиц из семейства фазановых. Относится к числу одомашненных птиц и является распространённым объектом охотничьего промысла. Фазан — национальный символ Грузии, его почитание связано с древним Колхидским царством.

Фазан обыкновенный

Название птицы, закрепившееся в русском и многих других языках, происходит от города Фазис. В древности это был самый восточный город в Понте, на южном берегу реки Фазис. Он был основан жителями Милета для торговых целей. В научном названии латинское видовое обозначение colchicus относится к местности Колхида, где находился город Фазис и откуда, согласно легенде, аргонавты завезли фазанов в Грецию. На месте древнего Фазиса находится современный город Поти.

Фазан в афоризмах и кратких цитатахПравить

  •  

― Не плачь, голубка, не стоит он слез твоих, поверь слову, не стоит: питерский фазан, и ничего больше.[1]

  Фёдор Ф. Тютчев, «На скалах и долинах Дагестана» (Роман из времен борьбы с Шамилем за владычество на Кавказе), 1906
  •  

Золотой фазан, коснись своими червонными перьями! Напои светом утренним! Скоро солнце иссякнет и опустится на запад.[2]

  Андрей Белый, «Кубок метелей», 1907
  •  

Из этой оливки была вынута косточка и на место ее положен кусочек анчоуса. Оливкой начинен был жаворонок, заключенный в жирную перепёлку, перепелка ― в куропатку, куропатка ― в фазана, фазан ― в каплуна и каплун наконец ― в поросёнка.[3]

  Михаил Волконский, «Вязниковский самодур», 1914
  •  

Каждые четыре часа чудные птицы ― фазаны и другие хором воспевают красоты религии и напоминают своим слушателям о Будде, Дарму и Сангу… Таковы чудеса, ожидающие тех, которые возродятся после смерти.[4]

  Илья Мечников, «Этюды о природе человека», 1915
  •  

Простому камню грубость
Оставь, каменотес,
Клади его, как Рубенс
Фазана ― на поднос.[5]

  Иван Елагин, «Простому камню грубость...», 1960

Фазан в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

Одного такого сиятельного мецената я знал даже в Петербурге, и хотя был у него всего один раз, но видел достаточно, чтоб не желать повторения посещений. Я видел, как мрачный философ (philosopho di forza) Ризположенский пожирал фазана на тарелке vieux saxe; я видел, как легкий философ (philosopho di gratia) Семечкин выпил разом три рюмки водки из богемского хрусталя и жадно искал ополоумевшими глазами колбасы, но не находил ничего, кроме страсбургского пастета и разных подстрекающих аппетит сыров...[6]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Наша общественная жизнь», 1863-1864
  •  

Сучанская долина замечательна необыкновенным обилием фазанов (Phasianus torquatus), которых вообще множество во всём Южноуссурийском крае и в особенности на морском побережье. Любимую пищу этих птиц составляют различные зерновые хлеба, поэтому осенью фазаны держатся преимущественно возле наших деревень и китайских фанз. Здесь они немилосердно истребляют всякий хлеб и даже молодой картофель, который проглатывают целиком. Кроме того, фазаны очень любят жолуди, и я часто убивал в дубовых лесах экземпляры, у которых целый зоб был набит исключительно очищенными от кожуры желудями.[7]

  Николай Пржевальский, «Путешествие в Уссурийском крае», 1870
  •  

Зная это, я проходил сначала вдоль поля и сгонял с него всех фазанов, а затем отправлялся искать их с лягавой собакой. Тут начиналась уже не охота, а настоящая бойня, потому что в нешироких полосах густого чернобыльника, которым обыкновенно обрастают здешние поля, собака находила фазанов в буквальном смысле на каждом шагу.[7]

  Николай Пржевальский, «Путешествие в Уссурийском крае», 1870
  •  

Тут опять указывается на Кампера как на основателя воззрения о сходстве животных форм и опять говорится о превращениях людей в птиц и зверей, т. е. о превращениях, мыслимых только с точки зрения идеального превращения представителей одного и того же типа, а никак не в смысле реальном, вроде того, как говорил, например, Бюффон о превращении обыкновенного фазана в серебряного или золотого фазана.[8]

  Илья Мечников, «Очерк вопроса о происхождении видов», 1876
  •  

В среднем из них тропинка вьется на протяжении более трех верст по живописнейшему ущелью. Здесь опять в изобилии были встречены разные птицы, и между ними красивый китайский франколин, или, по-тангутски, сермун (Ithaginis sinensis); не мало также было ушастых фазанов (Crossoptilon auritum) и еще более фазанов Штрауха (Phasianus etrauchi). Последние держатся преимущественно по горным долинам и в нижнем поясе альпийских кустарников. Охотясь здесь за этими фазанами, мой помощник В. И. Роборовский случайно набрел на небольшую пещеру, в которой жил буддийский отшельник.[9]

  Николай Пржевальский, «От Кяхты на истоки Желтой реки», 1885
  •  

С подсаду охотятся вот как: пустят дворную собачонку в лес и ходят за ней. Когда собака найдет фазана, она бросится за ним. Фазан взлетит на дерево, и тогда собачонка начинает на него лаять. Охотник подходит на лай и стреляет фазана на дереве. Охота эта была бы легка, если бы фазан садился на дерево на чистом месте и сидел бы прямо на дереве — так, чтобы его бы видно было. Но фазаны всегда садятся на густые деревья, в чаще, и как завидят охотника, так прячутся в сучках. И бывает трудно пролезть в чаще к дереву, где сидит фазан, и трудно рассмотреть его. Когда собака одна лает на фазана, он не боится ее, сидит на сучке и еще петушится на нее и хлопает крыльями. Но как только он увидит человека, то сейчас же вытягивается по сучку, так что только привычный охотник различит его, а непривычный будет стоять подле и ничего не увидит.
Когда казаки подкрадываются к фазанам, то они надвигают шапку на свое лицо и не глядят вверх, потому что фазан боится человека с ружьем, а больше всего боится его глаз.[10]

  Лев Толстой, «Третья русская книга для чтения», 1886
  •  

На возвратном пути я видел двух фазанов. Когда петух поднимается из кустарников, он сперва взлетает кверху метра на три и при этом неистово кричит. Крик его немного похож на крик обыкновенного петуха, когда последний чего-нибудь испугается. В другом месте собака выгнала курицу с цыплятами. По фазану собака редко делает твердую стойку. Она ложится и начинает ползти на брюхе, иногда замедляя, иногда прибавляя шаг. Испуганная птица прежде всего старается спастись бегством; она хитрит, путает следы и часто возвращается назад. Потеряв след, собака начинает бросаться в стороны. Этим моментом фазан пользуется и взлетает на воздух. Курица всегда подымается молча и летит дальше, чем петух. Но в данном случае она вела себя иначе: летела лениво, медленно и низко над землей, летела не по прямой линии, а по окружности, так что собака едва не хватала ее за хвост зубами. Я сразу понял, в чем дело. У фазанухи были цыплята, и она старалась отвести от них собаку. Я взял свою Альпу за поводок и пошел назад.[11]

  Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю», 1917
  •  

С половины пути в долинах, в зарослях кустов и чия, начали попадаться фазаны и зайцы, и по вечерам, пока ставили палатку и варили чай, я обходил окрестности стоянки с ружьём. Но затем местность изменила свой характер: выходы коренных пород мало-помалу исчезли под песком, и мы вступили в широкий пояс сыпучих песков, занимающий южную половину Ордоса. На первых порах эти пески еще не представляли пустыни в виде барханов; это были пески бугристые ― в виде плоских бугров, на склонах которых росли кусты и пучки травы, а в котловинах между буграми часто встречались целые заросли кустов и чия, дававшие приют фазанам и многочисленным зайцам. Кое-где видны были юрты. Вода в колодцах была на каждом ночлеге.[12]

  Владимир Обручев, «Путешествие в Центральную Азию и Китай», 1940

Фазан в мемуарах и дневниковой прозеПравить

  •  

Я промолчал, взвёл курки, пошёл за Пэгазом, который лишь изредка оглядывался на меня чрез плечо — и добрался, наконец, до кучки земляных груш. <...> Но в это самое мгновенье целая дюжина самцов-фазанов с оглушительным треском взвилась на воздух и я, к великой моей радости, сшиб пару, что не всегда со мной случалось, — ибо я стреляю посредственно.[13]

  Иван Тургенев, «Пэгаз (Литературные и житейские воспоминания)», 1871

Фазан в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Тропинка то скрывалась в чаще, то выходила на край утеса, и под ним в глубине шумел и сверкал ручей, то пенясь между каменьями, то дремля на каменном дне водоема, под тенью барбариса и шиповника. Фазаны, сверкая радужными хвостами, перелетывали в кустарниках; стада диких голубей вились над скалами то стеной, то столбом, восходящими к небу, ― и закат разливал на них воздушный пурпур свой, и тонкие туманы тихо подымались в ущелиях; все дышало вечернею прохладою, незнакомою жильцам полей.[14]

  Александр Бестужев-Марлинский, «Аммалат-бек», 1831
  •  

Оленин убил пять штук фазанов из двенадцати выстрелов и, лазяя за ними по тёрнам, измучился так, что пот лил с него градом. Он отозвал собаку, спустил курки, положил пули на дробь и, отмахиваясь от комаров рукавами черкески, тихонько пошел ко вчерашнему месту. Однако нельзя было удержать собаку, на самой дороге набегавшую на следы, и он убил ещё пару фазанов, так что, задержавшись за ними, он только к полдню стал узнавать вчерашнее место.

  Лев Толстой, «Казаки», 1863
  •  

Что вы хотите этим сказать? Необычайный вестовой встал и подошел к иллюминатору.
― Да разве вы не видите? Посмотрите сюда! Какой-то игрушечный розовый берег, кукольные дома, деревья, похожие на фазаньи перья. Я задыхаюсь от этого вида. Разве здесь может быть что-нибудь похожее на наши вересковые поля?
― Вблизи все это имеет совершенно натуральный вид. Деревья даже грандиозны! ― сказал коммодор. Вестовой прищурился.[15]

  Борис Лавренёв, «Крушение республики Итль», 1925
  •  

Закаты на Рейне, ― сказал я, повернувшись к капитану, ― так же прекрасны, как восходы в Швейцарских Альпах…Эти фазаны из нашего фамильного леса. Пробирен зи, битте! Мой егерь большой чудак. В этом месте я сделал жест, указав на крону одного из камфорных деревьев, под которыми мы проходили. Спутники мои удивлённо подняли головы[16]

  Фазиль Искандер, «Письмо», 1969
  •  

Тогда, в молодости, он выработал свою подпись: ФАзан… ― и затейливый росчерк, птичье крыло, вольно раскинувшее перья. Фёдор Азанчевский, короче ― Фазан. Все его звали Фазаном, прозвище ему шло. Красивый, талантливый, неистощимый на выдумки, золотокрылый. Всегдашний „заводила“, номер первый во всех играх, затеях, представлениях. <...> Рисовал карикатуры, мгновенно схватывая сходство. Горел всеми цветами радуги ― Фазан… Так и жил, не задумываясь, хватая то там, то здесь частицу веселья, блеск пера… <...>
Иногда, устав от вечной своей игры, от вранья, от кокетничанья, ища простоты и покоя, приходил к ней. Клал голову к ней на колени и замирал. Она гладила его по волосам ― таким густым тогда и упругим! ― и говорила низким своим, тёплым голосом: «Фазан, Фазан, глупая ты птица!»[17]

  И. Грекова. «Фазан», 1984
  •  

В тамарисковых и дроковых зарослях, которыми затоплен по грудь весь остров, среди островков непроходимой кактусовой опунции, цветущей тучно жёлтым цветом, взлетают пушечно жирные фазаны.
Хашем поставил силки, мы огляделись, выбрали мысок, пригодный для потайной разгрузки, а вечером, сняв с лески мирно токовавшего у куста надутого самца, предались тихому ужину: сумерки, закат над серебряной глубокой рябью, сильный постоянный тёплый ветер, разъяренные угли и стелящийся дым костра, в ямке по колено, где, нанизанный на пучок сырого тростника, румянится фазан, а подле я перебираю роскошное фазанье оперение, откладывая самые длинные, самые красивые перья, подолгу не в силах от них оторвать глаз. Так самурай любуется клинком.
Птичье перо не выцветает. Как ковёр, который может через тысячелетие показать тебе, что было на сетчатке мастера, перо покажет, чем был окрашен глаз охотника, — говорит Хашем, ковыряясь в зубах иголкой опунции.[18]

  Александр Иличевский, «Перс», 2009

Фазан в стихахПравить

 
Самец фазана
  •  

Что ж? менее тогда велось фазанов в море,
Фазан безстрашен был, Аист не знал жить в горе,
Пока не показал Семпроний Руф следа
Вам, Римляне, что та приятная еда.
И так пусть скажет кто: Нырки печены сладки,
До слов и до нырков все тотчас будут падки;
Похватят щоголи то Римские тотчас,
Как будтоб о нырках кто выдал им указ. <...>
Пусть будет теплотой испорченной кабан,
И тухлой под носом стоять морской фазан.
Наелся репы, вдруг горчица стала вкусна.
Богатым простота в пиру еще не гнусна,
За тем что в наши дни от маслищ и яиц,
Хотя и дешевы, не отвращают лиц.[19]

  Иван Барков, «Коль благ, кто жизнь, друзья, достатком малым правит!..», 1763
  •  

Ах, этой ночью, долгой, долгой,
Что тянется как хвост фазана, длинный хвост,
Средь распростертых гор,
Ах, эту ночь, возможно ль
Без милой одному уснуть?

  Какиномото-но Хитомаро, «Как тяжко в одиночестве спать эту ночь», 1912
  •  

Живительней становится вода,
Когда он рог в источник погружает.
И звери с человечьими глазами
На гобелене воду пьют,
И в каменном бассейне нежно
В полцвета шелка отражен фазан;
Нагнулся, пьет, и дрогнул хвост цветистый:
Ай! Скользок белый мрамор водоема!
Но зверя надо заколоть:
Охота ― благородная забава.[20]

  Борис Нарциссов, «Единорог», 1969
  •  

Его терзает сизое сверканье
той части спектра, где сидит фазан.
Вдруг покусится на перо фазанье
запреты презирающий азарт?

  Белла Ахмадулина, «Вошла в лиловом в логово и в лоно...», 1985

Поговорки и пословицыПравить

  •  

Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидят Фазаны.

  — Мнемоническая поговорка для запоминания цветов оптического спектра

ИсточникиПравить

  1. Ф. Ф. Тютчев. На скалах и долинах Дагестана. Роман из времен борьбы с Шамилем за владычество на Кавказе. СПб.: Типо-литография товарищества «Свет», 1906 г.
  2. Андрей Белый, «Старый Арбат»: Повести. ― М.: Московский рабочий, 1989 г.
  3. Волконский М. Н. Сочинения: В 3 томах. Том 2: Том 2: Два мага. Забытые хоромы. Вязниковский самодур. Черный человек: Романы. — М.: Терра, 1995 г.
  4. И.И. Мечников. «Этюды о природе человека». — М.: Изд-во Академии Наук СССР, 1961 г.
  5. Елагин И. В. Собрание сочинений в двух томах. — Москва, «Согласие», 1998 г.
  6. М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 6. — Москва, Художественная литература, 1966 г.
  7. 1 2 Н.М. Пржевальский. «Путешествие в Уссурийском крае». 1867-1869 гг. — М.: ОГИЗ, 1947 г.
  8. И.И. Мечников. Избранные произведения. — М.: Гос. уч.-пед. изд-во министерства просвещения РСФСР, 1958 г.
  9. Н.М. Пржевальский. «От Кяхты на истоки Желтой реки». Исследование северной окраины Тибета и путь через Лоб-Нор по бассейну Тарима. — М., Государственное издательство географической литературы, 1948 г.
  10. Л.Н. Толстой. Собрание сочинений в 22 т. — М.: Художественная литература, 1983 г. Том 10.
  11. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  12. Обручев В.А. От Кяхты до Кульджи. Путешествие в Центральную Азию и Китай. — М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1940 г.
  13. Иван Тургенев «Литературные и житейские воспоминания». (Под редакцией А. Островского). — Ленинград. Издательство Писателей, 1934 г.
  14. Бестужев-Марлинский А.А. Кавказские повести. Санкт-Петербург, «Наука», 1995 г.
  15. Борис Лавренёв, , «Крушение республики Итль». — М.: «Правда», 1990 г.
  16. Искандер Ф.А. «Стоянка человека». — Москва, 1995 г.
  17. И. Грекова. «На испытаниях». — М.: Советский писатель, 1990 г.
  18. Александр Иличевский, «Перс» (роман), Москва, изд. «АСТ», 2010 г.
  19. Барков И.С. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2004 г.
  20. Б. А. Нарциссов. «Письмо самому себе». — М.: Водолей, 2009 г.

См. такжеПравить