Павлин

род птиц из подсемейства фазановых
Самец павлина

Павли́ны (Pavo Linnaeus, 1758) — род крупных птиц из семейства фазановых (лат. Phasianidae), отряда курообразных (лат. Galliformes).

ЦитатыПравить

  •  

Вино сообщает каждому, кто пьет его, четыре качества. Вначале человек становится похожим на павлина — он пыжится, его движения плавны и величавы. Затем он приобретает характер обезьяны и начинает со всеми шутить и заигрывать. Потом он уподобляется льву и становится самонадеянным, гордым, уверенным в своей силе. Но в заключение он превращается в свинью и, подобно ей, валяется в грязи.

  Абу аль-Фарадж
  •  

Посреди высокая струя фонтана подымалась из пасти бронзового дельфина, обнявшего сирену; хрустальные брызги беззвучно падали на луг гелиотропов. Большая ваза белела на золотом пьедестале; павлин спал на краю, уткнув голову под крыло и распустив пышный хвост на белый мрамор. Весь сад точно спал волшебным сном. Казалось, что за этими воздушными араукариями стоит дворец спящей царевны.[1]

  Екатерина Краснова, «Сон наяву», 1896
  •  

В окно слышно, как плещут фонтаны. Среди лавровых деревьев кричат неприятными голосами павлины. Из пиршественного зала доносится музыка. Арфистки искусно перебирают струны, и под эту музыку рядом с сыном, Антонином Каракаллой, в облаках благовоний идет Юлия Домна.[2]

  Антонин Ладинский, «В дни Каракаллы», 1959
  •  

― Павлин! ― воскликнула Тася. Загадочная птица медленно и осторожно ступала тонкими лапами. Хвост ее расстилался, как усеянное звездами небо. Мы остановились перед стеклянным ящиком, в котором шевелился аллигатор. Хищный зверь казался маленьким и безобидным, словно огурец в рассоле. Его хотелось показать дерматологу.[3]

  Сергей Довлатов, «Филиал» (Записки ведущего), 1988
  •  

Какой такой павлин-мавлин?

  — м/ф «Приключения Мюнхаузена»
  •  

Хозяйство и вправду было богатым: обширные угодья на склонах, пасека, коровник, конюшня, парники и фруктовые сады… В аллеях бродили вздорные павлины, так и расстилая вам под ноги свои несусветные глазастые хвосты; тропинки перебегали ежи и лисицы, косули сторожко стояли в двух шагах за деревьями, а птичий гомон и клекот, и писк, и пересвирк вышивали над головой такой пестро-золотистый гобелен, что странно было ― как сквозь него может быть так ясно виден пушистый самолётный хвост.[4]

  Дина Рубина, «Русская канарейка», 2014

В поэзииПравить

  •  

Когда-то убрался в павлинья Коршун перья
И признан ото всех без лицемерья,
Что он Павлин.
Крестьянин стал великий господин
И озирается гораздо строго,
Как будто важности в мозгу его премного.
Павлин мой чванится, и думает Павлин,
Что эдакий великий господин
На свете он один.
И туловище всё всё гордостью жере́бо,
Не только хвост его; и смотрит только в небо.
В чести мужик гордится завсегда,
И ежели его с боярами сверстают,
Так он без гордости не взглянет никогда;
С чинами дурости душ подлых возрастают.
Рассмотрен наконец богатый господин,
Ощипан он, и стал ни Коршун, ни Павлин.
Кто Коршун, я лишен такой большой догадки,
Павлинья перья ― взятки.[5]

  Александр Сумароков, «Коршун в павлиньих перьях», 1760
  •  

Мраморный фонтан многоузорный,
Опоясанный арабской вязью.
Голубой павлин глотает зёрна.
Он персидский принц ― не видишь разве?[6]

  Игорь Чиннов, «Мраморный фонтан многоузорный...», 1980

ИсточникиПравить

  1. Краснова Е. А. Раcсказы. — СПб: Типография бр. Пателеевых, 1896 г. — стр.169
  2. Ладинский А.П. «В дни Каракаллы». ― Мн.: «Мастацкая литаратура», 1987 г.
  3. Сергей Довлатов. Собрание сочинений в 4-х томах. Том 4. — СПб.: «Азбука», 1999 г.
  4. Рубина Д. И. Русская канарейка. Блудный сын. — М.: Эксмо, 2015 г.
  5. Сумароков А. П., Избранные произведения. — Ленинград: Советский писатель (Библиотека поэта), 1957 г. — Второе издание.
  6. Чиннов И.В. Собрание сочинений в двух томах. — Москва, «Согласие», 2002 г.

См. такжеПравить