Шерри-бренди

Шерри-бренди в хересных бочках

Шéрри-брéнди или хéресный брéнди (исп. Brandy de Jerez) — традиционный испанский крепкий алкогольный напиток крепостью от 36 до 45 градусов, производимый из спирта и винных дистиллятов, выдерживаемых более 6 месяцев в специальных дубовых бочках из-под хереса. Шерри-бренди производится на юге Испании на протяжении нескольких веков. Выдержка настоящего хересного бренди разрешена только в особой области в Андалусии, называемой «Хересным треугольником», который располагается в провинции Кадис.

Для изготовления напитка используют виноград сортов Айрен и Паломино. В год производится около 76 млн бутылок этого напитка. По-английски называется «шерри-бренди» (sherry brandy), под таким названием и стал известен в России. Между тем, не следует путать с «черри-бренди» (cherry brandy), вишнёвым ликёром.

Шерри-бренди в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

Англичанин учится медленно, мало и поздно, с ранних лет пьет порт и шери, объедается и приобретает каменное здоровье; не делая школьной гимнастики ― немецких Turner-Obungen, он скачет верхом через плетни и загородки, правит всякой лошадью, гребет во всякой лодке и умеет в кулачном бою поставить самый разноцветный фонарь.[1]

  Александр Герцен, «Былое и думы» (часть шестая), 1864
  •  

Но можно ли винить скаковую лошадь за то, что она отличается от ломовой? Она просто принадлежит к другой породе, доказывали мне рассудительные джентльмены, потягивая из хрустальных бокалов старый шерри. Англичане, продолжали они, по природе своей селекционеры. Во всем ― будь то розы, гончие или скакуны ― они прежде всего ценят сорт, породу и стремятся к выведению призовых образцов.[2]

  Всеволод Овчинников, «Корни дуба. Впечатления и размышления об Англии и англичанах», 1979

Шерри-бренди в мемуарах и художественной прозеПравить

  •  

Сестры ждали ее. Они сидели в столовой за круглым столом, освещенным висячею лампою. На белой скатерти веселою казалась коричневая бутылка с копенгагенскою шери-бренди, и светло поблескивали облипшие складки края у ее горлышка. Ее окружали тарелки с яблоками, орехами и халвою. Дарья была под хмельком; красная, растрепанная, полуодетая, она громко пела. <...>
Дарья пела и плясала, и глаза ее, неподвижные на лице, вращались за ее кружением, подобно кругам мертвой луны. Людмила громко хохотала, и сердце у нее легонько замирало и теснилось, не то от веселой радости, не то от вишнево-сладкой, страшной шери-бренди. Валерия смеялась тихо, стеклянно-звенящим смехом и завистливо смотрела на сестер: ей бы хотелось такого же веселья, но было почему-то невесело: она думала, что она ― последняя, «поскребыш», а потому слабая и несчастливая. И она смеялась, точно сейчас заплачет.

  Фёдор Сологуб, «Мелкий бес», 1902
  •  

Если бы не перья, ленты, амулеты и орхидеи ее нарядов, NN можно было бы назвать хорошенькой. Пока были отцовские деньги ― была экзотическая квартира на Фурштадской, где грум с «фиалковыми глазами» разносил гостям кофе и шерри-бренди, ловко шагая через оскаленные морды леопардовых шкур. Потом деньги вышли, и NN переехала со шкурами, но уже без грума, в Черняковский переулок, в здание знаменитых бань. С неудобствами новой квартиры ее мирило именно то, что она помещалась в банях.[3]

  Георгий Ива́нов, «Петербургские зимы», 1926
  •  

Она должна стать лордом Генри в юбке ― порочной, блестящей, очаровательной, презирающей «пошлые условности». К этой цели она и стремилась. Для этого носила ядовитые манто, курила папиросы с опиумом и часто в среду утром ― ее приемный день ― бежала с последней брошкой в соседний ломбард, чтобы было на что купить портвейна и шерри-бренди для эстетического общества, которое у нее собиралось.[4]

  Георгий Ива́нов, «Прекрасный принц», 1933
  •  

Мне выпала честь отобрать для него «тексты» Осипа Мандельштама ― в узких пределах нашей компании я слыл «мандельштамистом». Были предложены «Александр Герцевич», «Я вернулся в мой город…» ― и родилась едва ли не адекватная стихам музыка, но вот «Шерри-бренди» («Я скажу тебе с последней прямотой: все лишь бредни ― шерри-бренди, ― ангел мой») Аграновский отверг решительно:
― Это не мое. Это, скорей, в Сашкином духе. То есть в духе любимых им песен Галича, которые он исполнял лучше самого автора, ― что еще не так удивительно. Удивительнее, что он был ― во всяком случае, до поры, пока вровень с ним не возник Сережа Никитин, ― единственным, кто пел Окуджаву, ну пусть не лучше, однако же и не хуже Булата.[5]

  Станислав Рассадин, «Книга прощаний». Воспоминания о друзьях и не только о них, 2008

Шерри-бренди в поэзииПравить

  •  

В ночном кафе мы молча пили кьянти,
Когда вошел, спросивши шерри-бренди,
Высокий и седеющий эффенди,
Враг злейший христиан на всем Леванте.[6]

  Николай Гумилёв, «Ислам», 1916
  •  

В пять часов на своем «файф-о-клоке»
Спорить с Гульдом о Ближнем Востоке
И, на тресты обрушившись рьяно,
Взять за лацкан Пьерпонта Моргана!
А затем в настроенье веселом
Прокатиться по всем мюзик-холлам
И в компании с лучшими денди
Исключительно пить «шерри-бренди»...[7]

  Николай Агнивцев, «Мечты!..Мечты!..», 1921
  •  

Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Все лишь бредни ― шерри-бренди, ―
Ангел мой.
Там, где эллину сияла
Красота,
Мне из черных дыр зияла
Срамота. <...>
Ой ли, так ли, дуй ли, вей ли ―
Все равно;
Ангел Мэри, пей коктейли,
Дуй вино.
Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Все лишь бредни ― шерри-бренди, ―
Ангел мой.[8]

  Осип Мандельштам, «Я скажу тебе с последней...», 2 марта 1931

ИсточникиПравить

  1. А.И. Герцен, «Былое и думы» (часть шестая). Вольная русская типография и журнал «Колокол» (1866)
  2. Всеволод Овчинников, «Корни дуба. Впечатления и размышления об Англии и англичанах». — М., «Новый мир», 1979, №4-6.
  3. Г.В.Иванов. «Петербургские зимы». Собрание сочинений в трёх томах, том 3. ― М.: «Согласие», 1994 г.
  4. Иванов Г.В. Собрание сочинений в трёх томах, Том 3. Москва, «Согласие», 1994 г.
  5. Рассадин С. Б. Книга прощаний. Воспоминания. — М.: Текст, 2009 г.
  6. Н. Гумилёв. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1988 г.
  7. Н.Я.Агнивцев, «В галантном стиле о любви и жизни». — М.: Захаров, 2007 г.
  8. О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в четырёх томах — Москва, Терра, 1991 г.

См. такжеПравить