Екатерина

русское женское личное имя - Екатерина

Екатери́на — женское русское имя. По наиболее распространённой версии восходит к др.-греч. Αικατερίνη («Экатерини») — «вечно чистая». Распространённая разговорная форма имени — Катери́на, распространённая краткая форма — Ка́тя, уменьшительная — Катю́ша.

Имя Αἰκατερῖνα связывают с Екатериной Александрийской, — раннехристианской мученицей, пострадавшей за веру, она стала одной из самых почитаемых святых в христианской традиции. По одной из гипотез, этимология имени восходит к Гекате ( Ἑκάτη), богине лунного света и покровительницы колдовства. На Руси имя Екатерина до середины XVII века относилось к числу редких. Распространению имени способствовал царь Алексей Михайлович, назвавший именем Екатерина свою дочь, родившуюся в 1658 году.

Екатерина в эссеистикеПравить

  •  

Наиболее близкое к Николаю женское дополнение его есть имя Екатерина. Это ― тоже сильный характер, в котором можно усмотреть много, соответственно измененных, черт Николая, и так же, как Николай, Екатерина держится преимущественно около слоя сознательно строимой человеческой культуры, в области человеческих норм и отношений, и взор ее направлен на устроение человеческих дел, но никак не вглубь природы. Прямота и честность Николая, эта чистота мужского облика, в Екатерине выражается подобным же образом. Правдивость, бескорыстие, открытость действий, избегание кокетства, вообще: стремление держать свой облик незапятнанным чем-либо низким, темным или смутным - характеризует Екатерину. Но, как и Николай, такие свойства свои Екатерина не только имеет, но и считает должным иметь; она несет их в себе, подчеркнуто и несколько демонстративно. Это ― не целомудрие и застенчивость, а пышная чистота, которая в собственном своем сознании строит себе великолепный футляр и которая настолько уверена в себе, что порою считает себя вправе и в силе величественно сходить со своего пьедестала, твердо убежденная, что никакая грязь пристать к ней не может. У Николая существенна его самолюбивость; этот признак в Екатерине тоже характерен, но с тою разницею, что он глубже уходит тут в недра личности и коренится в гордости. Самолюбивость Николая — более поверхностна и более мелочна, притом же сдерживается нравственною задачею, которую ставит себе Николай, и тем средоточно-устроительным местом в обществе, которое он себе приписывает. Екатерина же берет глубже и, хотя в душе считает себя законною обладательницею власти, однако, из гордости не станет слишком тянуться за нею. Кроме того, морализм, вследствие своей поверхности, представляется ей мелочным и несколько мещанским. Ей требуется больший жизненный размах, она готова на трагические потрясения, хотя и мыслит их как некоторую, взятую на себя великолепную роль. Если Николай готов к большому самопожертвованию и действительно часто жертвует собою, то Екатерина ― натура героическая, а за неимением повода к красивому героизму, склонна придумывать себе всякие безвыходности, как подходящую обстановку к высоким, и притом нарочито высоким, чувствам и поступкам.[1]

  Павел Флоренский, «Имена», 1926
  •  

Имя Екатерина имеет в корне своем значение чистоты, незапятнанности. Такое значение имени и само по себе слишком ответственно, чтобы осуществляться легко и свободно. Но это имя имеет вдобавок еще усугубляющее определение чистоты, провозглашаемой сутью данного характера: это именно слог е, получившийся через сокращение греческого ἀεί, что значит «присно», «вечно». Ясное дело, присная чистота есть свойство слишком небесное, чтобы можно было высказывать его девизом даже про себя, не то что всенародно. Такой девиз так чрезмерно много требует от взявшего его себе или получившего от других, и невольно возбуждает в окружающих такие неумеренные надежды, что Екатерина попадает в положение неестественное. Она чувствует себя как человек, сделавший необыкновенные посулы и наобещавший гораздо больше, чем способен и, может быть, чем сколько намерен дать. Он возложил на себя тяжелое бремя и, сколько бы ни осуществил из обещанного, все это будет лишь ничтожная доля ожидаемого от него. Конечно, речь идет здесь не о сознательно данных обещаниях, как и не о сознательно предъявляемых требованиях, но об онтологическом положении вещей и о проскальзывающих в подсознательную и полусознательную душевную жизнь последствиях.[1]

  Павел Флоренский, «Имена», 1926
  •  

На рубеже четвертого века, еще до того, как в 313 году римский император Константин официально признал христианство, в Александрии жила молодая женщина по имени Екатерина. Она не только была убежденной христианкой, но и красноречием своим обращала в христианство других. Все попытки местных, так сказать, официальных идеологов переубедить ее успеха не имели. И тогда власти пошли на крайний шаг: Екатерину приговорили к смерти. Но странное дело! После казни тело ее исчезло. Спустя какое-то время оно было обнаружено на высочайшей горе Синая. Средь людей пошла молва: Екатерину Перенесли туда на крылах сами ангелы Божьи.[2]

  Владимир Беляков, «Неопалимая купина», 1992
  •  

Среди трофеев фельдмаршала Бориса Шереметева оказалась красивая 18-летняя пленница ― Марта Скавронская. Фельдмаршал взял ее в услужение. Потом Александр Меншиков, завидев Марту, упросил Шереметева отдать ему плененную красотку. От Меншикова Марта перешла к Петру I. По вероисповеданию она была лютеранкой, пришлось ей принять православие и новое имя: Екатерина Алексеевна. Ну, а дальше ― супруга Петра и самостоятельное царствование Екатерины I.[3]

  Юрий Безелянский, «В садах любви», 1993

Екатерина в беллетристикеПравить

  •  

От Бальниса я пошел в Екатерининский парк и катался на лодке. На всём озере, кроме меня, плавало еще две-три лодки. Между прочим, в одной лодке каталась очень красивая девушка. И совершенно одна. Я повернул лодку (кстати, при повороте надо грести осторожно, потому что вёсла могут выскочить из уключин) и поехал следом за красавицей. <...> Наконец, после больших усилий я догнал красавицу, и мы познакомились. Её звали Екатериной Павловной. Мы сдали ее лодку, и Екатерина Павловна пересела в мою. Она оказалась очень остроумной собеседницей. Я решил блеснуть остроумием моих знакомых, достал Ваше письмо и принялся читать: «Здравствуйте, Даниил Иванович, мы очень без Вас соскрючились. Лёня купил…» и т. д. Екатерина Павловна сказала, что если мы подъедем к берегу, то я что-то увижу. И я увидел, как Екатерина Павловна ушла, а из кустов вылез грязный мальчишка и сказал: «Дяденька, покатай на лодке».[4]

  Даниил Хармс, «Письмо Липавским», 1932
  •  

Чего он пристал к моему имени? ― задумался мальчик. ― Ведь директор интерната ясно сказал, что каждый может выбрать себе имя, которое ему по душе. И все выбрали… Интересно, почему всем детям не нравятся их имена, даденные родителями? Они их просто раздражают и бесят. А директор это почувствовал и разрешил взять себе другие. Хотя, конечно, никто не взял себе иностранных имен. Все выбрали привычные. Щеглова вместо Даши взяла себе имя Екатерина, Бибиков сменил Гераню на Михаила. Какой он Михаил? Геранька и есть Геранька. Свинья!.. А Супонин был Игорьком, а стал Сергеем.[5]

  Дмитрий Липскеров, «Сорок лет Чанчжоэ», 1996

Екатерина в стихах и песняхПравить

  •  

Катерина,
Ты причина,
Что лишен мужчина
Чина,
Был детина,
Стал скотина.
О! Судьбина![6]

  Николай Львов, Эпиграмма, 1790-е
  •  

Скажите, Катерина!
Какая бы причина,
Что вы в душе моей
Сидите да сидите!
Ведь что ни говорите!
Такого сидня в ней
Еще и не бывало!
Не много и не мало,
А двадцать девять лет
Как мне лишь вами свет
И весел, и прекрасен!
Недуг сей не опасен,
Зато неизлечим![7]

  Василий Жуковский, «Скажите, Катерина!..», 1812
  •  

«При звезде, большого чина,
Я отнюдь ещё не стар…
Катерина! Катерина!»
«Вот, несу вам самовар».
«Настоящая картина
«На стене, что ль? это где?»
«Ты картина, Катерина!»
«Да, в препорцию везде».[8]:106

  Козьма Прутков, «Катерина», 1883
  •  

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой.

  Михаил Исаковский, «Провожанье», 1938
  •  

― Как зовут тебя, молодка?
А молодка говорит: ―
Имя ты мое услышишь
Из-под топота копыт.
Я по улице поехал,
По дороге поскакал,
По тропинке между бурых,
Между серых между скал:
Маша? Зина? Даша? Нина?
Всё как будто не она…
«Ка̀-тя! Ка̀-тя!» ― высекают
Мне подковы скакуна.
С той поры ― хоть шагом еду,
Хоть галопом поскачу, ― «
Катя! Катя! Катерина!» ―
Неотвязно я шепчу.[9]

  Илья Сельвинский, «Казачья шуточная»[10] (стихотворение и песня)[11] 1943
  •  

И запомнились только косы,
Да снежок на левом погоне,
Да листочков зеленых чудо
На снегу, на могиле сына,
Да самою, невесть откуда,
Имя данное ― Катерина…[12]

  Константин Симонов, «Иван да Марья», 1954
  •  

Катя, Катя, Катерина,
в сердце, в памяти, в душе
нарисована картина,
не сотрешь ее уже.
Кантилена, Каталина,
слов бесчисленная рать.
Все труднее, Катерина,
стало рифму подбирать.

  Юрий Левитанский, «Катя, Катя, Катерина...», 1981
  •  

День сменяется днем, и эпоху сменяет эпоха.
Все приемлю как есть, ни на что не пеняю судьбе.
Благодарно припомню за миг до последнего вздоха
все идут еще письма мои, Катерина, тебе.

  Юрий Левитанский, «Этот поздний рассвет обнажил и ясней обозначил...», 1981
  •  

Петр прорубил окно. Екатерина,
Не заробевши, влезла в то окно.
Ей полюбилась русская дубина.
Поскольку можно действовать умно.[13]

  Давид Самойлов, «Окно», 1985

Пословицы и поговоркиПравить

  •  

Бредёт Катерина к себе на перину.

  •  

Князю княгиня, крестьянину Марина, а всякому мила своя Катерина.[14]

  •  

Ваша Катерина нашій Орині двоюрідна Одарка

  Украинская пословица

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 П. А. Флоренский. «Имена». — М.: Купина, 1993 г.
  2. Владимир Беляков, «Неопалимая купина». — М.: «Вокруг света», № 1, 1992 г.
  3. Юрий Безелянский, «В садах любви. Хроника встреч и разлук». — М.: Вагриус, 2002 г.
  4. Даниил Хармс. Рассказы и повести. — М.: 1989 г.
  5. Дмитрий Липскеров, «Сорок лет Чанчжоэ». — М.: Вагриус, 1996 г.
  6. Н. А. Львов. Избранные сочинения. — Кёльн, Веймар, Вена: Бёлау-ферлаг, 1994 г.
  7. Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем. — М.: Языки славянской культуры, 2000 г.
  8. «Сочинения Козьмы Пруткова», Москва, «Художественная литература», 1976, 384 стр.
  9. И. Сельвинский. «Из пепла, из поэм, из сновидений». Сборник стихотворений М.: Время, 2004 г.
  10. В 1966 году композитор Матвей Блантер положил эти стихи на музыку, песня «Черноглазая казачка» пользовалась большой популярностью в советские времена.
  11. Русские советские песни (1917-1977). Сост. Н. Крюков и Я. Шведов. — М., «Худож. лит.», 1977 г.
  12. Симонов К.М. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Ленинград, «Советский писатель», 1982 г.
  13. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  14. Милый // В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. — 1863—1866.

См. такжеПравить