Тмутаракань

хазарский город
(перенаправлено с «Тьмутаракань»)

Тмутарака́нь или Тьмутарака́нь, иногда Тьмуторока́нь или Тьмуторака́нь — один из древнейших городов Таманского полуострова, был расположен на территории нынешней станицы Тамань Краснодарского края. Название Тмутаракань город носил, когда входил в состав Киевской Руси. Начиная с времён греческой колонизации, город последовательно назывался: Гермона́сса, Тумантархан, Самкерц, Тмутаракань, Ма́траха, Матрега и наконец, начиная с XVI века — Тама́н.

Тмутаракань (сентябрь 2008)

В современном русском языке и в разговорной речи слово Тьмутаракань совершенно отделилось от исторического населённого пункта и выполняет функцию пренебрежительной замены слова «глушь», провинция, «забытое богом место», за семью морями или невесть где, ассоциируясь с чем-то запредельно далёким. В этом смыслеи Тмутаракань находится в гомологическом ряду подобных ей населённых пунктов, как реальных, так и выдуманных: Крыжополь, Урюпинск, Захолустье, Камчатка, Магадан, Конотоп, Сахалин и Мухосранск.

Тмутаракань в коротких цитатах

править
  •  

Всеслав днём правил суд народу, назначал князьями города, а ночью рыскал волком; из Киева до петухов перескакивал в Тмутаракань...[1]

  — «Слово о полку Игореве», 1185
  •  

...писатели, не зная, где его сыскать, в неприличных местах сыскивали, а именно: в истории Новогородской и Степенной книге кладут Астрахань вместо Тмутаракань, которое нимало неприлично, ибо руские так далеко по Волге не владели и не знали...[2]

  Василий Татищев, из второго тома «Истории российской», 1750
  •  

Профессор Байер в Азовской истории Темрук, лежащей противо Керчи, Тмутаракань мнит, где тогда жили половцы...[2]

  Василий Татищев, из второго тома «Истории российской», 1750
  •  

Стрыковский на некоих местах кладет Тмутаракань, а в других списках тоже Рязань...[2]

  Василий Татищев, из второго тома «Истории российской», 1750
  •  

...один знатной дворянин сказывал мне, что в верховье реки Прони есть запустелое городище и неколико здания каменнаго видно, имени же никто не знает; то мню, что сей Тмутаракань был...[2]

  Василий Татищев, из второго тома «Истории российской», 1750
  •  

В самое первое сражение воевал я весьма отчаянно, к счастию моих сограждан, а к моему неблагополучию, осадил я город Тмутаракань.[3]

  Михаил Чулков, «Пересмешник, или Славенские сказки», 1768
  •  

Россияне, довольные множеством пленных, добычею, славою <...>, возвратились в отечество, уже не думая о своих древних завоеваниях на берегах Азовского моря, где Половцы без сомнения тогда господствовали, овладев Воспорским царством, или Тмутороканским Княжением, коего имя с сего времени исчезло в наших летописях.[4]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том второй), до 1818
  •  

Тмутаракань (древняя Таматарха), находилась на острове Тамани, который образуют рукава реки Кубани при впадении ее в Азовское море. В соседстве жили косоги, племя горских черкесов.[5]

  Кондратий Рылеев, Исторические предисловия к «Думам», 1823
  •  

При входе в гирло Таманское открылся им город Синда, а вскоре и Таматархан (настоящее название Тмутаракани), покоренный Мстиславом, которому за удальство отец не дал наследства на Руси и сказал: «Ты удатный, даю я тебе рать в наследство, иди в Тмутаракань, отними Русское Княжество у Ясов и княжи там!»[6]

  Александр Вельтман, «Кощей бессмертный. Былина старого времени», 1833
  •  

После битвы при Листвене Мстислав, первый удельный князь тмутараканский, соединил в своих руках обе части; название Тмутаракани распространилось далеко на север; отсюда-то произошло у некоторых историков смешение этого имени с Рязанью...[7]

  Дмитрий Иловайский, «История Рязанского княжества», 1858
  •  

Город Тмутаракань лежал на берегу Керченского пролива, на острове Тамани. Восточными соседями Тмутараканского княжества были касоги (черкесы).[1]

  Дмитрий Иловайский, «Краткие очерки русской истории», 1860
  •  

Сначала поднялись княжеские междоусобия. Начало им было положено тем, что сын умершего Ярославова сына, Владимира, Ростислав бежал в Тмутаракань, город, находившийся на Таманском полуострове и принадлежавший тогда черниговскому князю, поместившему там своего сына Глеба. Ростислав выгнал этого Глеба, но и сам не удержался после него.[8]

  Николай Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей» 1875
  •  

Около княжества тмутаракан
В поле Корчевы насыпан курган.[9]

  Марк Тарловский, «Около княжества тмутаракан...», 4 ноября 1931
  •  

Неспроста в Тмуторокани
плачет Истукан![10]

  Виктор Соснора, «Растрепали перья птицы...» (из поэмы «Слово о полку Игореве»), 1959
  •  

...как родственник, на чемодане
приехавший за колбасой
в столицу из тмутаракани...[11]

  Олег Чухонцев, «Однофамилец», 1980
  •  

...князь Олег, прозванный Вещим <...> утвердил значение Киева как столицы всей Русской земли ― от <...> Полоцка на северо-востоке до Тмуторокани на Чёрном море...[12]

  Дмитрий Лихачёв, «Заметки о русском», 1984

Тмутаракань в исторической и документальной прозе

править
  •  

О княжении Тмутараканском, как в историях руских обстоятельно мест или урочищ не описано, а в давныя времена не знающие пользы исторической, имена народов и земель оставя, по новопостроенным городам пределы именовали, прежние в забвение предали, что и с сим учинилось; а потом писатели, не зная, где его сыскать, в неприличных местах сыскивали, а именно: в истории Новогородской и Степенной книге кладут Астрахань вместо Тмутаракань, которое нимало неприлично, ибо руские так далеко по Волге не владели и не знали; Астрахань же старее Киева, ибо Птоломей в тех местах кладет народ астурканы. Профессор Байер в Азовской истории Темрук, лежащей противо Керчи, Тмутаракань мнит, где тогда жили половцы; иные в Крыму Торокун град вменяют. Но все с обстоятельствами не согласуют. Преученый архиепископ Прокопович мнил быть в Литве Новгородок, но равно недоводно. По всем же обстоятельствам видимо, что сей град был в княжении Рязанском: 1) Стрыковский на некоих местах кладет Тмутаракань, а в других списках тоже Рязань; 2) Святославовым сынам, Ярославу и Святославу, досталось Тмутаракань, но они писаны князи рязанские; 3) один знатной дворянин сказывал мне, что в верховье реки Прони есть запустелое городище и неколико здания каменнаго видно, имени же никто не знает; то мню, что сей Тмутаракань был; ибо оное принадлежало ко княжению Черниговскому, к нему же и Муром, как ниже точно сказано...[2]

  Василий Татищев, из второго тома «Истории российской», 1750
  •  

Ростислав, сын Владимиров, внук Ярославль, которому по смерти отцовой дано было во владение Ростов и Суздаль, а по смерти Игоря переведен дядьями во Владимир на Волынь, и, не хотя тем доволен быть, пришед, взял Тмуторокань, а Глеба, сына Святославова, выгнал. С ним же были Порей и Вишата, дети Стромилы новогородского. Тогда Святослав, уведав, пошел к Тмутороканю на Ростислава. И как Святослав пришел, тогда Ростислав вышел из города и удалился, не хотя противу стрыя своего оружия поднять. Святослав же, пришед ко Тмутороканю, посадил паки сына своего Глеба и возвратися, но Ростислав, паки пришед, выгнал Глеба. Глеб же ушел ко отцу своему в Чернигов. В сие же время бысть знамение на западе, звезда превелика луч имущи, аки кровав, восходящи с вечера по заходе солнечном и пребысть чрез седмь дней.[2]

  Василий Татищев, из второго тома «Истории российской», 1750
  •  

Владимир Ярославич оставил сына, Ростислава, который, не имея никакого удела, жил праздно в Новегороде. Будучи отважен и славолюбив, он подговорил с собою некоторых молодых людей; вместе с Вышатою, сыном новогородского Изяславова посадника Остромира, ушел в Тмуторокань и выгнал юного князя, Глеба Святославича, который управлял сею Азовскою областию. Святослав спешил туда с войском: племянник его, уважая дядю, отдал ему город без сопротивления; но когда черниговский князь удалился, Ростислав снова овладел Тмутороканем. Скоро народы горские, касоги и другие, должны были признать себя данниками юного Героя, так, что его славолюбие и счастие устрашили греков, которые господствовали в Тавриде: они подослали к сему князю своего знатного чиновника, катапана, или префекта, умевшего вкрасться к нему в доверенность; и в то время, как Ростислав, угощая мнимого друга, пил с ним вино, катапан, имея под ногтем скрытый яд, впустил его в чашу, отравил князя, уехал в Херсон и торжественно объявил жителям, что завоеватель тмутороканский умрет в седьмой день. Предсказание исполнилось; но херсонцы, гнушаясь таким коварством, убили сего злодея камнями.[4]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том второй), до 1818
  •  

Роман Святославич, князь тмутороканский, желая отмстить за Олега и Бориса, немедленно начал войну междоусобную, которая стоила ему жизни. Половцы, его наёмники, заключили мир со Всеволодом у Переяславля и на возвратном пути умертвили Романа; а брата его, Олега, неволею отправили в Константинополь. Пользуясь несчастием Святославичей, великий князь прислал в Тмуторокань наместника своего, Ратибора. Но сия область Воспорская, убежище князей обделенных, скоро была завоевана Давидом Игоревичем и Володарем Ростиславичем, внуком и правнуком Великого Ярослава, которые также недолго в ней господствовали. Изгнанник Олег, жив два года на острове Родосе, славном в истории своими древними мудрыми законами, науками, великолепием зданий и колоссом огромным, возвратился в Тмуторокань и, вероятно, с помощию греков овладел им; казнил многих виновных козаров, его личных неприятелей, давших совет половцам умертвить Романа; а Володаря и Давида отпустил в Россию.[4]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том второй), до 1818
  •  

24 марта Князья разбили варваров и праздновали Благовещение вместе с победою; но чрез два дня свирепые враги окружили их со всех сторон на берегах Сала. Битва, самая отчаянная и кровопролитная, доказала превосходство Россиян в искусстве воинском. Мономах сражался как истинный Герой и быстрым движением своих полков сломил неприятеля. Летописец говорит, что Ангел свыше карал Половцев и что головы их, невидимою рукою ссекаемые, летели на землю: Бог всегда невидимо помогает храбрым. — Россияне, довольные множеством пленных, добычею, славою (которая, по уверению современников, разнеслася от Греции, Польши, Богемии, Венгрии до самого Рима), возвратились в отечество, уже не думая о своих древних завоеваниях на берегах Азовского моря, где Половцы без сомнения тогда господствовали, овладев Воспорским царством, или Тмутороканским Княжением, коего имя с сего времени исчезло в наших летописях.[4]

  Николай Карамзин, «История государства Российского» (том второй), до 1818
  •  

Мстислав, сын Владимира Великого, был удельный князь Тмутараканский. Столица сего княжества, Тмутаракань (древняя Таматарха), находилась на острове Тамани, который образуют рукава реки Кубани при впадении ее в Азовское море. В соседстве жили косоги, племя горских черкесов. В 1022 году Мстислав объявил им войну. Князь Косожский, Редедя, крепкотелый великан, по обычаю богатырских времен предложил ему решить распрю единоборством. Мстислав согласился. Произошел бой: Тмутараканский князь поверг врага и умертвил его. Косоги признали себя данниками Мстислава.[5]

  Кондратий Рылеев, Исторические предисловия к «Думам», 1823
  •  

Замечательно при этом, что он никого не назначил в страну вятичей и радимичей. Такое обстоятельство объясняется отсутствием городов в то время на северо-востоке от Десны до самых низовьев Оки. Северная половина этого пространства, т. е. собственно Рязанская земля, была причислена к Муромскому княжеству; а южная, степная полоса связана была с Тмутараканским княжеством. После битвы при Листвене Мстислав, первый удельный князь тмутараканский, соединил в своих руках обе части; название Тмутаракани распространилось далеко на север; отсюда-то произошло у некоторых историков смешение этого имени с Рязанью, которая в то время еще не выступала на историческом поприще. Знаменитый Олег Гориславич, будучи князем тмутараканским и рязанским, еще более способствовал такому заблуждению. Но в настоящее время после доказательств гр. А. И. Мусина-Пушкина нет более сомнений в том, что Тмутаракань и греческая Таматарха, или древняя Фанагория, одно и то же.[7]

  Дмитрий Иловайский, «История Рязанского княжества», 1858
  •  

Город Тмутаракань лежал на берегу Керченского пролива, на острове Тамани. Восточными соседями Тмутараканского княжества были касоги (черкесы). Летопись рассказывает, что Мстислав однажды сошелся на битву с касожским князем и богатырем Редедею.
Княжение его ознаменовалось смутами и бедствиями, особенно сильны были междоусобия за Чернигов и за Волынь. Изяслав I и Всеволод лишили своих племянников Святославичей Черниговской волости, т. е. лучшей части их наследственного удела, предоставив им отдаленную Тмутаракань и бедные муромо-рязанские земли. <...>
«Слово о полку Игореве» характеризует его следующими словами: «Всеслав днем правил суд народу, назначал князьями города, а ночью рыскал волком; из Киева до петухов перескакивал в Тмутаракань; волком перебегал путь великому Хоросу (солнцу). Ему в Полоцке рано звонили заутреню у святой Софии в колокола, а он слышал звон в Киеве».[1]

  Дмитрий Иловайский, «Краткие очерки русской истории», 1860
  •  

Сначала поднялись княжеские междоусобия. Начало им было положено тем, что сын умершего Ярославова сына, Владимира, Ростислав бежал в Тмутаракань, город, находившийся на Таманском полуострове и принадлежавший тогда черниговскому князю, поместившему там своего сына Глеба. Ростислав выгнал этого Глеба, но и сам не удержался после него. Это событие, само по себе одно из множества подобных в последующие времена, кажется замечательным именно потому, что оно было тогда первым в этом роде.
Но Олегу досадно было, что земля, где княжил его отец и где протекло его детство, находится не у него во власти. В 1073 году он убежал из Чернигова в Тмутаракань, где после Ростислава жил уже подобный ему князь, беглец Борис, сын умершего Вячеслава Ярославича. Не должно думать, чтобы такого рода князья действительно имели какие-нибудь права на то, чего добивались. Тогда еще не было установлено и не вошло в обычай, чтобы все лица княжеского рода непременно имели удел, как равным образом не утвердилось правило, чтобы во всякой земле были князьями лица, принадлежавшие к одной княжеской ветви в силу своего происхождения.
Такой князь легче всего мог найти себе помощь у воинственных иноплеменников. И вот бежавшие в Тмутаракань Олег и Борис обратились к половцам. Не они первые вмешали этих врагов Руси в ее внутренние междоусобия. Сколько нам известно, первый, показавший им дорогу к такому вмешательству, был Владимир Мономах, так как по собственному его известию, помещенному в его поучении, он еще прежде них, при жизни своего дяди Святослава Ярославича, водил половцев на полоцкую землю.[8]

  Николай Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей» 1875
  •  

Когда князь Олег, прозванный Вещим, сел в Киеве на княжение, он сказал, как пишет летописец: «Се буди мати градом русьским». Этим он утвердил значение Киева как столицы всей Русской земли ― от Ладоги и Новгорода на севере и Полоцка на северо-востоке до Тмуторокани на Чёрном море, от Карпат на западе до Волги на востоке. <...>
Уже в XI в. в киевские летописные своды входили записи о событиях в Тмуторокани на Чёрном море, несомненно сделанные именно там ― с точным указанием дат событий.[12]

  Дмитрий Лихачёв, «Заметки о русском», 1984

Тмутаракань в мемуарах, письмах и дневниковой прозе

править
  •  

Вернулся из Тамани Н. Б. Бакланов, там он производил раскопки в том месте, где, предполагают, был Тмуторокань.[13]

  Алексей Орешников, Дневник, 23 сентября 1931

Тмутаракань в беллетристике и художественной прозе

править
  •  

Государь, не видя способа воздержать меня, дал мне соизволение, и я немедленно отправился туда. В самое первое сражение воевал я весьма отчаянно, к счастию моих сограждан, а к моему неблагополучию, осадил я город Тмутаракань. Военачальник тот, который был прежде меня в воинстве, почувствовал за сие ко мне великую злобу. Он был согласен с тмутараканским государем и хотел изменить своему отечеству; отписал он в Тмутаракань письмо, чтоб тот государь отписал ко мне так, как к изменнику, и, это письмо получив, военачальник положил ко мне осторожно в карман. Я же, не зная совсем такого подлога, скинул то платье и надел поутру другое. Письмо это найдено воинами и отослано к государю, и после того ещё два.[3]

  Михаил Чулков, «Пересмешник, или Славенские сказки», 1768
  •  

От сего города пустились они восточным берегом озера Азака, или Меотического, который усеян был Торговыми Вежами Греков. При входе в гирло Таманское открылся им город Синда, а вскоре и Таматархан (настоящее название Тмутаракани), покоренный Мстиславом, которому за удальство отец не дал наследства на Руси и сказал: «Ты удатный, даю я тебе рать в наследство, иди в Тмутаракань, отними Русское Княжество у Ясов и княжи там!»[6]

  Александр Вельтман, «Кощей бессмертный. Былина старого времени», 1833

Тмутаракань в стихах

править
 
На раскопках Тмутаракани, 2012 г.
  •  

Как тучи, с гор текли косоги;
Навстречу им Мстислав летел.
Стенал поморья брег пологий,
И в поле гул глухой гремел.
Уж звук трубы на поле брани
Сзывал храбрейших из полков;
Уж храбрый князь Тмутаракани
Кипел ударить на врагов.[14].

  Кондратий Рылеев, «Мстислав Удалый», 1822
  •  

Были веки темного Трояна,
Ярослава годы миновали;
Были брани храброго Олега…
Тот Олег мечом ковал крамолу,
Сеял стрелы по земле по Русской…
Затрубил он сбор в Тмуторокани:
Слышал трубы Всеволод Великий,
И с утра в Чернигове Владимир
Сам в стенах закладывал ворота…[15]

  Аполлон Майков, «Слово о полку Игореве», 1870
  •  

Ум твой, княже, полонило горе!
С злат-стола два сокола слетели,
Захотев испить шеломом Дону,
Поискать себе Тмуторокани.
И подсекли половцы им крылья,
А самих опутали в железа!
В третий день внезапу тьма настала!
Оба солнца красные померкли,
Два столба багряные погасли,
С ними оба тьмой поволоклися...[15]

  Аполлон Майков, «Слово о полку Игореве», 1870
  •  

Днем Всеслав суды судил народу
И ряды рядил между князьями,
В ночь же волком побежит, бывало,
К петухам в Тмуторакань поспеет,
Хорсу путь его перебегая![15]

  Аполлон Майков, «Слово о полку Игореве», 1870
  •  

Взгляни с горы ― в туманах вечность стелется,
И этот женственный пролив
Спит, как усталая рабовладелица,
Рабов и косы распустив.
Здесь, под стеклом, лежит двойная плеть ее,
Здесь волосами искони
Сплелись в два черные тысячелетия
Её просоленные дни.
Они лежат, печальные и строгие,
Тмутараканских славя див,
И две косы простерла геология
Навстречу им через пролив.[9]

  Марк Тарловский, «Керченские косы», 1 ноября 1931, Керчь
  •  

Около княжества тмутаракан
В поле Корчевы насыпан курган.
Призрачный холм, приблизительный конус
Полем пунктирным завлёк далеко нас.[9]

  Марк Тарловский, «Около княжества тмутаракан...», 4 ноября 1931
  •  

В Крыму, когда на рубеже
Кончалась конница уже.
Подумать только: это мы
В погибельной метели,
Среди тмутараканской тьмы
Случайно уцелели.[9]

  Марк Тарловский, «Однолеток», 1930-е
  •  

Растрепали перья птицы,
клык оскалил зверь,
Див вопит с макушки тиса: ―
Россиянам смерть! ―
Быть обиде! Россиянам
в ранах истекать.
Неспроста в Тмуторокани
плачет Истукан![10]

  Виктор Соснора, «Растрепали перья птицы...» (из поэмы «Слово о полку Игореве»), 1959
  •  

То было в те бои и рати,
когда разладица росла,
когда в черниговской палате
скончался мудрый Ярослав,
когда Олег, призвав Бориса
в болотистый Тмуторокань,
по всей Руси с Борисом рыскал,
да так,
что уши затыкал...[10]

  Виктор Соснора, «То было в те бои и рати...» (из поэмы «Слово о полку Игореве»), 1959
  •  

И тогда сказал Святослав: ―
О мои сыны, Игорь и Всеволод!
В Тмуторокани
сладкие сады,
лоснится масло на окороках,
но только
не ко времени зудить
мечом жиреющий Тмуторокань.
Ко времени
разладицу кончать,
совместно браться за топор и плеть.[10]

  Виктор Соснора, «В Киеве на горах...» (из поэмы «Слово о полку Игореве»), 1959
  •  

Так раскольникам в тмутаракани
был подсказан огонь, внушена
кровь ― чтоб знать, превращаясь в дыханье:
Солнце Правды проносит Жена.[16]

  Ольга Седакова, «Восемь восьмистиший», 1978
  •  

Семёнов шёл, дыша всей грудью
и зло бросая взгляд косой,
как родственник, на чемодане
приехавший за колбасой
в столицу из тмутаракани
на выходной, ― кося окрест,
он шел, глотая воздух ранний,
на вызов ― и вошёл в подъезд
с решимостью, презренью равной.[11]

  Олег Чухонцев, «Однофамилец», 1980

Примечания

править
  1. 1 2 3 Иловайский Д. И. Краткие очерки русской истории, приспособленные к курсу средних учебных заведений. — Москва, «Типография Грачёва», 1860 г.
  2. 1 2 3 4 5 6 Татищев В. Н. История российская в семи томах. Том второй. — Москва-Ленинград, «Издательство Академии наук СССР», 1963 г.
  3. 1 2 Михаил Чулков в сборнике: Волшебно-богатырские повести XVIII века. — М.: Советская Россия, 1992 г.
  4. 1 2 3 4 Карамзин Н.М. История государства Российского: Том 2 (1806-1818).
  5. 1 2 Кондратий Рылеев, Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1971 г.
  6. 1 2 А.Ф.Вельтман. Романы. — М.: Современник, 1985 г.
  7. 1 2 Иловайский Д. И. «История Рязанского княжества». — М.: Университетская тип., 1858 г.
  8. 1 2 Николай Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей». Выпуск шестой: XVIII столетие (1875)
  9. 1 2 3 4 М. А. Тарловский. «Молчаливый полет». — М.: Водолей, 2009 г.
  10. 1 2 3 4 В. Соснора. Всадники (Предисловие Д. С. Лихачева). — Л., 1969 г.
  11. 1 2 Олег Чухонцев. Слуховое окно. — (Худож. Г. Трошков) — М.: Советский писатель, 1983 г. — 136 с.
  12. 1 2 Лихачев Д. С., «Заметки о русском». (Лихачев Д. С. Избранные работы в трёх томах). Том 2. — Л.: Художественная литература, 1987 г.
  13. Орешников А. В. Дневник 1915-1933 гг. Отв. ред. П. Г. Гайдуков. — (Научное наследство. Т. 34) — М.: Наука, 2010 г.
  14. Кондратий Рылеев, Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1971 г.
  15. 1 2 3 А. Н. Майков. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1977 г.
  16. О. А. Седакова. Стихи. В 4 томах. Том первый. — М.: Издательство Университета Дмитрия Пожарского. 2010 г. — 432 с.

См. также

править