Врач

специалист, занимающийся практической медициной
(перенаправлено с «Медик»)

Врач (ст.-слав. врачь) — лицо, посвящающее свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека, получившее в установленном порядке право на занятие врачебной деятельностью. Врач — также лицо, получившее высшее медицинское образование по соответствующей специальности.

Steen Doctor and His Patient.jpg

ЦитатыПравить

  •  

Врач должен быть одет в богатые одежды, носить на руке дорогой перстень, иметь лучшего коня, дабы думы о хлебе насущном не отвлекали врача от забот о пациенте.

  Ибн Сина
  •  

Лучший врач тот, кто знает бесполезность большинства лекарств.

  Бенджамин Франклин
  •  

Врач должен обладать взглядом сокола, руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва.

  Ибн Сина
  •  

Самый чудесный врач – природа, хотя бы потому, что излечивает три четверти всех болезней и никогда не отзывается дурно о своих коллегах.

  Виктор Шербюлье
  •  

Разбойник требует: кошелек или жизнь. Врач отнимает и кошелек и жизнь.

  Уильям Шекспир
  •  

Если больному после разговора с врачом не стало легче, то это не врач.

  Владимир Бехтерев
  •  

Если врач не может принести пользы, пусть он не вредит.

  Гиппократ
  •  

Время – самый искусный врач: оно исцеляет болезнь или уносит её с нами.

  Пьер Буаст
  •  

Мечта российских врачей — чтобы бедные никогда не болели, а богатые никогда не выздоравливали.

  Михаил Задорнов
  •  

Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.

  Фаина Раневская
  •  

От врачей и учителей требуют чуда, а если чудо свершится, никто не удивляется.

  Мария-Эбнер Эшенбах
  •  

Если человек сам следит за своим здоровьем, то трудно найти врача, который знал бы лучше полезное для его здоровья, чем он сам.

  Сократ
  •  

Врачу вовсе не обязательно верить в медицину — больной верит в неё за двоих.

  — Жорж Элгози
  •  

Василий Иванович ещё немного прижёг ранку.
— Да разве у уездного лекаря не было адского камня?
— Не было.
— Как же это, Боже мой! Врач — и не имеет такой необходимой вещи?
— Ты бы посмотрел на его ланцеты, — промолвил Базаров и вышел вон.

  Иван Тургенев, «Отцы и дети»
  •  

Врачей ненавидят либо из убеждения, либо из экономии.

  — Мария-Эбнер Эшенбах
  •  

Странное дело: я всегда могу разобрать счёт, который выписал врач, и никогда не могу разобрать рецепт.

  Финли Данн
  •  

Одно из преимуществ бедности: врач вылечит вас быстрее.

  — Фрэнк Хаббард
  •  

Вы никогда не увидите меня исчерпавшим все мои средства! — у постели безнадежного больного

  — профессор Эрнст Швенингер[1] (1850—1924)
  •  

Как все просто и жестоко! Собрались люди и готовятся произвести какое-то действие, от которого один человек может оказаться мертвым. Если посмотреть со стороны, незнающему: усыпили, вскрыли грудь, пустили какую-то машину, сердце остановилось. Разрезали, что-то делают внутри, вставляют какую-то штуку. Зашивают, бьют током, сердце сокращается все быстрее, быстрее. Стягивают рану. Просыпается. Ожил. Чудеса!
Или нет. Сердце не идет. Раз, второй, еще ток. Что-то копошатся, ругаются. Тянутся минуты, часы. Вот главный ушел. Все стихло. Зашивают, уносят. Труп. Убили. Как же так можно?!
Оказывается, можно…

  Николай Амосов, «Мысли и сердце»
  •  

У каждого хирурга на протяжении его жизни бывают случаи, когда зрение, ум, руки достигают величайшей гармонии, когда деятельность мысли превращается в ряд блестящих озарений, когда мелочи окружающего совершенно исчезают и остается лишь одно — поединок знания и одаренности с тупым идиотизмом стоящей здесь же рядом смерти.
<…>
Она стояла тут, рядом, — та, которую изображают с косою в руках, слепая, бессмысленная, отвратительная своим кретиническим упрямством; ее голос слышался Володе в сдержанно предупреждающих словах наркотизатора; это она сделала таким синевато-белым еще недавно розовое маленькое ухо, это она вытворяла всякие фокусы с пульсом; это она хихикала, когда Володино лицо заливало потом, когда вдруг неожиданно стал сдавать движок и принесли свечи; это она пакостно обрадовалась и возликовала, когда доктор Шапиро сделал неловкое движение и чуть не привел все Володины усилия к катастрофе.
Но майор медицинской службы Устименко знал ее повадки, знал ее силы, знал ее хитрости, так же как знал и понимал свои силы и возможности. И в общем, не один он стоял тут, возле операционного стола, — с ним нынче были, хоть он и не понимал этого и не думал вовсе об этом, и Николай Евгеньевич Богословский, и вечная ругательница Ашхен Ованесовна, и Бакунина, и Постников, и Полунин, и те, которых он никогда не видел, но знал как верных и добрых наставников: Спасокукоцкий, и Бурденко, и Джанелидзе, и Вишневский
Они были здесь все вместе — живые и ушедшие, это был военный совет при нем, при рядовом враче Устименке, но сражением командовал он. И, как настоящий полководец, Володя не только вел в бой свои войска, свои уже побеждающие армии, но вел их с учетом всех обходных возможностей противника, всех могущих последовать ударов в тыл, клещей, котлов и коварнейших неожиданностей. Он не только видел, но и при помощи своего военного совета предвидел — и вот наконец наступило то мгновение, когда он больше мог не задумываться о сложных и хитрых планах противника.

  Юрий Герман, «Дорогой мой человек»
  •  

— Здравствуйте. Врача вызывали?.. Ничего, ничего, я сам разденусь…
— Здравствуйте. Врача вызывали? Что с вами, девушка? ...
— Здравствуйте. Врача вызывали?.. Алло, здесь есть кто живой? Врач ещё нужен?.. Ой, маленький, ты один? А где мама? <...>
— Здравствуйте, врача вызывали?.. На что жалуетесь, папаша? ...
— Здравствуйте, врача вызывали?.. Что? Не нужен... Как?.. Не пони… Что значит в следующий раз? ...
Ещё один шестой этаж без лифта... Чёрт бы побрал этих царей, как они строили, никаких условий для врачей...
Ещё один маленький вызов... И книжку... И спать... Ещё один ма-аленький вызовок... Держись... Держись... Дверь и больной, дверь и больной. Вот и дверь.
— Здравствуйте, врач. Кашляю... Отодвиньтесь от меня: я сам уже где-то...
Вот и всё. Вот и всё. Что-то ломит... И ноги не идут. Домой... Домой... Противно как во рту...
Голос сверху. Доктор, человеку плохо.
Врач. Где?
Голос сверху. Здесь, на девятом этаже.
Врач. Иду.

  Михаил Жванецкий, «Участковый врач»
  •  

Смерть не хочет щадить красоты,
Ни веселых, ни злых, ни крылатых.
Но встают у нее на пути
Люди в белых халатах.
Люди в белых халатах
Вот опять у нее на пути.

  Лев Ошанин
  •  

Светофоры, дайте визу,
Едет «скорая» на вызов!
Кто-то на Пушкарской задыхается.
Есть тревога на лице,
Есть магнезия в шприце,
Щас она нам быстро оклемается.

  Александр Розенбаум, «Скорая помощь»
  •  

Родила у них где-то в войну, под Волочиском, супруга штабс-капитана, урожденная цу Штаккельберг унд Вальдек. Это я хорошо запомнил, потому что холуй наш и лакей эти самые «цу» и «унд» выговаривал с захлебом, с восторгом. Родила, и все врачи ей не нравятся, недостаточно, видите ли, внимательны к ее, «унд-цу», бебешке. Сатана-баба загоняла денщиков; штабс-капитан и тот валерьянки запросил. Тут наш орел и надоумил — его позвать. «Я, говорит, ваше благородие, все в аккурат обработаю, очень будете мною довольны». Явился. Погоны и френч знакомый зауряд-врач одолжил. Вот и явился наш деятель, первая наша лошадь в конюшне медицинской службы области, явился, неся с собою лошадиные инструменты — «подзанял у ветеринара» — подобающих, разумеется, габаритов. Еще буссоль с треногой была у саперов прихвачена. Поразилась мадам цу Штаккельберг унд Вальдек, поразилась, растрогалась и навсегда уверовала в медицину после того, как невежественный Хлестаков ее с отпрыском лошадиными инструментами измерял, буссоль на нее наводил и через два часа поставил диагноз: «Все благополучно, ребенок же несколько нервный и требует особого к себе внимания, невозможного в прифронтовых условиях». Цу отбыла, развязав руки штабс-капитану, имевшему шашни с милосердной сестричкой, орел наш получил сотенную от мадам и сотенную же от месье. Тут и решил он твердо идти на медицинский, ибо понял, что к звездам, вопреки Сенеке, ведет вовсе не такой уж тернистый путь.

  Юрий Герман, «Дело, которому ты служишь»
  •  

…Единственное счастье врача — лечить людей.

  Кристиан Барнард, хирург, осуществивший первую пересадку сердца человеку[2]
  •  

Единственное, что врачи до сих пор смогли поделать с насморком — это назвать его ринитом.

  Али бен Марабут[3]

ИсточникиПравить

  1. Эльшттейн Н.В. 'Диалог о медицине' - Таллин: Валгус, 1984
  2. Барнард, Кристиан. Нежелательные элементы. — М.:Прогресс, 1977
  3. «Пшекруй», № 1106, с. 9

СсылкиПравить