Кузнецовский фарфор

Кузнецо́вский фарфо́р — одно из неформальных названий для изделий Товарищества по производству фарфоровых и фаянсовых изделий М. С. Кузнецова, одного из крупнейших фарфорово-фаянсовых производств Российской империи конца XIX — начала XX веков. Предприятие под такой маркой было основано 29 сентября 1887 года российским промышленником и предпринимателем из рода Кузнецовых М. С. Кузнецовым и просуществовало до национализации 1918 года.

Молочник из кузнецовского фарфора
(работы дулёвского завода)

Между тем, само по себе кузнецовское дело существовало значительно дольше. Ещё в 1812 году прадед М. С. Кузнецова, Яков Васильевич Кузнецов основал фарфоровое производство в районе Гжели. Одно из предприятий кузнецовского товарищества в результате совпадения находилось в селе Кузнецово Тверской губернии.

Кузнецовский фарфор в афоризмах и коротких цитатахПравить

  •  

Где магазин мадам Геворкян, в котором я покупала кузнецовский фарфор?.. Где?.. Теперь мадам Геворкян существует почти на подаяние, а в ее магазине ― комсомольский клуб!..[1]

  Булат Окуджава, «Упразднённый театр». Семейная хроника, до 1993
  •  

...сооружая свой новый дом, уже хорошо различала тонкости саксонского фарфора или кузнецовского фаянса и умела, умела любоваться тускловатым, неброским, но благородным посвечиванием их глазури...[1]

  Булат Окуджава, «Упразднённый театр». Семейная хроника, до 1993
  •  

Когда она случайно разбила старинную сахарницу кузнецовского фарфора, стоявшую на шкафу, и я через час после этого неожиданно для себя дал ей пощечину...[2]

  Виктор Пелевин, «Ника», 1996
  •  

Потом Жмых с женой удручающе разводились, попутно сжигая мосты: грохали о пол кузнецовский фарфор, кидались книгами, дрались.[3]

  Георгий Елин, «Штучная модель», 1998
  •  

― Умру, возьми ее себе. Кузнецовский фарфор, всё, что от фамильного сервиза сохранилось.[4]

  Ольга Новикова, «Мне страшно, или Третий роман», 2003
  •  

Я ведь сам уже давно кружусь вокруг того, чтобы написать что-то, а возможно роман, о вещах, которые меня окружают. Вот и идея пришла: начну с кузнецовского фарфора...[5]

  Сергей Есин. «Дневник НЕ-ректора», 2006

Кузнецовский фарфор в публицистике и документальной прозеПравить

  •  

Фарфоры и фаянсы Кузнецова наглядно свидетельствуют о том, что эта отрасль промышленности нашей делает своё дело. Всяких чашек, начиная от характерных персидских и бухарских, шествующих глубоко в Азию, здесь было как раз столько, чтобы распивать бессчетные цибики всяких чаев. Фирма Кузнецова существует с 1832 года и имеет четыре фабрики в губерниях: Владимирской, Тверской и Харьковской и в городе Риге. На них 4000 рабочих, при каждой школа на 100 человек и больница на 20 коек; фарфоровую глину добывают на собственном заводе в Елизаветградском уезде. Годовой оборот около 3 000 000 рублей: 80% идут в Россию, а 20% ― в Персию и Среднюю Азию. Особенно хорошо, что фирма Кузнецова нашла себе путь в Прибалтийский край, прочно утвердилась в Риге, где имеет свои центральные склады. Она отвоевала себе и дальнейшую дорогу, потому что изоляторы телеграфных проводов для Голландии были изготовлены ею и фигурируют в мануфактурных центрах самой мануфактурной страны Европы. Это хороший знак, добрый почин.[6]

  Константин Случевский, «Поездки по Северу России в 1885-1886 годах», 1897
  •  

Вскоре один из домов сгорел. Второй ― отняла новая власть, а дом, в котором они жили, заселили новыми жильцами, оставив им одну комнату. Муж с горя запил, а потом и вообще пропал. Так в один год рухнуло все благополучие Митиной, растаял сон, в котором она, золушка, некогда пасшая господских гусей, жила барыней, попивая за одним столом с княгиней чай из кузнецовского фарфора.[7]

  Георгий Андреевский, «Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-1930-е годы», 2008
 
Конаковская фаянсовая фабрика (2008)
  •  

Владея двумя успешными заводами (известно, например, что в 1866 году годовой доход Дулёвского завода достиг 115 200 рублей), Матвей Сидорович, став полновластным хозяином, по традиции начал расширять бизнес.
Первым его приобретением в 1870 году оказалась фабрика Ауэрбаха в селе Кузнецово Тверской губернии. Это предприятие славилось фаянсом хорошего качества, украшенным печатными рисунками, и было давно известно на рынке. Основал его в 1809 году аптекарь Ф. Бриннер с двумя мастерами, ушедшими со второго по значению в стране завода Гарднера.[8]

  — Светлана Кузнецова, «Фаянсовая пирамида», 2007
  •  

Вскоре предприятие перекупил другой аптекарь — А. Ауэрбах, при котором дело успешно развивалось на протяжении многих лет. Фабрика получала заказы даже от императорского двора. Однако наследники Ауэрбаха оказались неспособны вести дела. Они погнались за новшествами, оснастили фабрику паровой машиной, но, преодолевая технические трудности, запустили торговлю и долго не обновляли ассортимент. Спрос на ауэрбаховскую посуду и, соответственно, доходы упали. Фабрика остро нуждалась в оборотных средствах, чем и воспользовался Матвей Кузнецов. Злые языки утверждали, что он сделал всё, чтобы наследники Ауэрбаха нигде не смогли получить кредит, а затем купил предприятие за вполне умеренную сумму.[8]

  — Светлана Кузнецова, «Фаянсовая пирамида», 2007
  •  

При М. С. Кузнецове завод рос год от года, расширялся его ассортимент. Стали выпускать фарфор, полуфаянс,[9] майолику — всё, что требовал рынок: писсуары, умывальные доски, ванны, печи и камины, как говорилось тогда, на любой кошелёк — от 30 до 3000 рублей за штуку. Когда Россия начала электрифицироваться, фабрики Кузнецова стали выпускать изоляторы.[8]

  — Светлана Кузнецова, «Фаянсовая пирамида», 2007
  •  

Задача экскурсии формулируется как «погружение в атмосферу» ― далекую от чего-либо готического, создаваемую предметным рядом. Это появилось «при Морозовой», это «при Ульяновых» ― ни о каком убийстве, упаси бог, речи не заходит: ёлка для детей, тяжелая болезнь, уникальный мейсенский и кузнецовский фарфор, кресло, книги ― «Ленин, как вы знаете, был полиглот и говорил на десяти языках».[10]

  Лев Данилкин, Ленин: «Пантократор солнечных пылинок», 2017

Кузнецовский фарфор в мемуарах, письмах и дневниковой прозеПравить

  •  

После я присутствовал на освящении складов фарфора у М. С. Кузнецова. Там многие из гостей, между прочим Радченко и Глоба, говорили мне, как Москва, интересующаяся театрами, следит и одобряет новшества, мною вводимые.[11]

  Владимир Теляковский, Дневники Директора Императорских театров, 16 декабря 1900
  •  

Зажигают лампу, и ― о Боже мой! Венские стулья, кованые сундуки по углам, старинное зеркало в резной раме ― глянешь туда и видишь утопленницу вместо живой себя. На стенах ― портреты невероятной упитанности блондинов с усиками и в железобетонных негнущихся одеждах, как дешёвые памятники. Круглый стол, на столе ― самовар, за столом ― большеносая седая старуха пьет чай из позолоченной чашки кузнецовского фарфора, на коленях у неё ― старый кот с объеденными ушами.[12]

  Ариадна Эфрон, Письма Б. Л. Пастернаку, 1948-1959
  •  

Почему, ― кипело в Сильвии, ― почему вы с таким энтузиазмом делаете мою жизнь невыносимой?!.. Кто вам позволил?.. Где магазин мадам Геворкян, в котором я покупала кузнецовский фарфор?.. Где?.. Теперь мадам Геворкян существует почти на подаяние, а в ее магазине ― комсомольский клуб!.. Почему?..[1]

  Булат Окуджава, «Упразднённый театр». Семейная хроника, до 1993
  •  

Когда они пили чай на уголке большого круглого стола, раздвинув книги, Ашхен с удивлением увидела перед собой простой гранёный стакан и фарфоровую чашку с отбитой ручкой и тут же вспомнила свою старшую любимую Сильвию, которая, сооружая свой новый дом, уже хорошо различала тонкости саксонского фарфора или кузнецовского фаянса и умела, умела любоваться тускловатым, неброским, но благородным посвечиванием их глазури, и любила, любила подолгу вертеть перед глазами эти хрупкие сосуды, вслушиваясь в их загадочный звон и приоткрыв от удивления пухлые губы.[1]

  Булат Окуджава, «Упразднённый театр». Семейная хроника, до 1993
  •  

Мародёры, по-видимому, были довольны и более простыми «подарками». Хищений, между прочим, было просто жуткое количество, на огромные суммы. Слава Богу, не пострадали выставки произведений искусства, вырезали только одну картину Набатова внизу на выставке. Украли около тысячи единиц кузнецовского фарфора, привезённого на распродажу. На выставке у хасбулатовского зала стащили одну тарелку и одну вазочку. Утащили огромное количество обуви, тоже, как и фарфор, привезенную на распродажу. Где-то миллионов на пятнадцать.[13]

  Генрих Иоффе, Из дневника свидетеля, 1993
  •  

Во время прогулки по дьюти-фри зашёл в один из магазинчиков и долго любовался веджвудским фарфором: и «в греческом стиле», с белыми тенями-барельефами по стенам, и с нежнейшими красками на цветном. Вот тебе отсутствие в течение веков насильного прекращения традиции. Какой бы у нас был сейчас поповский или кузнецовский фарфор!..[14]

  Сергей Есин. «Дневник ректора», 2004
  •  

Утром, не вставая со своего дивана, взял томик И. С. Соколова-Микитова, просмотрел перед тем как возвращать в институтскую библиотеку. Скорее всего, читать всю книгу не стану, многое отжило, охота тоже как бы не моё дело, но вот раздел зарисовок и, как раньше не говорили, эссе «Моя комната» меня заинтересовали. Я ведь сам уже давно кружусь вокруг того, чтобы написать что-то, а возможно роман, о вещах, которые меня окружают. Вот и идея пришла: начну с кузнецовского фарфора, потом мебель, фотографии. Это все я еще раз просмотрю.[5]

  Сергей Есин. «Дневник НЕ-ректора», 2006

Кузнецовский фарфор в художественной прозеПравить

  •  

― Как, это кресло вам дороже освобождения крестьян? ― проговорил он и потёр, точно согревая, ладони.
― Фарфор, чёрт меня возьми, екатерининский; Гарднер, старый Кузнецов, императорский завод, ― уже вне себя вопил Растегин, ― слушайте, я всё покупаю, давайте цену… Поскорей показывайте платья, фарфор, бронзу, кружева, плачу за все. Боже мой, это павловский стиль, смотрите, чистая Елизавета… Его повели в чулан, где он со стоном схватился за голову...[15]

  Алексей Толстой, «Приключения Растегина», 1910
  •  

Клим испытал гордость патриота, рассматривая в павильоне Средней Азии грубые подделки немцев под русскую парчу для Хивы и Бухары, под яркие ситца Морозовых и цветистый фарфор Кузнецовых.

  Максим Горький, «Жизнь Клима Самгина», часть 1, 1925
  •  

Сейчас, ещё минутку, запишу. А то забуду. Фарфор «Кузнецов и сыновья»! Дом на набережной![16]

  Людмила Петрушевская, «Анданте», 1975
  •  

С чужими чувствами она не считалась, но не из-за скверного склада характера, а оттого, что часто не догадывалась о существовании этих чувств. Когда она случайно разбила старинную сахарницу кузнецовского фарфора, стоявшую на шкафу, и я через час после этого неожиданно для себя дал ей пощечину, Ника просто не поняла, за что её ударили — она выскочила вон, и, когда я пришёл извиняться, молча отвернулась к стене. Для Ники сахарница была просто усечённым конусом из блестящего материала, набитым бумажками, для меня — чем-то вроде копилки, где хранились собранные за всю жизнь доказательства реальности бытия: страничка из давно не существующей записной книжки с телефоном, по которому я так и не позвонил, билет в «Иллюзион» с неоторванным контролем, маленькая фотография и несколько незаполненных аптечных рецептов. Мне было стыдно перед Никой, а извиняться было глупо, я не знал, что делать, и оттого говорил витиевато и путано:
— Ника, не сердись. Хлам имеет над человеком странную власть. Выкинуть какие-нибудь треснувшие очки означает признать, что целый мир, увиденный сквозь них, навсегда остался за спиной, или, наооборот и то же самое, оказался впереди, в царстве надвигающегося небытия…[2]

  Виктор Пелевин, «Ника», 1996
  •  

Потом Жмых с женой удручающе разводились, попутно сжигая мосты: грохали о пол кузнецовский фарфор, кидались книгами, дрались. Разведясь, делили оставшееся целым добро – прятали у знакомых, кто что первым схватил: каминные часы XVIII века, допотопный музыкальный раёк, фаянсовые безделушки…[3]

  Георгий Елин, «Штучная модель», 1998
  •  

Клава угрюмо кивнула и сосредоточилась, чтобы, вытирая, не повредить хрупкую зелёную чашку с целующимися пастушкой и пастушком ― уже стёрлись бантики губ у влюблённых, время отполировало щербинку на выгнутой ручке, но эта связь с детством была ещё жива.
― Умру, возьми ее себе. Кузнецовский фарфор, всё, что от фамильного сервиза сохранилось. ― Напомнив о ценности оставляемого наследства, Елизавета Петровна села на табуретку и принялась растирать онемевшую левую руку, все же прямо держа свою спину: осанка ― один из последних оборонительных редутов перед дряхлостью. ― В самые голодные годы у нас в семье накрывали на обед по всем правилам ― скатерть всегда свежая и не перекошенная при глажке, вилки, ножи, ложки ― чайные, десертные и для супа, все из одного набора, а в тарелках ― только лужица манной каши, на воде. Я ведь даже папе нашему так и не собралась признаться, что бабушка моя была из дворян.[4]

  Ольга Новикова, «Мне страшно, или Третий роман», 2003
  •  

Потом кто-то навалился грудью на составленный столик «чипендейл», тот разъехался, и в ущелье под ужасающий Людкин вопль рухнул кузнецовский и мейсенский фарфор[17]

  Дина Рубина, «Белая голубка Кордовы», 2009
  •  

― Соседей стыдно было… Всё-таки обыск… И добавила: ― Конечно, ничего они не нашли… Да и что искали?.. Один из них очень уж подставкой для керосиновой лампы из кузнецовского фарфора заинтересовался, так и этак в руках крутил. Красивая была, с гирляндой цветов по кругу… «Видимо, ценитель попался», ― подумал Колчин, а вслух сказал:
― Ну вот, спасибо и на этом.[18]

  Михаил Окунь, «Письмо из прокуратуры», 2010
  •  

В краеведческой части музея, среди многочисленных каменных бус, наконечников копий, деревянных плугов, сеялок, веялок, блеялок и жалеек ― чудом затесавшееся пианино с бронзовыми подсвечниками, привезенное какой-нибудь купеческой дочери из Парижа, надтреснутая кофейная чашка кузнецовского фарфора, патефон с огромной, почти иерихонской трубой, несколько книг в переплетах с золотым тиснением и курительная трубка тёмного дерева, из которой, если тщательно принюхаться, еще пахнет сладким и приятным дымом отечества, которое мы почти сто лет назад сожгли то ли по глупости, то ли по неосторожности, но… дотла.[19]

  Михаил Бару, «Кольчуга из щучьей чешуи», 2010

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 Булат Окуджава. Упразднённый театр. Семейная хроника. Нижний Новгород: «Деком», 2000 г.
  2. 1 2 Виктор Пелевин. Собрание сочинений в трёх томах. Том 1. — М.: Вагриус, 2001 г.
  3. 1 2 Г. А. Елин. Книжка с картинками. Рассказы. Истории. Портреты. Дневники. — М.: Издательский Дом «Парад», 2008 г.
  4. 1 2 О. Новикова Мне страшно, или Третий роман. ― М.: Звезда, №4 за 2003 г.
  5. 1 2 Есин С. Н. Дневник НЕ-ректора. — М., Академика, 2013 г.
  6. Случевский К.К.. По Северу России. — М: ОГИ, 2009 г.
  7. Г. В. Андреевский, Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-1930-е годы. — М.: Молодая гвардия, 2008 г.
  8. 1 2 3 Светлана Кузнецова. «Фаянсовая пирамида». — М.: «Коммерсант-Деньги», №35 от 10 сентября 2007 г. — стр.91
  9. Более дешёвый полуфаянс отличается от фаянса тем, что представляет собой керамику, покрытую небольшим слоем фаянса. Он имеет черепок красного цвета, который снаружи покрыт (как эмалью) слоем белого ангоба. Само по себе название «фаянс» возникло по одному из центров производства — городу Фаэнца, Эмилия-Романья, в Средней Италии.
  10. Данилкин Л. А., Ленин: «Пантократор солнечных пылинок». — М.: Издательство АО «Молодая гвардия», 2017 г.
  11. Теляковский В. А. Дневники Директора Императорских театров. 1901-1903. Петербург. Под общ. ред. М. Г. Светаевой, подгот. текста С. Я. Шихман и М. А. Малкиной, коммент. М. Г. Светаевой, Н. Э. Звенигородской, при участии О. М. Фельдмана. — М.: АРТ, 2002 г.
  12. А.С.Эфрон. Письма Б. Л. Пастернаку. — М.: 1992 г.
  13. Г. З. Иоффе. Из дневника свидетеля. — М.: Наука и жизнь, № 10 за 2006 г.
  14. Есин С. Н. Дневник ректора. — М.: Изд-во Литературного института им. А.М.Горького, 2011 г.
  15. Алексей Николаевич Толстой, Приключения Растегина. — М.: «Советская Россия», 1980 г.
  16. Людмила Петрушевская Найди меня, сон. ― М.: Вагриус, 2000 г.
  17. Дина Рубина. «Белая голубка Кордовы». — М.: ЭКСМО, 2009 г.
  18. М. Е. Окунь. «Письмо из прокуратуры». — Саратов: «Волга», № 3-4, 2013 г.
  19. Михаил Бару. «Кольчуга из щучьей чешуи». — Саратов: «Волга», № 3-4, 2010 г.

См. такжеПравить