Червь честолюбия

Червь честолю́бия (книжн.) — устойчивое метафорическое сочетание, означающее навязчивую и отрицательно коннотируемую внутреннюю рефлексию по отношению к собственному социальному статусу или служебному положению: славе, почёту, уважению окружающих; некое угнетённое или беспокойное состояние, при котором мучает желание занять более высокое положение, добиться преклонения. Как правило, выражение употребляется как речевой трафарет со следующими глаголами, означающими разную силу и остроту чувства: грызёт, гложет, зашевелился, точит, шевелится или сосёт.

Виды червей

Выражение «червь честолюбия» не только родственно, но и прозводно от более употребимого «червя сомнения», а также почти синонимично червю тщеславия. По структуре также представляет собой устойчивую речевую конструкцию, метафору формульного типа, употребление которой отличается очень большой степенью стереотипности. Как правило, все различия употребления связаны только с контекстом и сопутствующим глаголом действия. Случаи вторжения в структуру метафоры редки и представляют собой словесную или смысловую игру концептуального характера, изредка как производное встречается «змея честолюбия» или «змея тщеславия».

Червь честолюбия в публицистике, научно-популярной литературе и мемуарахПравить

  •  

С другой стороны, время, в которое жил Потемкин, богатое «авантюрами», создававшими из ничтожества могущественных вельмож, а также и классическая литература с ее знаменитыми героями, любителем которой был Гриц с детства, все это могло распалять в кипучем уме мальчика честолюбивые стремления. Многие свидетельства современников указывают на этого червя честолюбия, который с юности грыз «великолепного князя Тавриды». То ему нравится и влечет к себе величие архиерейского служения, блеск и поклонение: он желает быть архиереем. То ему хочется быть министром и военачальником. <...>
Однако жизнь, хотя и исполненная внешнего блеска и могущества, но не согретая плодотворным, созидательным и благородным стремлением к определенной цели; жизнь, не освещенная теплым отношением к ближнему; существование, главным стимулом которого является честолюбие, ― такая жизнь не способна удовлетворять натуры недюжинные. То же испытал на себе и Потемкин. Червь честолюбия грыз ему сердце. При его страшной гордости всякое предпочтение, оказанное другому, приводило его в бешенство. Хотя он и был могущественным человеком, но и его пугала порой мысль о возможности изменения его положения. Не зная удержу своим страстям и удовлетворяя все желания, изведав все, что только можно было в области материальных благ, он испытал страшную скуку пресыщения.[1]

  Василий Огарков, «Григорий Потемкин. Его жизнь и общественная деятельность», 1892
  •  

10 июля 1928 года. Гёттинген.
Был на съезде в Киле. Доклады были очень интересные, но большей частью чувствовал себя препогано ― грызет меня червь честолюбия. Молодые (и старые) знаменитости меня в свою компанию не принимают ― не то что в Голландии. Да и понятно ― я ведь ничего не сделал и вернусь в Россию, не написав ни одной работы. А я смущаюсь и, если ко мне прямо не обращаются, держу рот закрытым.[2]

  Игорь Тамм. Из писем, 1928
  •  

― Я пригласил вас согласно вашему газетному объявлению. Скажите, что заставляет вас искать места на двести рублей, ― материальная зависимость или иные, быть может, побуждения?
― Нет, ваше сиятельство, ― пролепетал я, ― материально я независим, но, сознаюсь вам откровенно, что червь честолюбия меня усиленно точит.
― Я так и думал, ― сказал он мне. ― Ну что же, честолюбие в меру ― черта скорее симпатичная и, во всяком случае, естественная в молодом человеке.[3]

  Аркадий Кошко, «Негодяй», 1928
  •  

Мне, как и многим моим сверстникам, не раз приходилось наблюдать, как делают карьеру администраторы в нашей системе. Ведь человек не сразу оказывается на самом верху. Ну, во-первых, было видно, что его съедает червь честолюбия, он ползет вверх неуклонно, не смущаясь никакими сомнениями относительно своих способностей и полезности своего выдвижения наверх. Но желающих много, а пробиваются наверх немногие. Тут имеет место некий неформальный отбор.[4]

  Константин Феоктистов, «Траектория жизни», 2000

Червь честолюбия в беллетристике и художественной прозеПравить

  •  

Борис снова замолчал и, отдохнув немного, сказал:
― Бояре, поучайтесь! Если червь честолюбия закрадется в сердце ваше, помыслите о гробе, о могиле, о смертном одре царя Бориса!.. Страшно предстать пред судью всеведущего, неумолимого! ― Борис перестал говорить и закрыл глаза.[5]

  Фаддей Булгарин, «Дмитрий Самозванец», 1830
  •  

Он чувствовал, что это независимое положение человека, который все бы мог, но ничего не хочет, уже начинает сглаживаться, что многие начинают думать, что он ничего бы и не мог, кроме того, как быть честным и добрым малым. Наделавшая столько шума и обратившая общее внимание связь его с Карениной, придав ему новый блеск, успокоила на время точившего его червя честолюбия, но неделю тому назад этот червь проснулся с новою силой. Его товарищ с детства, одного круга, одного богатства и товарищ по корпусу, Серпуховской, одного с ним выпуска, с которым он соперничал и в классе, и в гимнастике, и в шалостях, и в мечтах честолюбия, на днях вернулся из Средней Азии, получив там два чина и отличие, редко даваемое столь молодым генералам. Как только он приехал в Петербург, заговорили о нем как о вновь поднимающейся звезде первой величины.[6]

  Лев Толстой, «Анна Каренина», 1876

ИсточникиПравить

  1. В. В. Огарков. Григорий Потемкин. Его жизнь и общественная деятельность. С портр. Потёмкина. — СПб.: тип. Ю. Н. Эрлих, 1892 г. — 80 с. — (Жизнь замечательных людей. Биограф. библиотека Ф. Павленкова).
  2. Капица, Тамм, Семёнов. — М.: Вагриус, 1998 г.
  3. А. Ф. Кошко. Очерки уголовного мира царской России. Том 3. Негодяй. ― М.: Захаров, 2001 г.
  4. Константин Феоктистов. «Траектория жизни». — М.: Вагриус, 2000 г.
  5. Ф.В.Булгарин, «Димитрий Самозванец»: Ист. роман. — Вологда: ПФ «Полиграфист», 1994 г.
  6. Толстой Л. Н., «Анна Каренина». — М.: Наука, 1970 г. — стр. 673

См. такжеПравить