Герман Кан

Ге́рман Кан (англ. Herman Kahn, 15 февраля 1922 — 7 июля 1983) — американский экономист, один из самых известных футурологов с 1960-х годов.

ЦитатыПравить

  •  
 
Герман Кан в 1965 г.

Условия двухтысячного года могут привести к ситуации, когда иллюзии, благие намерения и даже явно иррациональное поведение невероятно усилятся по сравнению с прежними временами. Такое иррациональное, направленное на самоудовлетворение поведение весьма вероятно в ситуации, когда индивидуум находится под чрезмерной защитой и лишен постоянного и объективного контакта с действительностью. Возьмём, к примеру, людей, наверняка многочисленных, которым работа обеспечивает основной контакт с действительностью. Если мы лишим их работы или удалим из неё важные элементы, связь этих людей с действительностью ослабнет. Результат — индивидуальный или всеобщий — может проявиться в таких формах, как политический раздел, разрушение семей и личные трагедии, или в поисках неких «гуманистических» ценностей, признаваемых многими бесполезными и даже иррациональными…[1]

 

The year 2000 conditions could produce a situation in which illusion, wishful thinking, even obviously irrational behavior could exist to a degree unheard of today. Such irrational and self-indulgent behavior is quite likely in a situation in which an individual is overprotected and has no systematic or objective contact with reality. For example, there are probably many people for whom work is the primary touch with reality. If work is removed, or if important functions are taken from work, the contact these people have with reality will be to some degree impaired. The results — minor or widespread — may become apparent in forms such as political disruption, disturbed families, and personal tragedies — or in pursuit of some "humanistic" values that many would think of as frivolous or even irrational…

  — Г. Кан, Энтони Дж. Винер, «Год 2000» (The Year 2000), 1967

О КанеПравить

  •  

Автор книги «Об эскалации» раскрывается не как отстранённый аналитик, даже не как цинично ошеломлённый наблюдатель человеческой глупости, а как восторженный хореограф танца смерти. Он смакует непристойные шалости, он изобретает и вызывает катастрофические фантазии.

 

The author of "On Escalation" is revealed not as a detached analyst, nor even as a cynically bemused observer of human folly, but rather as an enthusiastic choreographer of the dance of death. He relishes the obscene pranks, he invents and the cataclysmic phantasies he invokes.

  Анатоль Рапопорт, «Цыплёнок À La Кан» (Chicken À La Kahn), 1965

Станислав ЛемПравить

  •  

… Герман Кан онаучил профессию Кассандры…

 

… Hermann Kahn unaukowił profesję Kasandry…

  — «Глас Господа», 1968
  •  

… не лишены черт фантазирования и совершенно внелитературные стратегические работы Германа Кана <…>.
Следует заметить, что последовательность событий <войны как у Н. Шюта>, довольно странно звучащая, <…> гораздо более «веристична» по вероятностному раскладу, чем многие атомно-военные сценарии Г. Кана, который создавал их, работая, например, над «Термоядерной войной» примерно в тот же период времени. Сказанное не значит, якобы Шют был не худшим футурологом, чем Кан. Скорее как раз Кана можно считать фантастом в стиле Шюта.

 

… niewyzbyte rysów fantazjowania były też całkowicie pozaliterackie prace strategiczne Hermana Kahna <…>.
Warto zauważyć, że ta sekwencja zajść, przedziwna w brzmieniu, <…> jest pod wieloma względami bardziej „werystyczna” w swoim rozkładzie prawdopodobnościowym od niejednego ze scenariuszy atomowo—wojennych H. Kahna, który układał je — np. pisząc Thermonuclear War — mniej więcej w tym samym czasie. Nie znaczy to, jakoby Shute był futurologiem równie dobrym, jak Kahn. Znaczy to raczej, że Kahn może być uznany za fantastę w stylu Shute’a właśnie.

  — «Фантастика и футурология», книга 2 (I. Катастрофа), 1970
  •  

… эпоху холодной войны <…> искусно использовал Герман Кан, выступая в качестве аналитика ядерного Апокалипсиса, находясь в удобной позиции, потому что обменивался мыслями с самим Пентагоном, претендуя на роль нового Клаузевица. В силу обстоятельств он вынужден был в сложившейся ситуации заниматься будущим мира — правда, тогда находящегося на грани катастрофы. Навык пригодился, когда наступила международная оттепель. Кан перешёл от военных прогнозов к гражданским и начал заполнять содержимым пустое до сих пор название футурологии <…> систематической деятельностью эрудита. Таково было начало футурологии институциональной и потому щедро финансируемой, ибо связанной с властью, т. е. с «истеблишментом».
Кан не является её главной фигурой, но наиболее эффектной, яркой (что делало его порой самозваным руководителем этой школы), а также представительной, потому что он сосредоточил в себе внеличностные черты эпохи.
<…> направление деятельности этой школы заслуживает наименования футурологии status quo.
Первый этап работ Кан вместе с Энтони Винером представили в солидном труде «Год 2000». Его квинтэссенция — это оптимизм, растущий из скептицизма: ненадежён любой из методов предсказания, но их совокупность может приближаться к истине, понимаемой, впрочем, скромно, потому что это скорее предел предвосхищения, чем окончательное предсказание. Позиция предвосхищения определяет такую роль эксперта, где будущее ему не готовит никаких сюрпризов, потому что он создал «пространство возможности» и тем самым принял во внимание то, что может произойти. Так незначительная интеллектуальная задача сползает на умозрительную позицию, а зондирование будущего превращается в каталог шансов, инструктаж или казуистику. К сожалению, и эта задача-минимум не была выполнена. Надо сказать, что через семь лет после выхода «Год 2000» сценарии Кана не сбылись, исторические аналогии хромают, из совокупности предположений остались лишь банальные общие фразы, тенденция же к росту национальных доходов остаётся, правда, по-прежнему, но изменилось нечто большее, чем их параметры, потому что пересмотру подверглась их оценка: они уже вызывают больше беспокойства, чем восторга. <…>
Институциональная футурология <…> содействовала власти скорей для утешения, чем для результата. <…>
Общественное мнение также жаждет уверений, что будущее мира находится в надёжных руках. Люди подобные Кану удовлетворяют такие потребности, в чём проявляется главная черта современного прогнозирования…

  — «Зонд в рай и ад будущего», 1973
  •  

… «The Next 200 Years», написанная при участии сотрудников Гудзоновского института и изданная в 1976 году, <…> — это один из примеров литературы, вымучивающей будущее, которая, нацелившись в грядущие века, утонула в несюжетной фэнтези. <…> Однако эта книга была полна прометеевского оптимизма и излучала его, что обеспечило ей всемирную популярность и продажи. Сейчас она воспринимается как долгий странный сон <…>. О сетях коммуникаций, о плагиате жизненных процессов, о клонировании, о нанотехнологии, о геномике, то есть использовании технических достижений применительно к человеческому организму, В КНИГЕ НЕТ НИ СЛОВА.

  «Следующие двести лет», 2000
  •  

… беру в руки старые труды Германа Кана и других просвещённых провидцев, которые предсказывали только вечное существование Советов, ГДР, а также неизменность международных отношений в то время, когда всё это двигалось в направлении Евразии.

  — «Так говорил… Лем», 2001

ПримечанияПравить

  1. Джеймс Ганн. Слушающие (Работа компьютера) / перевод Н. Гузнинова // Мир-крепость. — Н. Новгород: Нижкнига, 1993. — С. 435. — 100000 экз.