Переводчик

Перево́дчик — специалист, занимающийся переводом. О переводчиках поэзии см. в статье про поэтический перевод.

Переводчик




ЦитатыПравить

  •  

При художественном воссоздании писателя даровитый переводчик прежде и главнее всего обращает внимание на дух этого писателя, сущность его идей и потом на соответствующий образ выражения этих идей. Сбираясь переводить, вы должны вчитаться в вашего автора, вдуматься в него, жить его идеями, мыслить его умом, чувствовать его сердцем и отказаться на это время от своего индивидуального образа мыслей.[1]

  Иринарх Введенский, «О переводах романа Тэккерея „Vanity Fair“»
  •  

Прямодушный переводчик должен подавать пример самоотвержения. Награда его ожидающая: тихое удовольствие за совершение доброго дела и признательность одолженных читателей, а совсем не равный участок в славе автора, как многие думают. Конечно, не каждый читатель будет в состоянии или захочет дать себе труд разобрать в неубранном списке достоинство подлинника, но зато художники вернее поймут его, не развлечённые посторонними усилиями самолюбивого переводчика. Любитель зодчества не удовольствуется красивым изображением замечательного здания: любя науку свою, он подорожит более голым, но верным и подробным чертежом, передающим ему также буквально все средства, мысли и распоряжения зодчего. Как обыкновенно для каждого здания составляют два плана, один вчерне, другой набело, так должно, кажется, поступать и в переводах, особливо же с подлинников мало известных или подлежащих изучению художников.

  Пётр Вяземский, «Сонеты Мицкевича», 1827
  •  

Переводчик в прозе есть раб; переводчик в стихах — соперник.[2]

  Василий Жуковский, «О басне и баснях Крылова», 1809
  •  

Зато уж переводчикам плохим
У нас решительно не будет перевода!

  Пётр Каратыгин, «Трём переводчикам… », 1837
  •  

Переводчики правят миром.

  Владимир Кнырь
  •  

Переводил со всех языков на суконный.[3][2]

  Эмиль Кроткий
  •  

В истинном переводчике непременно сочетаются ценнейшие и редчайшие человеческие качества: самоотречение и терпение, даже милосердие, скрупулезная честность и ум, обширные знания, богатая и проворная память. И если каких-то из этих добродетелей и качеств может и недоставать даже у лучших умов, то ими никогда не бывают наделены посредственности.[4]

  Валери Ларбо
  •  

В причудливом мире словесных превращений существует три вида грехов. Первое и самое невинное зло — очевидные ошибки, допущенные по незнанию или непониманию. <…> Следующий шаг в ад делает переводчик, сознательно пропускающий те слова и абзацы, в смысл которых он не потрудился вникнуть или же те, что, по его мнению, могут показаться непонятными или неприличными смутно воображаемому читателю. Он не брезгует самым поверхностным значением слова, которое к его услугам предоставляет словарь, или жертвует учёностью ради мнимой точности: он заранее готов знать меньше автора, считая при этом, что знает больше. Третье — и самое большое — зло в цепи грехопадений настигает переводчика, когда он принимается полировать и приглаживать шедевр, гнусно приукрашивая его, подлаживаясь к вкусам и предрассудкам читателей.

  Владимир Набоков, «Искусство перевода», 1940-е
  •  

То, что ускользнуло от читателя, не может укрыться от переводчика.[2]

  Плиний Младший, Письма (кн. VII, 9)
  •  

Переводчики — почтовые лошади просвещения.[2]

  Александр Пушкин, заметка, 1830
  •  

Переводчик от творца только именем рознится.[1]

  Василий Тредиаковский
  •  

Если бы все мы понимали друг друга без переводчиков, мы бы давно уже погубили друг друга. Думаю, многих серьёзных кризисов удалось избежать потому, что переводчик намеренно или случайно исказил то, что один государственный муж сказал другому. <…> Человек, наделённый слишком многими способностями, кончает свою карьеру в должности переводчика в ООН.[2]

  Питер Устинов
  •  

Самая плохая фотография или шарманка доставляет более возможности познакомиться с Венерой Милосской, Мадонной или Нормой, чем всевозможные словесные описания. То же самое можно сказать и о переводах гениальных произведений. Счастлив переводчик, которому удалось хотя отчасти достигнуть той общей прелести формы, которая неразлучна с гениальным произведением: это высшее счастье и для него и для читателя. Но не в этом главная задача, а в возможной буквальности перевода; как бы последний ни казался тяжеловат и шероховат на новой почве чужого языка, читатель с чутьём всегда угадает в таком переводе силу оригинала, тогда как в переводе, гоняющемся за привычной и приятной читателю формой, последний большею частью читает переводчика, а не автора.

  Афанасий Фет, предисловие к своему переводу сатир Ювенала, 1885

БПравить

  •  

Если у писателя нет никакого слога, он может писать самым превосходным языком, и всё-таки неопределённость и — её необходимое следствие — многословие будут придавать его сочинению характер болтовни, которая утомляет при чтении и тотчас забывается по прочтении. <…> Дайте обыкновенному переводчику перевести сочинение иностранного писателя, имеющего слог; вы увидите, что он своим переводом расплодит подлинник, не передав ни его силы, ни определённости.

  Виссарион Белинский, «Русская литература в 1843 году», декабрь
  •  

Кто имеет право модифировать, изменить, укоротить, распространить мысль гения, переделать его создание? — разве только такой же гений! <…> хорошего произведения великого поэта нельзя сделать в переводе лучшим против подлинника: поправки и переделки только портят его. В переводе из Гёте мы хотим видеть Гёте, а не его переводчика; если б сам Пушкин взялся переводить Гёте, мы и от него потребовали бы, чтоб он показал нам Гёте, а не себя[5][1].

  — Виссарион Белинский, «Стихотворения Александра Струговщикова, заимствованные из Гёте и Шиллера. Книга первая», сентябрь 1845
  •  

Желающие избавиться от умных иностранных книг могут отдать их здешним переводчикам. Они переведут их успешнее, нежели переводят крыс и мышей.

  Фаддей Булгарин, «Комары. Всякая всячина», 1842

ГПравить

  •  

Переводчик отыскивает подобие в море разнообразного…[4]

  — Н. К. Гарбовский
  •  

Автор гораздо меньше думает о читателях, чем переводчик.[6][2]

  Михаил Гаспаров
  •  

Переводчик по отношению к автору — то же, что обезьяна по отношению к человеку.[7][2]

  Генрих Гейне
  •  

Переводчики — это хлопотливые сводники, всячески выхваляющие нам полускрытую вуалью красавицу; они возбуждают необоримое стремление к оригиналу.[2]

  Иоганн Гёте, «Максимы и рефлексии», 1820-е
  •  

От одного слова зависит подчас не только судьба перевода, но и творческая судьба самого переводчика.[8][1]

  Лев Гинзбург, «Вначале было слово»

Русские переводчикиПравить

  •  

Начиная с Лермонтова, <…> русские переводчики почти всегда делали иностранный текст более вялым, пуританским, скучным — безотносительно к качеству перевода, лишали его улыбки, если она была, или намека на неё, если она только подразумевалась.

  Нина Берберова, «Набоков и его «Лолита», 1959

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 Чуковский К. И. Высокое искусство. — М.: Искусство, 1964.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 Переводчик // В начале было слово: Афоризмы о литературе и книге / составитель К. В. Душенко. — М.: Эксмо, 2005. — С. 385-9.
  3. Кроткий Э. Отрывки из ненаписанного. — М., 1963.
  4. 1 2 Гарбовский Н. К. Теория перевода. — М.: Изд-во Московского университета, 2004. — С. 3, 14.
  5. Отечественные записки. — 1851. — №9–10. — С. 70.
  6. Гаспаров М. Записи и выписки. — М., 2000.
  7. О поэзии и поэтах // Генрих Гейне. Мысли и афоризмы / составитель К. В. Душенко. — М.: Эксмо-Пресс, 2000.
  8. Мастерство перевода. — М.: Советский писатель, 1959. — C. 291.