Письмо Станислава Лема Майклу Канделю от 8 мая 1972

Письмо Станислава Лема своему переводчику Майклу Канделю (Канделю) вошло в сборник избранных писем ему Лема «Слава и Фортуна» («Sława i Fortuna») 2013 года.

ЦитатыПравить

  •  

По сути, этот выверт, этот языковый план, патронирующий большую часть рассказов в «Кибериаде», — это Пасек, пропущенный через Сенкевича и высмеянный Гомбровичем. Это — определённый фрагмент истории языка, который нашел потрясающе знаменитое фундаментальное воплощение в произведениях Сенкевича — в «Трилогии»; ибо Сенкевич сделал нечто совершенно неслыханное — а именно сделал так, что его язык («Трилогии») все образованные поляки (за исключением несущественного числа языковедов) рефлекторно полагают «более аутентично» соответствующим второй половине XVII века, нежели язык источников тех времён. Гомбрович набросился на это и обрушив в ничто сей памятник, из осколков его сложил свой «Транс-Атлантик» — свой, пожалуй, единственный (в значительной мере — именно потому!) непереводимый на другие языки роман.
Потому я полагаю, что некий монолитный план условной архаизации, как налета, как фоновой краски, будет необходим в переводе <…>. То есть, получается, архаизация моя, будучи условной и невзрачной, одновременно оказывается отсылкой, с ироничным прищуром, к таким вот существенным для польского языка, уважаемым традициям. Отсюда эти нагромождения эпитетов, взятых из латыни, давным-давно ополяченных и почти уже не употребляемых, но, всё же, понятных, и одновременно своей понятностью указывающих на свой источник.

  •  

Есть у меня впечатление (поскольку — не знаю этого наверняка), что определённые достоинства «Кибериады» берут начала в том явлении, которое я назвал бы контрапунктностью, содержащейся в языке — контрапунктностью, которая состоит в противопоставлении друг другу различных уровней языка и различных стилей. А именно: в повествовании с легко архаизированной подстилизацией появляются термины строго физические, причём — суперсвежайшего происхождения (кавалеристы — но держат в руках лазеры; лазеры — но обладающие прикладами и пр.). Стиль тогда словам, в определённой мере, сопротивляется, слова же архаическому окружению удивляются; по сути, это основа поэтической работы («дивящиеся себе слова»). Речь идёт о том, чтобы «ни одна сторона» не могла одержать дефинитивную победу. Чтобы целостность не смогла перевеситься ни в сторону физики, ни в сторону архаизации — решительным образом, чтобы только продолжалась балансировка, чтобы продолжалась некая осцилляция. Приводит это к некоторому читательскому «раздражению», результатом которого должен стать, конечно же, ощутимый комизм ситуации, а не раздражение...
«Posłuchajcie, moi panowie, historii Rozporyka, króla Cembrów, Deutonów i Niedogotów, którego chutliwość ku zgubie przywiodła»[1].
А) Запев взят из «Тристана и Изольды». В) Ширинчик (Rozporyk) — это Теодорих (Teodoryk), скрещенный с ширинкой (rozporkiem) на штанах. С) Остроготов я сделал Недоготами, потому что «недоготы» (наверняка) соотносились у меня с чем-то недоГОТовленным. D) Девтоны (Deutonowie) — дейтроны (deuterony) и т.д. Е) Кембры (Cembrowie) — ит. кимбры или германские, истреблённые Марием, кимвры; лат. Цимбер (Cimber) («і» перешло в «е», чтобы полонизироваться и приблизиться к CEBRО — «ведру»).
Конечно, если бы я писал аналитически, исходя из словарей, то я бы в жизни ни одной книги не дописал бы — всё само мешается в ужасной моей башке.
Что бы мог я Вам посоветовать? А) Идиоматику современной стратегии, любимицу Пентагона (откуда пошло MOUSE — Minimal Orbital Unmanned Satellite, Earth; всякие там Эниаки, Джениаки и пр.; MIRTV-ы (Multiple Independently Targeted Reentry Vehicle) и т.д. <…> в этом пречудесном словарном запасе содержатся <…> огромные гротескные возможности! В) Слэнг, конечно же. С) Кто-то всем известный и целостный — для отсылок, но, как я уже говорил, не соображу, кто именно: исторический писатель, что соответствовал бы Дюма для Франции, Сенкевичу для Польши (но Дюма был куда бледнее языково). D) Словарь кибернетически-физический (можно его разбивать, обновлять идиоматические выражения — feedbackfeed him back <…>). Е) Ну и язык ЮРИДИЧЕСКИЙ! — язык дипломатических нот, язык правовых кодексов, язык конституций и пр. И прошу не опасаться бессмыслицы! (например, в «Кибериаде» есть Kometa-Kobieta[2]; конечно же, главное здесь — аллитерация и рифма, а не смысл; аналогично можно было бы сделать «planet Janet», «cometary commentary» и пр.). Даже совершенно «дико» всаженные современные слова подчиняются контексту и выполняют функцию локального украшения и «о-чудо-ждения»»[3].

  — 8 мая
  •  

Недостатки могут, после усиленных размышлений, становится и преимуществами (cometary commentary about a weary cemetery).

ПереводПравить

В. И. Борисов, 2009; ergostasio, 2014 (там же скан 1-й стр. оригинала — до строки, предшествующей «есть у меня впечатление...»)

ПримечанияПравить

  1. «Послушайте, милостивые государи, историю о Ширинчике, короле кембров, девтонов и недоготов, которого похоть до гибели довела» («Сказка о трёх машинах-рассказчицах короля Гениалона», пер. К. В. Душенко)
  2. В «Путешествии пятом А».
  3. Контаминация с очуждением.