Бьёрнстьерне Бьёрнсон

норвежский писатель

Бьёрнстьерне Мартиниус Бьёрнсон (норв. Bjørnstjerne Martinius Bjørnson; 8 декабря 1832 — 26 апреля 1910) — норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1903 года. Бьёрнсона считают одним из четырёх великих норвежских писателей XIX века (остальные — Генрик Ибсен, Юнас Ли и Александр Хьелланн). Бьёрнсон написал слова норвежского национального гимна «Да, мы любим этот край» (Ja, vi elsker dette landet).

Бьёрнстьерне Бьёрнсон

ЦитатыПравить

  •  

Старой литературной державе грозит переворот; у границ её датско-немецких владений уже выстроились войска, которые требуют, чтобы им вернули земли их предков. И это не просто патрули или небольшие отряды — сюда стеклось всё войско; могучие, смелые воины вот-вот ворвутся в осаждаемые ими владения и захватят обитель, откуда их некогда изгнали и куда столь долго им не было доступа. И тогда народится новое племя поэтов, но до той поры, пока мы ещё неуверенно бродим между своим и чужим, ощупью пролагая себе путь между новой и старой речью, новыми и старыми понятиями, никакой могучий дух ещё не может возобладать, и нам надлежит либо не требовать ничего нового, а следовательно, и хорошего, либо же держаться старших, тех, кто успел войти в силу и зрелость до того, как грянула буря…[1][2]

  — «Старой литературной державе грозит переворот» (Det gamle Litteraturens Land trues med Omvaeldning), декабрь 1853
  •  

Одни отказывают Вельхавну во всём, в чем только можно отказать поэту, и утверждают, что своим стилем, болтливым и выспренним, он будто бы обманывает и нас, и себя самого. Другие так возвеличивают его, что дальше, право, уже некуда, без краски стыда они ставят его на одну доску с Байроном и Вергеланном. <…>
Прежде всего вызывает восхищение его ясный, хорошо развитый ум. Вооружённый поэтическим взглядом на мир, пусть чуждым пылкости и страсти, он уверенно, чётко и основательно разрабатывает избранную тему.
Фантазия то тут, то там разбрасывает свои цветы, пусть не в изобилии, но всегда со вкусом и чувством. Таким образом, не мощь фантазии создала этого поэта, а рассудок и воля, которые позволяют ему успешно использовать свои возможности. Вельхавн — пример того, чего может добиться оснащенная скудными средствами душа поэта кропотливой работой над стихом, и всякий, кто прочтёт стихотворение «Мой корабль бороздит море», наверняка поразится тому, сколь разнообразно и интересно он сумел воплотить самую обыкновенную тему <…>. Да, если не вчитываться особенно внимательно в стихотворение, его легко можно посчитать необыкновенным и значительным явлением, тогда как строгий анализ покажет, что оно всего лишь красивая безделушка и не одухотворено высокой мыслью.[1][2]

  — «О Вельхавне» (Om Welhaven), 1854
  •  

Я и не чаял, чтобы в Америке ещё на моём веку возник такой спасительный дух! Несколько дней я ходил сам не свой под обаянием этой книги, и сейчас её широкие образы нет-нет да и нагрянут на меня, словно я в океане и вижу, как мчатся гигантские льдины, предвестницы близкой весны![3]

  — около 1856
  •  

В Швеции тоже есть тролли, но их никогда не бывает в славных равнинных датских землях, <…> тролли там не уживаются. Случается, конечно, время от времени какому-нибудь троллю перейти вброд море и окинуть взором безлесные, озарённые солнцем датские земли. Но покачает он своими многочисленными головами — и снова переходит вброд море, вскипающее пеной под его тяжёлыми шагами. Он возвращается в Норвегию, потому что там — его родина.[4][5]

  •  

Сказки Андерсена [с 1840 г.] величиной с орех, но в них заключается целый мир. <…> Теперь, после того как Андерсен, часто невольно, отходил от жанра романа, драмы, философского рассказа лишь для того, чтобы дать всем этим подавляемым росткам пробиться, как дубу сквозь утёс, на другом месте, теперь у него, боже помоги мне, и драма, и роман, и его философия наличествуют в сказке. То, что это больше не сказка, — само собой разумеется. Это нечто андерсеновское и совершенно не подходящее к литературной аптеке… это нечто, не имеющее границ ни сверху, ни снизу, следовательно, и по своей форме… Но вся эта стихийность и то, что все формы и весь мир трагического, комического, лирического, эпического, песни, проповеди, шутки, всё живое и безжизненное сливаются здесь воедино, как в раю, заставляют трепетать в ожидании его следующей работы.[6][5]

  •  

… стиль Александра Хьелланна следует признать наиболее выдающимся в нашей общей литературе со времён Людвига Хольберга по крайней мере в Норвегии, но, полагаю, и в Дании тоже. Нет другого писателя, чей стиль был бы в одно и то же время столь остроумен и изощрен, столь гибок и мужествен — так молодое животное играет, скачет, но любые его движения неизменно изящны.[7][2]

  — «Об Александре Хьелланне», 1896
  •  

Все народы Европы с ужасом и огорчением смотрят теперь на Францию. <…> Правительство, отказывающееся назначить пересмотр процесса, идёт наперекор принципам, которыми должно руководствоваться каждое правительство. Таково мнение Европы. И поэтому будьте уверены, что Европа восхищается тем, что вы сделали, даже если и не всем нравится ваш поступок…[8][9]

  — открытое письмо Эмилю Золя
  •  

До сих пор существует в Европе народ, который насчитывает более тридцати миллионов человек, которому, однако, под предлогом государственной необходимости отбирают язык и национальность, его притесняют и пренебрегают всякими другими способами[10]. — статья в парижском еженедельнике «Европейский курьер» (Le Courrier Europeen) о репрессиях российских властей против культурных прав украинцев

  — «Русины», 1906
  •  

Такой виделась ему Норвегия, такой прекрасной, такой величественной ожидал он увидеть её после суровой зимы… Он и сам был подобен ласточке, которая слишком рано взлетела в небо, не совладав со своей тоской.
Тоской по новой Норвегии в сиянии весны.[7][2]

  — речь на открытии памятника А. Хьелланну, 1907

О БьёрнсонеПравить

  •  

А какой ему был уготован преемник! Сам Вергеланн, если бы мог выбирать, и то не нашёл бы более неукротимой и высокой души, чем Бьёрнстьерне Бьёрнсон. Их имена нераздельны. <…> Без них не было бы норвежской весны, не было бы 1905 года![2]

  Кнут Гамсун, речь no случаю столетия со дня рождения Х. Вергеланна, 1908
  •  

Бьёрнсон такой открытый. Он так естествен, он восхитителен, он создан быть идеалом для молодёжи.[2]

  Сигурд Хёль, «Генрик Ибсен», 1928

ПримечанияПравить

  1. 1 2 Norsk litteraturkritikk fra Tullin til A. H. Winsness, Universitetsforlaget. Bergen, Oslo, Tromsø, 1970, S. 81-87.
  2. 1 2 3 4 5 6 Перевод С. А. Тархановой, Э. Панкратовой (С. Хёля) // Писатели Скандинавии о литературе / cост. К. Е. Мурадян. — М.: Радуга, 1982. — С. 164-171, 188, 217.
  3. К. И. Чуковский. Уолт Уитман, его жизнь и творчество // Уолт Уитман. Избранные стихотворения и проза / Перевод, примечания и вструп. статья К. Чуковского. — М.: ОГИЗ, 1944.
  4. Trommer H. Nachbemerkung. In: Das Geschenk des Trolls. Volksmärchen aus dem Norden. Rostock, 1961, S. 275.
  5. 1 2 Брауде Л. Ю. Сказочники Скандинавии. — Л.: Наука, 1974. — С. 25, 71, 90.
  6. Bull F. H. C. Andersen og Bjørnstjerne Bjørnson // Anderseniana. Odense, 1956, 2. rk., bd. III, 2, s. 295-6.
  7. 1 2 Bjørnstjerne Bjørnsons breve til Alexander L. Kiellann. Utgitt av Fransis Bull. Oslo, Gyldendals, Norsk Forlag, 1966, s. 7-18, 180-194.
  8. Новости и Биржевая газета. — 1898. — № 12 (12 января).
  9. Примечания // Чехов А. П. ПСС в 30 т. Письма. Т. 7. Июнь 1897 — декабрь 1898. — М.: Наука, 1979. — С. 538.
  10. Бйорнстьєрне Бйорнсон - норвезький "приятель українців" початку XX ст., Історична правда (4 липня 2012)