Открыть главное меню

Ольга Александровна Седакова

русский поэт, прозаик, переводчик, филолог и этнограф
(перенаправлено с «Ольга Седакова»)
OlgaSedakovaFirenze2006.jpg

О́льга Алекса́ндровна Седако́ва (26 декабря 1949, Москва) — русский поэт, прозаик, переводчик, филолог и этнограф. Кандидат филологических наук (1983), почётный доктор богословия Европейского гуманитарного университета (Минск, 2003), с 1991 преподаёт на кафедре теории и истории мировой культуры философского факультета МГУ, старший научный сотрудник Института истории и теории мировой культуры МГУ.

ЦитатыПравить

  •  

В наше время <…> всё тонет в цинизме. И ТАК тонет, что кажется, что уже потонуло[1].

  •  

Я бы никогда не стала писать роман или повесть. У меня совершенно отсутствует воображение, я не могу дурить голову читателю, описывая то, чего не было[2].

  •  

Моральные авторитеты — они не обязательно верующие люди. <…> Да вы и сами знаете, кто был последним таким моральным авторитетом. Это, конечно, Иоанн Павел II. Его окружало то самое отношение поч­тения, радости какой-то. Оттого, что он есть. — Ольга Седакова: «Можно жить дальше…»

  •  

Интеллигент дореволюционный — это свободный человек. Когда говорят, что Лихачёв — образец настоящего интеллигента, надо делать оговорки. Он не был свободным, ему приходилось идти на множество компромиссов. Идеализировать дореволюционную интеллигенцию тоже не стоит. — Ольга Седакова: «Можно жить дальше…»

  •  

Постсоветское время — это продолжение того, что сеялось. У нас произошла катастрофа. Советская сис­тема была огромным воспитательным лагерем. Они хотели создать нового человека. И в школе, и в детском саду проповедовался человек индоктринированный, у которого совсем отнята свободная воля, который назывался сознательным, только если он готов исполнять всё, что ему говорится. Но такой человек лишён возможности думать о чём-нибудь сложном и глубоком. — Ольга Седакова: «Можно жить дальше…»

  •  

…чтобы понять советский и постсоветский синдром, нужно выйти за его пределы. Почему наши исследователи не могут его уловить? Они сами внутри, и потому не видят многого. Но то, что не очень заметно для нас, хорошо видно со стороны. — Бунт добра.

  •  

…постсоветский и даже позднесоветский человек — это человек, у которого отняли сказку. Он в неё больше не верит. И позднесоветское общество было уже совершенно циническим обществом, а в постсоветское время всеобщий цинизм просто вышел наружу. — Бунт добра.

  •  

И то, что начинается, то, что я вижу сейчас самого нового у нас, — эти объединения людей, которые хотят что-то делать вместе, и, как оказывается, могут делать то, чего не может всесильное государство — как во время пожаров или катастрофы в аэропорту. Здесь кончается пресловутый «русский фатализм». — Бунт добра.

  •  

У нас принято так думать: уж лучше цинизм, чем… Чем множество вещей: романтизм; догматизм; наивность (пресловутая «святая простота»)… Говорят о «здоровом цинизме» и даже об «обаятельном цинизме»[1].

  •  

Чтобы поверить, что не поганость лежит в основе вещей, достаточно самому сделать что-то бесспорно хорошее, что-то бескорыстное, от души[1].

Цитаты поэтическиеПравить

  •  

Полумертвый палач улыбнется ―
и начнутся большие дела.
И скрипя, как всегда, повернется
колесо допотопного зла.
Погляди же и выкушай страха
да покрепче язык прикуси.
И из рук поругателей праха
полусытого хлеба проси.

  — из цикла «Восемь восьмистиший» (1), 1976-1978
  •  

Так раскольникам в тмутаракани
был подсказан огонь, внушена
кровь ― чтоб знать, превращаясь в дыханье:
Солнце Правды проносит Жена.
И любой из сгорающих в хоре
поклянется, как перед душой:
вот, я вышел из времени горя,
и теперь хорошо, хорошо.

  — из цикла «Восемь восьмистиший» (5), 1976-1978

Цитаты по произведениямПравить

ИсточникиПравить

СсылкиПравить