Венерина мухоловка

хищное растение из семейства росянковых, произрастающее на восточном побережье США

Вене́рина мухоло́вка (лат. Dionaea muscipula) — вид хищных растений из монотипного рода Дионея семейства Росянковые (лат. Droseraceae). Растение родом из болотистых областей восточного побережья Соединенных Штатов Америки (Северная и Южная Каролины). Русское название вид получил в честь Венеры — римской богини любви и растений. Английское название вида (англ. Venus flytrap) соответствует русскому. Венерина мухоловка относится к немногочисленной группе высших растений, способных к быстрым движениям, наряду с такими видами как: мимоза стыдливая (Mimosa pudica), Codariocalyx motorius, росянка (род Drosera) и пузырчатка (род Utricularia).

Венерина мухоловка

Венерина мухоловка ловит своих жертв (насекомых, паукообразных) с помощью специализированного ловчего аппарата, образованного из краевых частей листьев. Научное видовое название (muscipula) переводится с латыни как «мышеловка», вероятно, по ошибке ботаника, по крайней мере так принято считать. Захлопывание ловушки инициируется тоненькими триггерными (чувствительными) волосками на поверхности листьев. Для захлопывания ловчего аппарата необходимо оказать механическое воздействие минимум на два волоска на листе с интервалом не более 20 секунд. Такая избирательность обеспечивает защиту от случайного захлопывания в ответ на падение объектов, не имеющих питательной ценности (капли дождя, мусор и т. д.). Более того, переваривание начинается как минимум после пятикратной стимуляции чувствительных волосков.

Венерина мухоловка в научно-популярной литературе и публицистикеПравить

  •  

В болотах Северной Америки в конце прошлого столетия найдено растение, представляющее явление движения в еще более поразительной форме. Это так называемая мухоловка. Верхняя часть листа имеет форму и исполняет роль капкана. Стоит прикоснуться чем-нибудь к тем волоскам, которые торчат на его поверхности, стоит какому-нибудь насекомому забресть или неосторожно опуститься на такой лист, и обе половинки капкана почти мгновенно захлопываются и уже не выпускают своей жертвы. Чем более беспокоится пойманное животное, тем крепче сжимаются стенки его тюрьмы. Исход этой борьбы между растением и животным всегда один ― смерть животного. В мимозе и особенно в мухоловке мы видим примеры растений, способных обнаруживать движения при самом незначительном внешнем раздражении; но вот еще растение, в котором движения совершаются как будто помимо всякого внешнего раздражения.[1]

  Климент Тимирязев, «Жизнь растения», 1878
  •  

Некоторые ответы растений очень медленные (изменение характера роста может происходить несколько дней), другие ― несколько быстрее («разобраться» где верх, а где низ растение успевает уже за 10-15 мин после переворачивания, а через 2 часа ― даже несколько изогнется в нужную сторону). Третьи ответы могут занимать несколько секунд (мимоза стыдливая успевает за такое время сложить листья в ответ на прикосновение) или даже доли секунды (столько нужно венериной мухоловке, чтобы поймать севшую на лист муху. Попробуйте поймать одной рукой муху, которая уселась вам на ладонь, и вы поймете, что это не так-то просто). <...>
Необычный пример функции поглощения веществ ― это ловля насекомых и других мелких организмов. Венерина мухоловка умеет ловить мух, которые неосторожно сели на лист. Часть листа при этом быстро захлопывается, лист выделяет пищеварительных сок, а затем поглощает питательные вещества, которые содержались в насекомом. Похоже ведет себя росянка.[2]

  — Владимир Чуб, «Что изучает наука ботаника?», 1998

Венерина мухоловка в мемуарах и художественной прозеПравить

 
Скоростная съёмка захлопывания листа мухоловки
  •  

Петя, глядевший во все глаза на мужика и думавший, что его тотчас начнут сечь, увидел, что Антон Антонович, подходя к нему, сделал из ладони правой руки своей какое-то подобие чашечки, а подойдя еще ближе, принялся тыкать этой чашечкой мужика в ногу; от внимания мальчика не ускользнула большая монета, тотчас же упавшая в чашечку, которая быстро закрылась, как лист не-тронь-меня, когда в него попадает муха.
― Уж сделайте милость, Антон Антоныч, ― проговорил в то же время мужик с подбитым глазом, подавая письмоводителю красивенькую записочку, запечатанную голубой облаткой с готическим вензелем, ― ослобоните, пожалуйста; мы будем в надежде[3]

  Дмитрий Григорович, «Переселенцы», 1856
  •  

Какая-то нега праздности охватила нас, отталкивала не только-что от дела, но даже от серьезных интересов. Мы целые дни гуляли, ели, отдыхали, упивались в оранжерее запахом жасмина и гардений, забавлялись, как «не-тронь-меня» трепетно сжимается и быстро опускает ветки от прикосновения к ней руки, как «мухоловка» удерживает опускавшихся на нее насекомых, и читали романы.[4]

  Татьяна Пассек, «Из дальних лет», 1889
  •  

Может быть, это неизвестное насекомоядное растение, близкая родня венериной мухоловки и росянки? Пусть сечет, бьет дождик, но и росянка и мухоловка ни одной ворсинкой, ни одной щетинкой не поведут. Но как оживают оба растения, когда в спокойный час поднесешь кусочек мяса! Им надо поймать, переварить эту пищу. В таких случаях они проявляют свой характер по-разному: медленно, не спеша пригибаются ворсинки росянки к мясу. А венерина мухоловка схватывает добычу энергично и порывисто. Можно обмануть мухоловку: дотронешься соломинкой до одной из ее щетинок, и сразу же лист растения захлопнется. Поймал! А росянку соломинкой не обманешь. Может быть, в затоне не растение, а животное, которое еще никем не описано? Разве во всех пещерах, дебрях нашей планеты побывали люди, разве по всем уголкам пещер шарил свет фонарей?[5]

  Владимир Брагин, «В стране дремучих трав», 1962

Венерина мухоловка в стихахПравить

  •  

Движенье, сердце жизненных явлений,
Дает приметить бьющий пульс существ,
От шифера до каменнорастений,
От сих до прозябаемых веществ,
От прозябаемых до мухоловки,
От мухоловки до сороконожки,
От рака и камчатского калан
Велик ли шаг до индских обезьян?[6]

  Пётр Словцов, «Материя», 1796
  •  

Счастлив, кто не осязал никогда,
Как вероломна эта вода.
Как пузырями дышит порода
В черных засасывалищах Морода.
Чудом спасался я раза два,
Чахлую ногу вырвав едва
Прочь из ловилища, скрытого ловко,
Приторно-липкого, как мухоловка.[7]

  Даниил Андреев, «Так, порываясь из крепких лап...» (из цикла «У демонов возмездия», 1955)

ИсточникиПравить

  1. К.А.Тимирязев. «Жизнь растения» (по изданию 1919 года). — М.: Сельхозгиз, 1936 г.
  2. Малеева Ю., Чуб В. «Биология. Флора». Экспериментальный учебник для учащихся VII классов. — М.: МИРОС. 1994 г.
  3. Д.В. Григорович. Избранные сочинения. — М.: «Государственное издательство художественной литературы», 1954 г.
  4. Т. П. Пассек. «Из дальних лет», воспоминания. — М.-Л.: Academia, 1931 г.
  5. В.Брагин. «В стране дремучих трав.». — М.: Детская литература, 2004 г.
  6. П.А.Словцов в книге: «Поэты 1790-1810-х годов». Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1971 г.
  7. Д.Л.Андреев. Собрание сочинений. — М.: «Русский путь», 2006 г.

См. такжеПравить