Ultima ratio (от лат. ultimus — «последний», «наиболее удалённый», «крайний» и лат. ratio — «разум», «приём», «метод») — латинское высказывание, традиционно переводящееся на русский язык как последний довод. Обозначает последний метод решения проблемы, последнее средство или выход при конфликте интересов, когда все остальные, более разумные с этической точки зрения, методы решения были использованы без получения удовлетворительных результатов.

Ultima Ratio Regum — Надпись на пушке перед музеем истории армии в Вене

Часто данным термином обосновываются военные действия, если все предыдущие попытки решения конфликта не дали результатов.

ЦитатыПравить

 
Ultima Ratio Regis — надпись на пушке, расположенной рядом со зданием исторического отдела Смоленского государственного музея-заповедника, Смоленск, Россия
  •  

Выдающийся дипломат, английский посол в Берлине лорд Лофтус, прямо утверждает по поводу перехода русскими войсками 4 июля 1853 г. реки Прут и вступления их в Дунайские княжества: «Если бы четыре державы коллективно объявили императору Николаю, что они посмотрят на переход через Прут как на casus belli, то, наверно (very certain), император не перешел бы через Прут и, по всей вероятности, война была бы предотвращена». Лорд Лофтус перечисляет при этом тех, кто сбивал Николая с толку. «Император был введен в заблуждение донесениями, которые он получал от барона Бруннова из Лондона и от графа Киселева из Парижа, которые оба выражали мнение, что союз между Англией и Францией не состоится. Княгиня Ливен, которая была в переписке с лордом Эбердином, также писала царю, утверждая, что Англия не ввяжется в войну. И эти донесения, подкрепленные делегацией английских квакеров, которые представляли собой «Манчестерское общество мира», и были приняты царем в Петербурге перед его поездкой в Германию, оказали большое влияние на императора и таким образом поощрили его к тому, чтобы прибегнуть к ultima ratio regum, т. е. к пушкам»[1].

  Тарле Е. В., «Крымская война», 1941-1944 гг.
  •  

Когда-то, в средние века, на бронзовых телах пушек литыми латинскими буквами писался грозный девиз: «Последний довод королей». Но если у королевской власти, кроме пушек, были еще какие-то доводы, то сколько могучих доводов появилось теперь у власти народной![2]

  Дубинский И. В., «Трубачи трубят тревогу», 1962 г.
  •  

Эскадра занимала исходные рубежи как раз в точке, закодированной под именем «Вейс». На германских дредноутах команды в сорок человек с трудом стягивали с башенных орудий громадные чехлы. Их тащили с пушек, как стаскивают с ног длинные чулки.
Стволы германских орудий были украшены личным клеймом кайзера Вильгельма: W. При неярком свете луны на корабельных пушках можно было прочесть надписи из латинской мудрости: «Ultima ratio regis» («Последний убедительный довод»)[3].

  Пикуль В. С., «Моонзунд», 1970 г.
  •  

День декабрьский скоро кончается: в исходе третьего часа начинает смеркаться; без сомнения, в сумерки нахлынул бы народ, разогнанный полицией; наверно, пристала бы часть войска. Император долго не решался на ultimo ratio regnum, но видел, что медлить было нечего, и был вынужден прибегнуть к этому средству, когда граф К- Ф. Толь, прибывший в Петербург в тот же день после великого князя Михаила, сказал ему: «Sire, faites b a layer par la mitraille, ou renoncez au trone». Государь никогда не мог простить ему этой выходки, хотя не пренебрегал его полезною службою и доказанными его знаниями и способностями полководца[4].

  — «Мемуары декабристов», 1988 г.
  •  

На пушках Фридриха Великого стояли слова «Ultimo ratio regiorum» — последний довод королей в международных спорах. Последним доводом государственной идеи бывали и будут офицеры[5].

  — «Душа армии. Русская военная эмиграция о морально-психологических основах российской вооруженной силы», 1999 г.
  •  

Барон также спешил. Он хотел показать своим, так сказать, партнерам по переговорам, что не стоит недооценивать Русскую Армию. И тоже торопил с наступлением. Мы должны были ударить первыми, и ударить сильно, чтоб господин Ульянов-Бланк отнесся к нашим предложениям более серьезно.
Вот, собственно, и завязка апрельских боев. Мы были картами, брошенными на стол переговоров. Так сказать, последний довод королей[6].

  Валентинов Андрей, «Флегетон», 2001 г.
  •  

Война 1866 г. предельно обострила взаимоотношения Франции и Пруссии. Разрешить их дипломатическими способами было невозможно, рано или поздно в ход должен был быть пущен «последний довод королей»[7].

  Широкорад А. Б., «Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907», 2003 г.
  •  

Много можно говорить против старой «насильственной» идеи, против готовности отстаивать «права» оружием, но это будет бесполезно: с этой идеей человек живет от начала мира и покинет ее не ранее его окончания. Болгария чувствует себя столь сильной, что готова отстаивать оружием возвещенное ею право на самостоятельное государственное бытие; на это ultima ratio, по существу, нужно готовым быть отвечать тем же; всякие другие слова будут бесплодны[8].

  — «Афганские уроки: Выводы для будущего в свете идейного наследия А.Е. Снесарева.», 2003 г.

ПримечанияПравить

  1. Тарле Е. В. Глава III. Европейская дипломатия и Россия перед вступлением русских войск в Молдавию и Валахию // Крымская война: в 2-х т.. — М.-Л.: 1941-1944.
  2. Дубинский И. В. Трубачи трубят тревогу. — М.: Воениздат, 1962.
  3. Пикуль В. С. Моонзунд. — М.: Вече, ACT, 1999.
  4. Мемуары декабристов / Составление, вступительная статья и комментарии А. С. Немзера. — М.: Правда, 1988.
  5. Душа армии. Русская военная эмиграция о морально-психологических основах российской вооруженной силы. — М.: Военный университет, 1999.
  6. Валентинов Андрей Флегетон. — М.: Эксмо-Пресс, 2001. — (Нить времен). — ISBN 5-04-008732-2
  7. Широкорад А. Б. Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907. — М.: ACT, 2003.
  8. Афганские уроки: Выводы для будущего в свете идейного наследия А.Е. Снесарева.. — М.: Русский путь, 2003. — 896 с. — (Российский военный сборник). — ISBN 5–85887–133–Х