Самуил Яковлевич Маршак

русский советский поэт, драматург, переводчик, литературный критик
(перенаправлено с «Маршак, Самуил Яковлевич»)

Самуи́л Я́ковлевич Марша́к (1887 — 1964) — русский советский поэт, драматург, переводчик, литературный критик.

Самуил Маршак
1987 CPA 5886.jpg
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

ЦитатыПравить

Лирические эпиграммыПравить

Дорого вовремя время,
Времени много и мало.
Долгое время — не время,
Если оно миновало.


Свиньи, склонные к бесчинству.
на земле, конечно, есть.
Но уверен я, что свинству
Человечества не съесть.


О моде
Ты старомоден. Вот расплата
За то, что в моде был когда-то.




Классические эпиграммы (Переводы произведений английского поэта Роберта Бёрнса)Править

О черепе тупицы

Господь во всем, конечно, прав.
Но кажется непостижимым,
Зачем он создал прочный шкаф
С таким убогим содержимым!


К портрету духовного лица

Нет, у него не лживый взгляд.
Его глаза не лгут.
Они правдиво говорят,
Что их владелец — плут!


Прижизненная эпитафия издателю

Здесь Джон покоится в тиши
Конечно, только тело…
Но, говорят, оно души
И прежде не имело!


Эпитафия Вильяму Грэхему, эсквайру

Склонясь у гробового входа, -
О, смерть! — воскликнула природа: -
Когда удастся мне опять
Такого олуха создать!..


Заздравный тост

У которых есть, что есть, — те подчас не могут есть,
А другие могут есть, да сидят без хлеба.
А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть, -
Значит, нам благодарить остается небо!

Цитаты о МаршакеПравить

  •  

Улица Чайковского,
Кабинет Домбровского.
На столе стоит коньяк,
За столом сидит Маршак. <...>
― Подождите, милый друг,
Несколько минуток.
Подождите, милый друг,
Уложу малюток.
Не хотят малютки спать,
Залезают под кровать
Колыбельная пропета.
Засыпает Генриетта.
В одиночестве Маршак
Допивает свой коньяк.
В очень поздний час ночной
Злой, как аллигатор,
Укатил к себе домой
Бедный литератор.[1]

  Николай Олейников, «Улица Чайковского...», 1931
  •  

Маршаку позвонивши, я однажды устал
И не евши, не пивши семь я суток стоял
Очень было немило слушать речи вождя,
С меня капало мыло наподобье дождя...[1]

  Николай Олейников, «Маршаку позвонивши, я однажды устал...», 1934
  •  

Не много надобно труда,
Уменья и отваги,
Чтоб строчки в рифму, хоть куда,
Составить на бумаге.
То в виде елочки густой,
Хотя и однобокой,
То в виде лесенки крутой,
Хотя и невысокой.
Но бьешься, бьешься так и сяк ―
Им не сойти с бумаги.
Как говорит старик Маршак:
― Голубчик, мало тяги…[2]

  Александр Твардовский, «Не много надобно труда...», 1955
  •  

Искал я рифму на «Азизов»,
Нашел ее мгновенно: «вызов».
Но, к сожаленью, точно так
Его зарифмовал Маршак.
Рифмуйся же моя строка
Не хуже, чем у Маршака![3]

  Михаил Светлов, «Поиски рифмы», 1963
  •  

Обычно Самуил Яковлевич не прерывал ни свой слушающий сон, ни чужое чтение. Разговоры начинались обычно только тогда, когда кончались листки. А тут вдруг, положив Мите на колено свою маленькую, короткопалую, но энергическую и сильную руку, Самуил Яковлевич перебил чтение.
― Что это вы только что произнесли? Повторите, пожалуйста. Митя удивился и перечел конец странички. Речь здесь шла о весе разных газов ― сколько весят неон, аргон, гелий. Оканчивалась страница скобками: «(Гелий, ― объяснял Митя в скобках, ― был назван так в честь Солнца: ведь по-гречески Гелиос значит Солнце; а гелий был найден учеными сначала на Солнце и только потом на Земле)».
― То есть как это: сначала на Солнце и только потом на Земле? ― Маршак ударил Митю по колену. ― Ведь не могли же ученые слетать на Солнце? Что-то не понимаю я ничего в ваших скобках! ― повторял Маршак и тряс Митю за колено. ― Ничего не понимаю. Митя терпеливо объяснил: речь идет о том, как ученые открывали один за другим «ленивые», инертные газы. Среди них и гелий. В скобках дано разъяснение: гелий, в отличие от других, найден был сначала на Солнце, а потом на Земле. Потому и назван в честь Солнца.
― И об этом событии вы сообщаете в скобках! Раньше на Солнце, потом на Земле. Да чего стоят все ваши подробности ― какие-то там горелки, и пробирки, и опыты! и биографии ученых! если вы сами не знаете, о чем пишете?
― Я? Я не знаю? ― взвился Митя. ― Я пишу книгу о спектральном анализе. Вы меня просили написать о самом процессе исследования. Вот я и пишу популярно и подробно.
― Отложите на минуту ваши листки. Забудьте на минуту о спектральном анализе. Расскажите мне, как открыли гелий. Один только гелий, ― попросил Маршак. ― Расскажите нам, невеждам, ― ну, вот, мне, Лиде. Митя, пожав плечами, принялся объяснять. И чуть только перешел он на устную речь, как между ним, рассказывающим, и нами, слушающими, возникла живая связь. От досады и волнения Митя запинался более обычного и говорил быстрее, чем обычно. Маршак то и дело перебивал его вопросами ― и Митя откровенно хватался за голову: «Как? вы и об этом не слыхивали?» ― и с раздраженным недоумением подыскивал слова, чтобы объяснить то, что минуту назад представлялось ему общеизвестным.
― Слышу по голосу ― теперь вы напишете, ― сказал Самуил Яковлевич.[4]

  Лидия Чуковская, «Прочерк», 1994

ИсточникиПравить

  1. 1,0 1,1 Олейников Н.М. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2000 г.
  2. А. Твардовский. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта (большая серия). — Л.: Советский писатель, 1986 г.
  3. М. Светлов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. 2-е изд. — Л.: Советский писатель, 1966 г.
  4. Лидия Чуковская. «Прочерк». — М.: «Время», 2009 г.

Смотри такжеПравить