Лютик (персонаж)

странствующий бард, персонаж цикла «Ведьмак» Анджея Сапковского

Лю́тик (польск. Jaskier), он же Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф (польск. Julian Alfred Pankratz, wicehrabia de Lettenhove) — странствующий бард, персонаж цикла «Ведьмак» Анджея Сапковского. Лучший друг и неизменный спутник Геральта из Ривии.

ЦитатыПравить

  •  

Лютик: История? Родерик да Новембр? Читал, читал. Когда учился в оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов.
Геральт: А первое?
Лютик: География, — серьёзно сказал поэт. — Атлас мира был большой, и за ним легче было скрыть пузырь с водкой.

 

Jaskier: Historia? — uśmiechnął się. — Roderick de Novembre? Czytałem, czytałem. Gdy studiowałem w akademii w Oxenfurcie, historia zajmowała drugie miejsce na liście moich ulubionych przedmiotów.
Geralt: Co było na pierwszym miejscu?
Jaskier: Geografia — rzekł poważnie poeta. — Atlas świata był większy i łatwiej było za nim ukryć gąsiorek wódki.

  — «Последнее желание», интерлюдия «Глас рассудка»
  •  

Никогда не выпадает вторая оказия создать первое впечатление.

 

Nigdy nie ma się drugiej okazji, żeby zrobić pierwsze wrażenie.

  — «Меч предназначения», рассказ «Немного жертвенности»
  •  

— Песни и баллады, — поклонился артист, — никогда не оканчиваются, милсдарыня, ибо поэзия вечна и бессмертна, ей не ве́домы ни начала, ни концы… — возле дуба Блеобхериса

 

— Pieśni i ballady — skłonił się artysta — nie kończą się nigdy, o pani, bo poezja jest wieczna i nieśmiertelna, nie zna m początku, ni końca…

  — «Кровь эльфов»
  •  

В том-то и состоит роль поэзии, Цири. Говорить о том, о чём другие молчат.

 

Na tym polega rola poezji, Ciri. Mówić o tym, o czym inni milczą.

  — «Час Презрения»
  •  

О любви мы знаем немного. Любовь — что груша. Она сладкая и имеет определённую форму. Но попробуйте дать определение формы груши! — «Полвека поэзии», эпиграф к десятой главе

 

O miłości wiemy niewiele. Z miłością jest jak z gruszką. Gruszka jest słodka i ma kształt. Spróbujcie zdefiniować kształt gruszki.

  — «Час Презрения»
  •  

Я был знаком в жизни со многими военными. Знавал маршалов, генералов, воевод и гетманов, триумфаторов многочисленных кампаний и битв. Слушал их рассказы и воспоминания. Видывал их склонёнными над картами, выписывающими на них разноцветные чёрточки и стрелки, разрабатывающими планы, обдумывающими стратегию. В этой бумажной войне всё получалось прекрасно, всё работало, всё было ясно и в идеальном порядке. Так должно быть, поясняли военные. Армия — это прежде всего порядок и организованность. Армия не может существовать без порядка и организованности.
Тем поразительнее, что реальная война — а несколько реальных войн мне видеть довелось — с точки зрения порядка и организованности удивительно походит на охваченный пожаром бордель. — «Полвека поэзии», эпиграф ко второй главе

 

Poznałem w życiu wielu wojskowych. Znałem marszałków, generałów, wojewodów i hetmanów, triumfatorów licznych kampanii i bitew. Przysłuchiwałem się ich opowieściom i wspomnieniom. Widywałem ich schylonych nad mapami, rysujących na nich różnokolorowe kreski, robiących plany, obmyślających strategie. W tej papierowej wojnie wszystko grało, wszystko funkcjonowało, wszystko było jasne i wszystko we wzorowym porządku. Tak być musi, wyjaśniali wojskowi. Armia to przede wszystkim porządek i ład. Wojsko nie może istnieć bez porządku i ładu.
Tym dziwniejsze jest, że prawdziwa wojna — a kilka prawdziwych wojen widziałem — pod względem porządku i ładu do złudzenia przypomina ogarnięty pożarem burdel.

  — «Крещение огнём»

ИсточникиПравить

Анджей Сапковский. Ведьмак = Wiedźmin / Перевод Е. Барзовой, Е. Вайсброта, Г. Мурадян. — М.: АСТ, 2012. — 1344 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-271-40351-4

См. такжеПравить