Записка о Пушкине (Корф)

«Записка о Пушкине» была написана Модестом Корфом до середины 1852 года.

ЦитатыПравить

  •  

Пушкин смотрел на литературу как на дойную корову и знал, что Смирдин, которого кормили другие, давал себя доить преимущественно ему; но пока только терпелось, Пушкин предпочитал спокойнейший путь — делания долгов, и лишь уже при совершенной засухе принимался за работу. Когда долги слишком накоплялись и государь медлил их уплатою, то в благодарность за прежние благодеяния Пушкин пускал тихомолком в публику двустишия, вроде следующего, которое мы приводим здесь как мерило признательности великого гения:
Хотел издать Ликурговы законы —
И что же издал он? — Лишь кант на панталоны[note 1].
Нет сомнения, что от государя не оставалось сокрытым ни одно из этих грязных детищ грязного ума; но при всём том благодушная рука монарха щедро отверзалась для поэта и даже для оставшейся семьи, когда самого его уже не стало.

  •  

Начав ещё в Лицее, он после, в свете, предался всем возможным распутствам и проводил дни и ночи в беспрерывной цепи вакханалий и оргий, с первыми и самыми отъявленными тогдашними повесами. Должно удивляться, как здоровье и самый талант его выдерживали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались частые любовные болезни, низводившие его не раз на край могилы[note 2]. Пушкин не был создан ни для службы, ни для света, ни даже — думаю — для истинной дружбы. У него были только две стихии: удовлетворение плотским страстям и поэзия, и в обеих он ушел далеко. <…> Ни несчастие, ни благотворения государя его не исправили: принимая одною рукою щедрые дары от монарха, он другою омокал перо для язвительной эпиграммы. Вечно без копейки, вечно в долгах, иногда и без порядочного фрака, с беспрестанными историями, с частыми дуэлями, в тесном знакомстве со всеми трактирщиками, …ями и девками, Пушкин представлял тип самого грязного разврата[note 3].

  •  

Прелестная жена, любя славу мужа более для успехов своих в свете, предпочитала блеск и бальную залу всей поэзии в мире и, по странному противоречию, пользуясь всеми плодами литературной известности мужа, исподтишка немножко гнушалась того, что она, светская дама par excellence, в замужестве за homme de lettres, за стихотворцем. Брачная жизнь привила к Пушкину семейные и хозяйственные заботы, особенно же ревность, и отогнала его музу[note 4].

О «Записке»Править

  •  

… голос Корфа — это голос официальной историографии николаевского времени, осудивший лицейского Пушкина с нравственной и моральной стороны. Его «записка» особенно ценна своей открытой тенденциозностью: она наглядно показывает остроту и напряжение общественной борьбы вокруг имени и биографии Пушкина.

  Вадим Вацуро, «Пушкин в сознании современников», 1974
  •  

Значение его «Записки» как документального источника снижает пристрастное, иногда злобное отношение к поэту. <…> это не только его воспоминания о Пушкине, но и опыт политического портрета поэта. Корф строит её так, чтобы избежать упрёков в пристрастности. Своё мнение он подкрепляет свидетельскими показаниями и документами. <…> Изображение Пушкина в политическом процессе 1826—1828 гг. должно укрепить читателя в сознании политической неблагонадёжности поэта и в разумной необходимости учреждения над ним секретного надзора. Завершает заметку ссылка на самый высокий в глазах Корфа авторитет — Николая I. Корф считает, что отношение к царю было самым убедительным проявлением фальшивости поэта, и этому мнимому двуличию Пушкина противопоставляет благородство, заботливость и всепрощение царя.[3]

КомментарииПравить

  1. Эпиграмма на Александра I, ошибочно приписывавшаяся Пушкину.
  2. Ремарка П. А. Вяземского: «Сколько мне известно, он вовсе не был предан распутствам всех родов. Не был монахом, а был грешен, как и все в молодые годы. В любви его преобладала вовсе не чувственность, а скорее поэтическое увлечение, что, впрочем, и отразилось в поэзии его»[1][2].
  3. Ремарка П. А. Вяземского: «Никакого особенного знакомства с трактирами не было, и ничего трактирного в нём не было, а ещё менее грязного разврата»[1][2].
  4. Ремарка П. А. Вяземского: «Жена его любила мужа вовсе не для успехов своих в свете и нимало не гнушалась тем, что была женою d'un homme de lettres. В ней вовсе не было чванства, да и по рождению своему принадлежала она высшему аристократическому кругу»[1][2].

ПримечанияПравить

  1. 1,0 1,1 1,2 П. П. Вяземский. Собрание сочинений. — СПб., 1893. — С. 493.
  2. 2,0 2,1 2,2 В. В. Вересаев, «Пушкин в жизни», 1926 (3-е изд. 1928), IV.
  3. Вацуро В. Э., Гиллельсон М. И., Иезуитова Р. В., Левкович Я. Л. Комментарии // Пушкин в воспоминаниях современников в 2 т. Т. 1.— М.: Художественная литература, 1974.