Нечто вроде кредо

«Нечто вроде кредо» (нем. Eine Art Credo) — эссе Станислава Лема 1972 года. Вошло в авторский сборник «Science fiction: безнадёжный случай — с исключениями» (Science-fiction. Ein hoffnungsloser Fall mit Ausnahmen) 1987 года.

ЦитатыПравить

  •  

Трансценденция как видение мира и как спасительное откровение — одно из самых невероятных и в то же время гениальных изобретений человеческого ума. Можно даже подумать, что культурные установления сводятся в сущности к набору принимаемых совершенно всерьёз фантазий, которые должны преобразить все изъяны тела, души, общества, универсума в бесценные и достойные поклонения сокровища. Культура — это устройство, которое, неустанно заботясь о нас, переименовывает действительность: переименовывает страдания, старость, умирание, игру со случайностью и даже окончательную катастрофу; она преобразователь, который негативные ценности превращает в их позитивную противоположность, добродетельный самаритянин, защитник, всегда готовый солгать и достаточно мужественный, чтобы заранее проигранное дело объявить редкой удачей. Мы почти не замечаем этого, потому что свою роль защитника беззащитных культура играет не без изъянов и не без пауз; иногда, словно бы устав всё время (пусть даже из самых лучших побуждений) обманывать своих подопечных, она соглашается признать кое-какие реальные факты. И это вовсе не так уж глупо: ведь тем самым ложь становится правдоподобнее, даже если требуется приукрасить дерьмо.

  •  

На свет мы приходим в прекраснейшем настроении — ведь улыбка свойственна грудному младенцу от рождения; плачет он лишь тогда, когда его наслаждение радостью жизни чем-то омрачено. Лишь постепенно начинаем мы понимать, что мир устроен не по принципу удовольствия. Ландшафтов, людей, откровений, утренних зорь так много, что представить себе всё это можно разве только чисто количественно. Тут предстает перед нами случай. Существование — это неупорядоченное множество случайностей, в потоке которых приходится лавировать независимо от того, сознаём мы или не сознаём, мимо скольких возможностей ежесекундно проходим.

  •  

Помимо нашей воли, нас втягивает игра — например, с социально-политическими силами, которые с продавних времён ведут нас от одного краха к другому, пытаясь уберечь хорошее мнение людей о самих себе и о мире и изгнать лотерею, слепую случайность из порядка человеческого бытия. Эта игра идет не в одной плоскости, а в нескольких. Играть приходится с другими людьми, но также с природой; технология, правда, изгоняет неприрученную природу, из сферы общественной жизни, но этот искусственный эрзац постепенно становится вредоносным. И даже тогда природа не дает изгнать себя совершенно, ведь она продолжает присутствовать в наших телах — нагая посреди машинно стерилизованного пейзажа.

  •  

Случаю — то есть особому расположению генов — было угодно одарить меня способностями, которые в XX столетии соответствовали писательскому призванию. И призвание это было где-то на пограничье между искусством и наукой. Вот почему я обратился к научной фантастике, принимаемой, однако, смертельно серьёзно, даже если это была фантастика на юмористический лад.

  •  

Я обладаю силой воображения и являюсь рабом логики; мне трудно представить себе нечто такое, что никак не связано с реальной действительностью. Я просто не могу перестать мыслить логически и это для меня важно. Всё, что я здесь сказал, основано на моём жизненном опыте и нескольких тысячах прочитанных мной книг, принадлежащих лучшим умам, которые когда-либо существовали. И пусть даже никто не может знать этого априори — всё-таки ни в чем я не уверен так безусловно, как в том, что могу очень быстро отличить умницу от дурака, слепца от гения по нескольким взятым наудачу страницам. <…> Отсюда следует также, что я всегда готов полностью пересмотреть свои суждения, взгляды, оценки, если встречу убедительные доказательства противоположной точки зрения. Только до сих пор я их не смог отыскать.

ПереводПравить

К. В. Душенко, 1990