Жить стало лучше, жить стало веселее

«Жить ста́ло лу́чше, жить ста́ло веселе́е!» — распространённый вариант фразы, произнесённой И. В. Сталиным 17 ноября 1935 года в выступлении на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц — стахановцев. Около 20 лет применялся в качестве лозунга в СССР.

Цитаты

править
  •  

А в бухгалтерии совхоза висел лозунг „Жить стало лучше, жить стало веселей“. (Сталин). И кто-то красным карандашом приписал „у“ — мол, СталинУ жить стало веселей. Виновника не искали — посадили всю бухгалтерию.

  Александр Солженицын, «Архипелаг ГУЛАГ», часть третья (глава 10), 1969 [1974]
  •  

Жить стало лучше и веселее, с этим были согласны и старые и молодые.
Нет, это не были годы изобилия, людям ещё очень многого не хватало. Но пожилые могли сравнивать. На их глазах ушла в прошлое карточная система, а с нею и пустые, украшенные лишь банками желудевого кофе и муляжами ветчинных окороков витрины, бесконечные очереди за хлебом и картошкой, в которые надо было становиться с раннего утра… Жить стало лучше.
Жить стало веселее, и это первой почувствовала молодежь, заполняющая бесчисленные танцплощадки, там и сям открывающиеся кафе. Летом по вечерам из окон домов неслись звуки патефонов, на эстрадах гремели джаз-оркестры… И казалось, что так будет всегда, что с каждым годом жить будет лучше и веселее.

  Александр Чаковский, «Блокада»[1]
  •  

По Сталину «жить стало лучше, жить стало веселее». Если раньше крестьянин в шесть часов был уже в поле, то теперь ударом железяки по рельсу, подвешенному у пожарной каланчи, только к девяти собирали колхозников. Зато по каждому поводу колхоз устраивал общие пьянки: закупали водки и резали то бычка, то коня.

  Василий Крысов, «Батарея, огонь!»[2]
  •  

„Жить стало лучше, жить стало веселее!“ — гласило короткое изречение, или, вернее, утверждение, а скорее всего, меткое наблюдение, выложенное аршинными красными буквами по окнам Центрального телеграфа и окаймленное электрическими лампочками. Засим следовало и имя меткого наблюдателя — И. Сталин, и его гигантский портрет. Ему и все приписывалось — улучшение и дальнейшее увеселение жизни.

  Василий Аксёнов, «Московская сага»[3]
  •  

Вновь Шестаков испытал мучительное чувство раздвоения личности. Он одновременно ощущал себя наркомом, наизусть знавшим показатели растущего благосостояния народа: «Жить стало лучше, жить стало веселее» и тому подобное, и главное, на себе испытавшим справедливость этой сталинской максимы. Но как человек, поживший при царском режиме, отлично понимал, насколько жалко выглядит это нынешнее «благосостояние» даже по сравнению с мировой войной. Тогда и на третьем её году в принципе не существовало понятия «дефицит», просто кое у кого могло не хватать денег на некоторые продукты, но они были всегда и в изобилии…

  Василий Звягинцев, «Одиссей покидает Итаку»
  •  

Я рос оптимистом. Мне говорили:
«Жить стало лучше, жить стало веселее!»
Я верил.
Вспоминается такой задорный марш:
Мы будем петь и смеяться, как дети, Среди всеобщей борьбы и труда…
Эти слова я выкрикивал десятки раз. Выкрикивал, выкрикивал, а потом задумался. Что же это получается? Все кругом работают, а мы поём и хохочем, как слабоумные…
В общем, стал мой оптимизм таять. Всё шло — одно к одному. Деда расстреляли. Отца выгнали с работы. Потом меня — из комсомола. Потом — из университета. Потом — из Союза журналистов. И так далее. Потом оказалось, что далее — некуда… И пессимизм мой всё крепчал.

  Сергей Довлатов, «Марш одиноких»

Примечания

править
  1. Александр Чаковский Блокада. — М: «Советский писатель», 1978.
  2. Крысов В. C. Батарея, огонь!. — М.: Яуза: «Эксмо», 2007.
  3. Аксёнов В.П. Московская сага. — М: «Изограф», 1999.