Герберт Джордж Уэллс

английский писатель и публицист

Ге́рберт Джордж Уэ́ллс (англ. Herbert George Wells; 1866 — 1946) — британский писатель и публицист. Автор научно-фантастических романов.

H.G. Wells by Beresford.jpg

Цитаты и афоризмыПравить

  •  

Всегда глупым не бывает никто, иногда — бывает каждый.

  •  

История человечества в основном — история идей.

  •  

История человечества превращается в гонку между образованием и катастрофой.

  •  

Машина времени есть у каждого из нас: то, что переносит в прошлое — воспоминания; то, что уносит в будущее — мечты.

  •  

Нравственное негодование — это зависть с нимбом вокруг головы.

  •  

Ни одна страсть в мире не может сравниться со страстным желанием править чужую рукопись.

  •  

Реклама — узаконенная ложь.

  •  

Там, где нет перемен и необходимости в переменах, разум погибает.

  •  

Тот, кто не смотрит вперед, оказывается позади.

  •  

Цинизм — это юмор в плохом настроении.[1]

  •  

Не позволяйте часам и календарю затмевать тот факт, что каждая секунда жизни есть чудо и тайна.

  •  

Наверно, эпоха умничанья переживает свой последний расцвет. Люди давно уже мечтают о покое. Скоро заурядного человека будут разыскивать, как тенистый уголок на измученной зноем земле. Заурядность станет новым видом гениальности.

Цитаты из произведенийПравить

  •  

«Как будет Новая республика обращаться с низшими расами? С чернокожими?.. С жёлтой расой?.. С евреями?.. С сонмами чёрных, коричневых, грязно-белых и жёлтых людей, не нужных в новом, точно отлаженном мире? Что ж, жизнь — это жизнь, а не богадельня, и, полагаю, придётся от них избавиться...

 

And how will the New Republic treat the inferior races? How will it deal with the black? . . . the yellow man? . . . the Jew?. . . those swarms of black, and brown, and dirty-white, and yellow people, who do not come into the new needs of efficiency? Well, the world is a world, and not a charitable institution, and I take it they will have to go . . .

  — «Прозрения»
  •  

Воспоминания не мертвы, это живые существа, которые дремлют, пока их не трогают, но начинают расти и принимают порой самые неожиданные формы, если их постоянно тревожить.

  — «Препарат под микроскопом»
  •  

Если мы не прикончим войну, война прикончит нас.

  — «Необходима осторожность»
  •  

...женщины неизвестно почему склонны думать, что если уж человек в чем-то силён, значит, он всесилен.

  — «Филмер»
  •  

Как и все очень тучные люди, он воображал, что ничего не ест.

  — «Правда о Пайкрафте»
  •  

Человек, который жрёт, как свинья, должен и выглядеть, как свинья.

  — «Правда о Пайкрафте»
  •  

Мысль — удивительная вещь: то она течет медленно, как смола, то вспыхивает мгновенно, как молния.

  — «Чудотворец»
  •  

Наша истинная национальность — это человечество.

 

Our true nationality is mankind.

  — «Очерки истории цивилизации», глава 41
  •  

Никто из нас не знает, что скрывается иногда за благообразной внешностью человека. Все мы — только одна видимость, только гробы повапленные.

  — «Волшебная лавка»

Россия в тенях (1920)Править

  •  

Перед лицом гигантских трудностей они стараются построить на обломках прошлого новую Россию. Можно оспаривать их идеи и методы, называть их планы утопией, можно высмеивать то, что они делают, или бояться этого, но нельзя отрицать того, что в России сейчас идёт созидательная работа. Часть большевиков действительно твердолобые, доктринёры и необучаемые люди, фанатики, верящие в то, что одно лишь уничтожение капитализма, отмена торговли и денег и стирание всех классовых различий само по себе обеспечит приход некоего унылого «золотого века». Среди них есть и такие тупицы, которые способны отменить преподавание химии, если только не заверить их, что это «пролетарская» химия, или наложить запрет на любой орнамент, как реакционный, если в нём не фигурирует сочетание букв РСФСР...[3]перевод с уточнениями

 

And in the face of gigantic difficulties they are trying to rebuild a new Russia among the ruins. We may quarrel with their principles and methods, we may call their schemes Utopian and so forth, we may sneer at or we may dread what they are doing, but it is no good pretending that there is no creative effort in Russia at the present time. A certain section of the Bolsheviks are hard-minded, doctrinaire and unteachable men, fanatics who believe that the mere destruction of capitalism, the disuse of money and trading, the effacement of all social differences, will in itself bring about a sort of bleak millennium. There are Bolsheviki so stupid that they would stop the teaching of chemistry in schools until they were assured it was "proletarian" chemistry, and who would suppress every decorative design that was not an elaboration of the letters R.S.F.S.R. ...[2]

  — 4. Созидательная работа в России.

Открытый заговор (1928)Править

  •  

Мир претерпевает грандиозные изменения. Никогда ранее условия жизни не менялись так значимо и так стремительно, как они изменялись для человечества за последние пятьдесят лет. Мы несемся в потоке сменяющих друг друга событий и не имеем возможности измерить все возрастающую их скорость. Мы только сейчас начинаем осознавать штормовую силу и мощь тех перемен, которые обрушились на нас. — I. Современный кризис в делах человечества

  •  

Должно произойти преобразование, перенастройка. Но что за перенастройка?
Хотя никто из нас еще не знает, каким именно образом эта великая перенастройка должна будет осуществиться, во всем мире сейчас ощущается, что нам предстоит то ли перенастройка, то ли глобальная катастрофа. Все больше людей чувствуют, что этот переход не пройдет гладко и без потерь. — I. Современный кризис в делах человечества

  •  

Для большинства из нас, начинающих осознавать необходимость жить по-новому, становится довольно очевидно, что государство, которое определяет строй нашей жизни, необходимо переформатировать так, чтобы оно отвечало новым требованиям к нему. Но для этого мы должны в первую очередь привести в порядок наш собственный разум. Почему мы только сейчас очнулись и увидели всю глубину кризиса в человеческих делах? Ведь прогрессирующие изменения шли с постоянным ускорением в течение пары веков! Должно быть, мы все были очень ненаблюдательны, а наши знания, в том виде, в котором они к нам пришли, были неупорядочены в наших головах, и наша реакция на этот кризис была неясной и сбивчивой, иначе мы наверняка давно осознали бы, какие громадные проблемы бросают нам вызов.
<...>
По сути, Открытый Заговор должен стать интеллектуальным перерождением. — III. Мы должны оздоровить наш разум и привести его в порядок

  •  

Чтобы избежать войн, которые положительно являются злом, и достичь новых уровней процветания и могущества, которые уже сейчас становятся осязаемыми, требуется эффективный мировой контроль не только за вооруженными силами, но и за производством и перемещением предметов широкого потребления, а также за миграцией и ростом населения. Абсурдно мечтать о мире и общественном прогрессе без такого уровня контроля. Эти вещи гарантируют, что при постоянно растущем высвобождении и расширении человеческих возможностей способность и энергия большого количества людей может быть направлена на полезную деятельность научного исследования и творчества. — VI. Цель — современная религия

Опыт автобиографии (1934)Править

  •  

Я сошелся с ним [с Альфредом Милнером] в одном любопытном заведении вроде клуба — туда приходили поговорить и пообедать — под названием «Коэффициент», проводившем каждый месяц с 1902 по 1908 год заседания, на которых обсуждалось будущее нашей загадочной империи, то подающей надежды, то их мгновенно разбивающей. Эти разговоры сыграли важную роль в моем образовании. Благодаря им я впервые в жизни составил себе достаточно полное представление о многих процессах, происходящих в современной английской политике, и о мышлении среды, в которой организуются и принимаются решения.
В этом смысле наш клуб был именно тем, что, видимо, прочно исчезло из нынешней английской жизни. Там витал дух свободного сомнения, по крайней мере — потенциально в виде благого намерения. Мы как бы постоянно спрашивали: «Что мы делаем с миром? Что собираемся делать?» Возможно, правильнее сказать так: «Что делают с нашим миром? Что мы сделаем в ответ?»
<…>
...Бертран Рассел решительно порвал с клубом. Произошел спор, при котором я, к сожалению, не присутствовал. Хьюинз, Эмери и Маккиндер заявили, что они фанатично преданы империи. «Это моя империя, права она или нет», — говорили они. Рассел отвечал, что массу вещей он ставит выше империи. Он бы скорее дал погибнуть империи, чем пожертвовал свободой. Если эту преданность клуб собирается исповедовать... И ушел, как типичный либерал-эгоцентрик, не посоветовавшись со мной. Позже мне передали смысл спора. Я сказал, что полностью на его стороне. Империя — удобство, но не божество[4].

  •  

Я сознаюсь, что подходил к Сталину с некоторым подозрением и предубеждением. В моём сознании был создан образ очень осторожного, сосредоточенного в себе фанатика, деспота, завистливого, подозрительного монополизатора власти. <…> Я ожидал встретить безжалостного, жестокого доктринёра и самодовольного грузина-горца, чей дух никогда полностью не вырывался из родных горных долин. Но я вынужден был признать, что под его руководством Россия была не только сверхтиранизирована и приведена в упадок, она была отрегулирована и возрождается. <…> Все смутные слухи, все подозрения для меня перестали существовать навсегда, после того, как я поговорил с ним несколько минут. <…> Однако ум Сталина был почти так же ограничен, ограничен в доктринах Ленина и Маркса, как и умы выдрессированных сотрудников британской разведки и дипломатии (о которых я уже отозвался весьма нелестно). Он был точно таким же негибким. <…> Иногда мне хотелось сдвинуть его с неприступных позиций, и иногда это, кажется, удавалось, но как только Сталин чувствовал под ногами зыбкую почву, он находил опору в какой-нибудь испытанной временем фразе и продолжал отстаивать свои ортодоксальные взгляды. <…> Я никогда не встречал человека более искреннего, порядочного и честного; в нём нет ничего тёмного и зловещего, и именно этими его качествами следует объяснить его огромную власть в России. — гл. 9, 9; перевод с англ. яз., Wells, H.G. (1934), Experiment in Autobiography, New-York, p. 685-690.

 

I confess that I approached Stalin with a certain amount of suspicion and prejudice. A picture had been built up in my mind of a very reserved and self-centred fanatic, a despot without vices, a jealous monopolizer of power. <…> I still expected to meet a ruthless, hard—possibly doctrinaire—and self-sufficient man at Moscow; a Georgian highlander whose spirit had never completely emerged from its native mountain glen. Yet I had had to recognize that under him Russia was not being merely tyrannized over and held down; it was being governed and it was getting on. <…> All such shadowy undertow, all suspicion of hidden emotional tensions, ceased for ever, after I had talked to him for a few minutes. <…> But Stalin was almost as much a trained mind, trained in the doctrines of Lenin and Marx, as those governess-trained minds of the British Foreign Office and diplomatic service, of which I have already written so unkindly. He was as little adaptable. <…> Sometimes I seemed to get him moving as I wanted him to move, but directly he felt he was having his feet shifted, he would clutch at some time-honoured phrase and struggle back to orthodoxy. <…> I have never met a man more candid, fair and honest, and to these qualities it is, and to nothing occult and sinister, that he owes his tremendous undisputed ascendency in Russia.[5]

О Герберте УэллсеПравить

  •  

Как передать всю силу воздействия, оказанного Уэллсом на моё формирование как человека; наверное, не на одно моё? Порою я думаю: в Аду двух мировых войн, в Чистилище великих социальных битв нашего века, в двусмысленном Раю его научного и технического прогресса, иной раз напоминающего катастрофу, многие из нас, тихих гимназистиков и «коммерсантиков» начала столетия, задохнулись бы, растерялись, сошли бы с рельсов, если бы не этот Поводырь по непредставимому.

  Лев Успенский, «Записки старого петербуржца»
  •  

Уэллс — Просперо всех дивных новых миров его разума и Шекспир научной фантастики.

 

Wells is the Prospero of all the brave new worlds of the mind, and the Shakespeare of science fiction.

  Брайан Олдисс «Billion Year Spree: the History of Science Fiction»

См. такжеПравить

ИсточникиПравить

  • Герберт Джордж Уэллс. Опыт автобиографии. Откровения и заключения одного вполне заурядного ума (начиная с 1866 года) = Experiment in Autobiography. Discoveries and Conclusions of a Very Ordinary Brain (Since 1866). — М.: Ладомир, Наука, 2007. — С. 389-391.
  • Wells, Herbert George. Experiment in Autobiography. Discoveries and Conclusions of a Very Ordinary Brain (Since 1866). — Philadelphia and New York: J. B. Lippincott, 1967.
  • Герберт Джордж Уэллс. Открытый заговор / С предисловием профессора М. Ю. Катасонова. — М.: Издательский дом «Кислород», 2021.

ПримечанияПравить

  1. Большая книга афоризмов (изд. 9-е, исправленное) / составитель К. В. Душенко — М.: изд-во «Эксмо», 2008.
  2. Russia in the Shadows by H. G. Wells
  3. Герберт Уэллс. Россия во мгле. Собрание сочинений в 15-ти томах. Т. 15 / пер. И. Виккер, В. Пастоев. — М.: Правда, 1964.
  4. Опыт автобиографии, 2007
  5. Experiment in Autobiography by H. G. Wells, 1934