Высокогорные стихи

«Высокогорные стихи» — стихотворный сборник Николая Асеева. Опубликован в 1938 году.

ЦитатыПравить

  •  

Стране
Стране не до слёз,
Стране не до слёз, не до шуток:
у ней
у ней боевые дела, —
я видел,
я видел, как на парашютах
бросаются
бросаются люди с крыла.
Твой взгляд разгорится,
Твой взгляд разгорится, завистлив,
румянец
румянец скулу обольёт,
следя,
следя, как, мелькнувши,
следя, как, мелькнувши, повисли
в отвесный
в отвесный парящий полёт. <…>
Казалось:
Казалось: уж воздух их выпил,
и горем
и горем примята толпа,
и вдруг,
и вдруг, как надежда,
и вдруг, как надежда, как вымпел,
расправился
расправился жёлтый тюльпан!
Барахтаться
Барахтаться и кувыркаться
на быстром
на быстром отвесном пути
и в шелковом
и в шелковом шуме каркаса
внезапно
внезапно опору найти.
Страна моя!
Страна моя! Где набрала ты
таких
таких нарассказанных слов?
Здесь молодость
Здесь молодость бродит крылата
и старость
и старость не клонит голов.
И самая ревность
И самая ревность и зависть
глядят,
глядят, запрокинувшись,
глядят, запрокинувшись, ввысь,
единственной
единственной мыслью терзаясь:
таким же
таким же полётом нестись.

  — «Вдохновенье», 1934

  •  

Видишь —
Видишь — как в отдаленье
дремлющими слонами
горы,
горы, согнув колени,
вздыбились перед нами.
Дымною круглясь спиною,
лоб отвернув белесый,
млеют судьбой иною
дремлющие
дремлющие колоссы.
Вот они —
Вот они — ближе, круче,
можно рукой потрогать
севшей на землю тучи
каменные отроги. <…>
Новый
Новый Кавказ свой
Новый Кавказ свой строят
кровники и абреки. <…>
Пухнут в нагорьях ягоды
ясного электричества.
Помнишь, —
Помнишь, — в таком вот поезде
резкостью сна заклятого
стало
стало начало повести
в наши глаза
в наши глаза заглядывать.

  — «Въезд», 1933

  •  

Смотри, как туго стянут стан,
смотри, как перекошен рот,
вразлет советский Дагестан
крутые пропасти берет!
<…>
Скрипенье арб, рёв буйволиц —
летящим эхом далеко
в любую пропасть провались,
наследье каменных веков.
<…>
А ты — на лёгкого коня,
копыта не задев скалой,
чтоб воздух пел, в ушах звеня,
лети — с откинутой полой.

Бока в рубцы! Скорей, скорей —
в облёт вперёд ушедших стран.
С зари к заре! С зари к заре!
Вперёд, советский Дагестан!

  — «Дагестан», 1933

  •  

Хоть всей премудрости тома
подставь себе под локоть...
А женщина? Она — сама.
Её — не надо трогать.

  — «Концовка», 1934

  •  

Напиши хоть раз ко мне
Напиши хоть раз ко мне такое же большое
и такое ж
и такое ж жаркое письмо,
чтоб оно
чтоб оно топорщилось листвою
и неслось
и неслось по воздуху само.
Чтоб шумели
Чтоб шумели шелковые ветви,
словно губы,
словно губы, спутавшись на «ты». <…>
Чтоб до часа утра,
Чтоб до часа утра, до шести нам,
голову
голову откинув на руке,
пахло земляникой
пахло земляникой и жасмином
в каждой
в каждой перечёркнутой строке.
У жасмина
У жасмина запах свежей кожи,
земляникой
земляникой млеет леса страсть.
Чтоб и позже —
Чтоб и позже — осенью погожей —
нам не разойтись,
нам не разойтись, не запропасть.

  — «Летнее письмо», 1934

  •  

От ногтя до ногтя, с подошв до кистей
я всё обвиняю в тебе:
смешенье упрямства и темных страстей
и сдачу на милость судьбе.

  — «Остыванье», 1935

  •  

Берега
Берега отдаются сумеркам
под жестокую
под жестокую медь зари.
Ночь летит
Ночь летит с парашюта кувырком,
как ни вспыхивай,
как ни вспыхивай, ни гори.
За спиною
За спиною режет пропеллер
наше прошлое
наше прошлое без следа...
Берега
Берега навзрыд захрапели,
и без памяти
и без памяти спит вода.

  — «По Оке на глиссере», 1934

  •  

Ребёнок — облако
выходит
из пелёнок гор.
Потом, потягиваясь тельцем,
он по изложьям горным стелется,
То в птицу превратясь,
то — в рысь, —
летит, вытягиваясь ввысь,
туда, где горы давит туча,
синя, сурова и сверкуча. — приведено полностью

  — «Рождение облака», 1933-1938

  •  

Под тёплым весенним крутым дождем
стоит ваш дом.
<…>
Струится, бормочет и каплет с крыш
весна и тишь.
Мы с домом под ливнем — мокры, как мышь...
Струится с крыш.
<…>
Губы, перетравленные ложью,
сложенной на тысячу ладов;
груди, перетроганные дрожью
рано наступивших холодов.

  — «Роман прошлого года», 1933-1938

  •  

Едет счастье, едет, едет,
еле слышен шины хруст,
медленно на велосипеде
катит драгоценный груз.
Он руками обнял стан ей,
самый близкий, самый свой.
А вокруг зари блистанье,
запах ветра, шелест хвои.
Милая бочком уселась
у рогатого руля.
Ветер проявляет смелость,
краем платья шевеля.

  — «Счастье», 1935