Открыть главное меню

Сумеречный дозор

роман российского писателя-фантаста Сергея Лукьяненко, третий в цикле «Дозоры»

«Су́меречный Дозо́р» — фантастический роман Сергея Лукьяненко, третий из серии романов о жизни Иных.

ЦитатыПравить

  •  

Данный текст безразличен делу Света.

  — Ночной Дозор
  •  

Данный текст безразличен делу Тьмы.

  — Дневной Дозор

Ничьё времяПравить

  •  

Нет более понимающего собеседника, чем ты сам.

  — Автор
  •  

Все долго вздыхали и высказывали в адрес моего парикмахера нелестные пожелания. Исполнись они — и парикмахеру было бы суждено остаток лет остригать шерсть с плешивых баранов. Причем почему-то в Таджикистане. Видимо, это было самым страшным парикмахерским проклятием…

  — Антон Городецкий
  •  

Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки — всё равно что жениться по залёту.

  — Антон Городецкий
  •  

Нет, я понимаю, настоящие профессионалы не обращают внимания на такие мелочи. Если Джеймс Бонд и заходит в туалет, то только для того, чтобы подслушать чужой разговор или ухлопать затаившегося в смывном бачке злодея.
Но мне-то здесь жить! — во временной квартире, где поселился Антон, нет унитаза

  — Антон Городецкий
  •  

Маги его уровня не ошибаются по мелочам. Их ошибки — это пылающие города, кровавые войны и импичменты президентов. Но никак не забытые бытовые удобства. — про Гесера

  — Антон Городецкий
  •  

На барде были заношенные джинсы и очень занятная футболка — десантник в русском обмундировании огромным ножом перерезал горло негру в американской форме. Ниже шла гордая надпись: «Мы можем напомнить, кто выиграл вторую мировую войну!» — при первой встрече с Ласом

  — Антон Городецкий
  •  

Песня как песня, совершенно цензурная, даже про любовь. Видеоряд был странный. Мы его снимали в больнице для лиц с нарушениями двигательных функций. Поставили стробоскопы в зале, включили песню «Есаул, есаул, что ж ты бросил коня» и позвали больных — танцевать. Они и танцевали под стробоскоп. Как могли. А потом на эту картинку мы новый звукоряд положили. Очень стильно вышло. Но показывать это и впрямь нельзя. Нехорошо как-то.

  — Лас
  •  

— Вот ты вроде одну песню услышал - она плохому учит?
— По-моему, она издевается, — сказал я. — Над плохим.
— Спасибо, — грустно сказал Лас. — Но ведь в чём беда — многие не поймут. Решат, что это всерьёз.
— Так решат дураки, — пытался я утешить непризнанного барда.
— Так их-то больше! — воскликнул Лас. — А протезы головы пока несовершенны…

  — Лас, Антон Городецкий
  •  

Есть повод для гордости. Мне не потребовалось и десятка лет чтобы окончательно перестать быть человеком.

  — Антон Городецкий
  •  

Ополоумевший вампир — это страшно.
Хуже него только уравновешенный вампир.

  — Антон Городецкий
  •  

— Мне… трудно приближаться к старикам.
Признание было откровенным и неожиданным. Я что-то промычал и в уточнения вдаваться не стал.
— Я чувствую в них то, чего лишён, — всё же пояснил вампир. — Смертность.
— Завидно? — не удержался я.
— Страшно.

  — Витезслав, Антон Городецкий
  •  

У золотых рыбок надо просить не три желания, а всемогущество. Или, на худой конец, бассейн с золотыми рыбками.

  — Тимур Борисович
  •  

Ты говоришь, что кто-то из наших поступил нечестно, переиграв шулера? Так вот, это, может быть, и нечестно, но правильно! Вы всё время возмущаетесь, когда вам дают сдачу вашей же фальшивой монетой… что ж, всё легко изменить. Начните играть честно.

  — Антон Городецкий
  •  

— Мать всё-таки главное для ребёнка, — с видом Выготского, Пиаже или иного мэтра детской психологии сказал Лас. — Биологически так обусловлено. Мы, самцы, всё-таки в первую очередь заботимся о самке. А самки — о детёныше.

  — Лас
  •  

— Женщинам позволено проявлять лишние эмоции, — сухо сказал Гесер. — Даже самым мудрым женщинам. А мужчины на то и существуют, чтобы защитить и свою женщину, и своего ребёнка.

  — Гесер
  •  

— Что делать, если не уверен, что поступил правильно? Если мучаешься вопросом, прав или нет?
— Идти в Тёмные, — без колебаний ответила Светлана. — Они не мучаются.
— И это весь ответ?
— Это единственный ответ. И вся разница между Светлыми и Тёмными. Её можно назвать совестью, можно назвать нравственным чувством. Суть одна.

  — Антон Городецкий, Светлана

Ничьё пространствоПравить

  •  

Не человека надо лечить, а всю Землю.
Или хотя бы эту одну шестую часть земли. С названием гордым Русь.

  — Антон Городецкий
  •  

Ох уж мне эти дачные фанаты! Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?

  — Антон Городецкий
  •  

Люди — вот они куда опаснее животных…

  — Арина
  •  

Вы же не станете обвинять человека, читающего де Сада, в намерении кого-либо замучить?

  — Арина
  •  

Ай да эксперимент! Куда там нацистским докторам, калечащим тело! Тут под скальпель легли души…

  — Антон Городецкий
  •  

Сила ночи, сила дня — одинаково фигня.

  — Эдгар
  •  

— Писатель тоже имеет право на хандру, — сказал я.
— Если пишет детские книги — то не имеет! — сурово ответила Светлана. — Детские книги должны быть добрыми. А иначе — это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

  — Антон Городецкий, Светлана
  •  

Всё-таки мужчина чувствует себя гораздо сильнее, когда его женщина напугана.

  — Антон Городецкий
  •  

Но мы не верим ни в богов, ни в Бога. Мы сами — свои собственные боги и свои собственные демоны.

  — Антон Городецкий
  •  

Не любят в нашей стране ставить памятники на полях поражений.
Может быть, потому и с победами не всё гладко?

  — Антон Городецкий
  •  

— Счастье надо искать в духовном богатстве! — отбрила Арина. — А не в ваннах с пузырьками или тёплом сортире.

  — Арина
  •  

В России так заведено — в Сибирь али ссылают, али сами бегут.

  — Арина
  •  

Противно… быть паразитом.

  — Светлана

Ничья СилаПравить

  •  

После такого отдыха надо больничный брать.

  — Антон Городецкий
  •  

Не путай потенциальную энергию с кинетической!

  — Гесер
  •  

…всем нужен смысл жизни. Высший смысл. И людям, и Иным. Даже если этот смысл — ложный.

  — Гесер
  •  

При наличии чёрного цвета серый считается белым.

  — Антон Городецкий
  •  

Тысяча лет — достаточный срок, чтобы научиться парировать любые выпады подчинённых. Да так, что те придут, кипя от возмущения, а уйдут преисполненные любви и уважения к шефу. Опыт — огромная сила. Пострашнее магической.

  — Антон Городецкий
  •  

— Ты же понимаешь — Сила нам сейчас не нужна.
— А что нужно? — полюбопытствовал Гесер.
— Хитрость и терпение. Первого вам с Завулоном не занимать. А второго вы никогда не дождётесь от взволнованной матери.

  — Антон Городецкий, Гесер
  •  

Вначале будешь прыгать, потом спрашивать разрешения.

  — Эдгар
  •  

На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Тёмный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

  — Антон Городецкий
  •  

В тебе… нет власти… надо мной… Антон Городецкий!

  — Антон Городецкий
  •  

— А я — аэрофоб, — с гордостью сказал Лас. — Нет, если очень надо, то литр виски помогает поверить в аэродинамику.

  — Лас
  •  

— Вы убиваете… ради пищи, — сказал я.
— А ради власти, ради денег, ради забавы — более благородно?

  — Антон Городецкий, Костя
  •  

Почему требуется стать самым сильным, чтобы позволить себе слабость?

  — Антон Городецкий
  •  

Чисто русский способ — решать проблемы при помощи стакана водки.

  — Гесер
  •  

Мы все приговорены к смерти с самого рождения.
Но мы хотя бы можем дожить до смерти.

  — Антон Городецкий
  •  

— Как ты думаешь, Антон, а можно прожить тысячи лет и по-прежнему жалеть людей?
— Жалеть? — уточнил я.
Гесер кивнул:
— Именно жалеть. Не любить — не в наших силах любить весь мир. Не восхищаться — мы слишком хорошо знаем, что это такое — человек.
— Жалеть, наверное, можно, — кивнул я. — Но к чему ваша жалость, шеф? Она пуста и бесплодна. Иные не делают человеческий мир лучше.
— Делаем, Антон. Как бы там ни было, но делаем. Поверь старику, который многое повидал.
— Но всё-таки…
— Я жду чуда, Антон.
Я вопросительно посмотрел на Гесера.
— Не знаю, какого именно. Что все люди обретут способности Иных. Что все Иные вновь станут людьми. Что однажды всё-таки деление пройдёт не по признаку «человек или Иной», а по признаку «хороший или плохой».

  — Гесер, Антон Городецкий
  •  

Лас: Какой такой иной?
Антон Городецкий: Маг. Не волнуйся — Светлый маг.
Лас: Ты возмужал, Гарри Поттер

  •  

Вперед, бледнолицый Блэйд!

  — Лас
  •  

Я прошёл через «должен» — прошёл в слезах и соплях, интеллигентских самокопаниях и самооправданиях. Я прошёл через «могу» — в комплексах и потугах мага третьего уровня, Иного, достигшего своего потолка. Я прошёл через «хочу» — через эмоции и страсти, гнев и жалость.
Теперь я просто делаю то, что должен делать.

  — Антон Городецкий
  •  

Самая чистая, самая показательная победа — когда соперник признаёт твою правоту. Сдаётся без боя. Переходит под твои знамёна.

  — Антон Городецкий
  •  

Если все люди станут магами… Сегодня тебе в трамвае нахамят, а завтра — испепелят на месте. Сегодня неприятному соседу дверь гвоздиком поцарапают или анонимку в налоговую напишут, а завтра порчу напустят или кровь высосут. Обезьяна на мотоцикле только в цирке хороша, а не на городских улицах… А уж тем более — обезьяна с автоматом.

  — Лас
  •  

А обязательно было телепортироваться через канализацию?

  — Лас
  •  

Небо не для нас.
Нам не дано летать.
И всё, что мы можем, — это постараться не падать.

  — Антон Городецкий