Арина Родионовна

Ари́на Родио́новна (10 [21] апреля 1758 — 31 июля [12 августа] 1828) — крепостная, принадлежавшая семье Ганнибалов, няня Александра Сергеевича Пушкина, который на всю жизнь сохранил к ней трогательное отношение.

Арина Родионовна
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Цитаты об Арине РодионовнеПравить

  •  

Всегда, приветами сердечной доброты,
Встречала ты меня, <…>
Когда <…>
Ходил я навещать изгнанника поэта <…>.
Ты набирала нам затейливый обед!
Сама и водку нам, и брашна подавала,
И соты, и плоды, и вина уставляла
На милой тесноте старинного стола!
Ты занимала нас, добра и весела,
Про стародавних бар пленительным рассказом.
Мы удивлялися почтенным их проказам,
Мы верили тебе, и смех не прерывал
Твоих бесхитростных суждений и похвал;
Свободно говорил язык словоохотный…[1]

  Николай Языков, «К няне А. С. Пушкина», 1826
  •  

Мы пировали. Не дичилась
Ты нашей доли — и порой
К своей весне переносилась
Разгорячённою мечтой;..[1]

  — «На смерть няни А. С. Пушкина», 1830
  •  

О «минутных друзьях» Пушкина, о минутных возлюбленных, о собутыльниках, сотрапезниках, о литературной мошкаре, вившейся вокруг него, о людях, видавших его раз в жизни, о людях, с которыми он однажды помылся в бане, знаем мы много, иногда слишком много. То же — о крупных и мелких врагах <…>. А вот о той, которая любила его так беззаветно и бескорыстно, о той, кому он столь многим обязан, кого сам любил верно и крепко, вернее возлюбленных, крепче матери, — мы знаем гораздо меньше, чтобы не сказать — слишком мало.
Странно: не знаем даже её фамилии. Так и осталась она в истории российской только с именем и отчеством, как жены и матери былинных богатырей, как сами богатыри <…>. Что ж, может быть — так ей и пристало. Явилась из толщи народа русского, с песней и сказкою на устах прошла перед нами — и сама стала наполовину сказкою. Она почти легендарна, как легендарны Баян, Гомер, Оссиан

  Владислав Ходасевич, «Арина Родионовна», 7 января 1929

Александр ПушкинПравить

  •  

… вечером слушаю сказки — и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания. Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма![1]Пушкин записал их, видимо, со слов Арины Родионовны, и воспользовался тремя для собственных сказок о царе Салтане, Балде и Мёртвой царевне) (ещё одну обработал Василий Жуковский для «Сказки о царе Берендее»)[2]

  письмо Л. С. Пушкину, 1-я половина ноября 1824
  •  

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя <…>.

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой поутру шла.

  «Зимний вечер», 1825
  •  

Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!
Одна в глуши лесов сосновых
Давно, давно ты ждёшь меня.

  «Няне», 1826
  •  

Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет — уж за стеною
Не слышу я шагов её тяжёлых,
Ни кропотливого её дозора.

  «Вновь я посетил…», 26 сентября 1835

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 Вересаев В. В. Пушкин в жизни. — 6-е изд. — М.: Советский писатель, 1936. — VIII.
  2. Томашевский Б. В. Примечания к записям сказок // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в 10 томах. Т. 3. Стихотворения, 1827—1836. — 2-е изд., доп. — М.: Академия наук СССР, 1957.