Тошнота (роман)

«Тошнота» (фр. La Nausée, первое название «Меланхолия») — роман 1938 года Жан-Поля Сартра, самое известное его художественных произведение.

ЦитатыПравить

  • Вот этого как раз и надо остерегаться — изображать странным то, в чем ни малейшей странности нет.
  • Думаю, что изменился я, — это самое простое решение. И самое неприятное. Но все же я должен признать, что мне свойственны такого рода внезапные превращения.
  • Время слишком емкое, его не заполнишь. Что в него не опустишь, все размягчается и растягивается.
  • Мои воспоминания — словно золотые в кошельке, подаренном дьяволом: откроешь его, а там сухие листья.
  • На сотню мертвых историй приходятся одна-две живые.
  • По-моему, понятие «приключение» можно определить так: событие, которое выходит за рамки привычного, хотя не обязательно должно быть необычным.
  • Что-то начинается, чтобы прийти к концу: приключение не терпит длительности; его смысл в его гибели.
  • Три часа. Три часа — это всегда слишком поздно или слишком рано для всего, что ты собираешься делать. Странное время дня.
  • Я знаю, мне хватит четверти часа, чтобы дойти до крайней степени отвращения к самому себе.
  • Так вот что такое Тошнота, значит, она и есть эта бьющая в глаза очевидность? А я-то ломал себе голову! И писал о ней невесть что! Теперь я знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и всё. Но мне это безразлично. Странно, что всё мне настолько безразлично, меня это пугает. А пошло это с того злополучного дня, когда я хотел бросить в воду гальку. Я уже собрался швырнуть камень, поглядел на него, и тут-то всё и началось: я почувствовал, что он существует. После этого Тошнота повторилась ещё несколько раз: время от времени предметы начинают существовать в твоей руке.
  • Вот ход моих рассуждений: для того, чтобы самое банальное происшествие превратилось в приключение, достаточно его РАССКАЗАТЬ. Это-то и морочит людей; каждый человек — всегда рассказчик историй, он живет в окружении историй, своих и чужих, и все, что с ним происходит, видит сквозь их призму. Вот он и старается подогнать свою жизнь под рассказ о ней. Но приходится выбирать: или жить, или рассказывать.
  • Прошлое — это роскошь собственника.
  • А где бы я стал хранить свое прошлое? Прошлое в карман не положишь, надо иметь дом, где его разместить.
  • Когда ты хочешь что-то понять, ты оказываешься с этим «что-то» лицом к лицу, совсем один, без всякой помощи, и все прошлое мира ничем не может тебе помочь. А потом это «что-то» исчезает, и то, что ты понял, исчезает вместе с ним.
  • По-моему, мир только потому не меняется до неузнаваемости за одну ночь, что ему лень.
  • Моя мысль — это я: вот почему я не могу перестать мыслить. я существую, потому что мыслю, и я не могу помешать себе мыслить.
  • Существую. Это что-то мягкое, очень мягкое, очень медленное. И легкое — можно подумать, оно парит в воздухе. Оно подвижно. Это какие-то касания — они возникают то здесь, то там и пропадают. Мягкие, вкрадчивые. У меня во рту пенистая влага. Я проглатываю её, она соскальзывает в горло, ласкает меня, и вот уже снова появилась у меня во рту постоянная лужица беловатой жидкости, которая — ненавязчиво — обволакивает мой язык. Эта лужица — тоже я. И язык — тоже. И горло — это тоже я.
  • Вторник. Ничего нового. Существовал.
  • На мой взгляд людей так же невозможно ненавидеть, как невозможно их любить.
  • Любая из грядущих минут может стать минутой вашей смерти, и, зная это вы способны улыбаться. Ну разве это не достойно восхищения?
  • В дни объявления войны незнакомые люди обнимаются друг с другом, с наступлением очередной весны они расточают друг другу улыбки.
  • Все сущее рождается беспричинно, продолжается по недостатку сил и умирает случайно.
  • Сначала надо оказаться в каких-то исключительных обстоятельствах, а потом ощутить, что вносишь в них порядок. Если эти условия соблюдены, мгновенье становится совершенным.
  • Глупо все время оставаться стоиком — растратишь себя по пустякам.
  • Я свободен: в моей жизни нет больше никакого смысла — все то, ради чего я пробовал жить, рухнуло, а ничего другого придумать я не могу.