Золотой горшок: различия между версиями

4 байта добавлено ,  1 год назад
м
хорошо
м (лилия)
м (хорошо)
 
{{Q|… чрез Чёрные ворота в Дрездене стремительно шёл {{comment|молодой человек|Ансельм}} и как раз попал в корзину с яблоками и пирожками, которыми торговала старая, безобразная женщина, — и попал столь удачно, что часть содержимого корзины была раздавлена, а всё то, что благополучно избегло этой участи, разлетелось во все стороны, и уличные мальчишки радостно бросились на добычу, которую доставил им ловкий юноша!|Оригинал=|Комментарий=вигилия первая}}
 
{{Q|— Да, — прибавил {{comment|он|конректор Паульман}}, — бывают частые примеры, что некие фантазмы являются человеку и немало его беспокоят и мучат; но это есть телесная болезнь, и против неё весьма помогают [[пиявки]], которые должно ставить, с позволения сказать, к заду, как доказано одним знаменитым уже умершим учёным.|Оригинал=|Комментарий=вигилия вторая}}
 
{{Q|И вот однажды случилось, что он, возвращаясь с далёкой прогулки, проходил мимо того замечательного [[бузина|бузинного]] куста, под которым он, как бы под действием неких чар, видел так много [[чудес]]ного: он почувствовал удивительное влечение к зелёному родному местечку на траве; но едва он на него сел, как всё, что он тогда созерцал в небесном [[восторг]]е и что как бы чуждою силою было вытеснено из его души, снова представилось ему в живейших красках, будто он это вторично видел. Даже ещё яснее, чем тогда, стало для него, что прелестные синие глазки принадлежат золотисто-зеленой [[змея|змейке]], извивавшейся в середине бузинного дерева, и что в изгибах её стройного тела должны были сверкать все те чудные [[хрусталь]]ные звуки, которые наполняли его [[блаженство]]м и восторгом. И так же, как тогда, в день вознесения, обнял он бузинное дерево и стал кричать внутрь его ветвей: «Ах! ещё раз только мелькни, и взвейся, и закачайся на ветвях, дорогая зелёная змейка, чтобы я мог увидеть тебя... Ещё раз только взгляни на меня своими прелестными глазками!.. Ах! я люблю тебя и погибну от печали и скорби, если ты не вернешься!» Но всё было тихо и глухо, и, как тогда, совершенно невнятно шумела бузина своими ветвями и листами. Однако студенту Ансельму казалось, что он теперь знает, что шевелится и движется внутри его, что так разрывает его грудь [[боль]]ю и бесконечным томлением. «Это то, - сказал он самому себе, - что я тебя всецело, всей душой, до смерти [[любовь|люблю]], чудная [[золото|золотая]] змейка; что я не могу без тебя жить и погибну в безнадёжном [[страдание|страдании]], если я не увижу тебя снова и не буду обладать тобою как возлюбленною моего сердца... Но я знаю, ты будешь моя, - и тогда исполнится всё, что обещали мне дивные сны из другого, высшего мира». Итак, студент Ансельм каждый вечер, когда солнце рассыпало по верхушкам деревьев свои золотые искры, ходил под бузину и взывал из глубины души самым жалостным голосом к ветвям и листьям и звал дорогую возлюбленную, золотисто-зелёную змейку.|Комментарий=вигилия четвёртая}}