Корней Иванович Чуковский: различия между версиями

→‎из статей и публицистики: оформление, дополнение
(уже можно отдельную статью делать)
(→‎из статей и публицистики: оформление, дополнение)
злые крокодилы.|Автор=«Бармалей»}}
 
=== изИз статей и публицистики ===
{{Q|Существует изрядное количество признаков, что пришёл какой-то новый, миллионный читатель, и это, конечно, радость, но беда в том, что имя ему - обыватель, он с крошечной, булавочной головкой. Читатель-микроцефал. И вот для такого микроцефала в огромном, гомерическом количестве стали печатать микроцефальные журналы и книги.|Автор=Чуковский К. Нат Пинкертон и современная литература}}
 
{{Q|...Кроме религиозного обожания, {{comment|ему|Шевченко}} никаких других чувств отпущено не было: он не умел «симпатизировать», любить, уважать, восторгаться — он умел только религиозно обожать.
Этот пьяный, лысый, оплеванный, исковерканный человек, когда садился за стол и брал в руки перо, становился как бы иереем: свершал богослужение пред своими покрытками, пред Днепром, пред самим собою — предо всем, что так или иначе покинуто. <...>
...У него был другой величайший дар: дар мести и безумного гнева.
Во всем мире я не знаю другого поэта с такой способностью к проклятию, к исступленной ярости, к негодованию, — как [[Тарас Григорьевич Шевченко|Шевченко]].
...У него нет «жалости», нет «симпатий», — он весь либо молитвенное обожание, либо нечеловеческий гнев...
Этот утонченный поэт, с таким грациозным, изысканным стихом, превративший украинскую речь в какую-то нежнейшую музыку, — чуть только им овладевала гневливость, начинал швыряться словами, как каменьями, становился дьявольски язвителен, груб, жесток, и, читая его стихи, буквально чувствуешь, как он топчет свою жертву ногами...
<...>
...Шевченко ничего другого не замечал, ни о чем другом не думал, и если бы это было иначе — разве мог бы он быть гениальнейшим псалмопевцем среди мировых поэтов.|Автор=[[s:Шевченко (Чуковский, 1909)|«Шевченко» (1909)]]|Комментарий=К 95-летию Шевченко}}
 
{{Q|Самый громкий успех выпадает теперь на долю того сочинителя, который изобрел для своих детских рассказов наиболее виртуозные методы воровства, грабежа и мошенничества. <br/> Все они стремятся к тому, чтобы дети стали знатоками, гурманами, лакомками убийств и жульничеств и приучились бы ценить преступления с точки зрения мастерства уголовных приемов. Теперь уж американских издателей не прельстишь похождениями каких-нибудь заурядных налетчиков. Подавай им художников этого дела, открывателей новых путей в области бандитского искусства! <br/> Эти новые пути заключаются, главным образом, в сочетании бандитизма с наукой и техникой. <…>
Без телевизоров, радаров, реактивных ракет не обходится ни один из нынешних бандитских рассказов. <br/> И знаменательно, что даже произведения так называемой научной фантастики насыщены теперь уголовщиной. <br/> В одном из номеров «Сюпермэна» изображается, например, жизнь на далекой планете Ууз. Вы ждете сказочных чудес и волшебств, но все, конечно, сводится к тому, что на планете Ууз тоже есть шайка бандитов, словно это не планета, а Чикаго. <br/> Впрочем, оказывается, что населить хулиганами звездное небо – это еще не предел современной американской фантастики. <br/> Юноша Джонни Квик, говорится в другом рассказе, угодил, при помощи некоей магической формулы, в 2048 год, то есть на сто лет обогнал нашу жизнь! И единственное, что он увидел у себя на родине в эту эпоху лучезарного будущего, это опять-таки шайку мазуриков!<ref>Корней Чуковский. [http://chukfamily.ru/Kornei/Critica/critica_new.php?id=164 Растление американских детей] // Литературная газета, 15 октября 1949.</ref>|Автор=«Растление американских детей», 1949}}
 
==== «Высокое искусство» ====
{{Q|В [[литература|литературе]] сохранилось немало смешных [[анекдот]]ов о [[ляпсус]]ах тех горе-переводчиков, которые то и дело попадают впросак из-за неполного, однобокого знания лексики чужого [[язык]]а.
В романе «Чернокнижников» [[Александр Васильевич Дружинин|А.В.Дружинина]] кто-то переводит русскую фразу:<ref>Собрание сочинений [[w:Дружинин, Александр Васильевич|А.В. Дружинина]], Санкт-Петербург, 1867 год, том VII, стр. 306</ref> «Кабинет его квартиры сыр» – при помощи такой французской ахинеи: «Mon logement est tres fromage»<ref group="комм."> «Le fromage» по-французски – сыр (молочный продукт). Таким образом, вместо фразы «кабинет его квартиры был сырым», во французском переводе оказалось, что «кабинет его квартиры был [[сыр]]ом».</ref>
[[Николай Семёнович Лесков|H.С.Лесков]] в романе «На ножах» сообщает, что одна из его героинь перевела выражение: «Canonise par le Pape» (то есть «причислен папой к лику святых»):<ref group="комм."> «Canonise par le Pape» по-французски – и в самом деле «канонинзирован». Однако, как раз во времена Лескова (после поражения во франко-прусской войне) на вооружении французской армии очень широко была распространена пушка марки «Canon», а вся страна была крайне озабочена реваншистскими настроениями. Именно поэтому (как ляпсус сознания) у переводчика и выстрелила фраза: «расстрелян»..., причём, не как-нибудь, а –– из пушки (между прочим, любимый каламбур [[Эрик Сати|Эрика Сати]]).</ref> «Расстрелян папой».<ref>[[Николай Семёнович Лесков|Н.С. Лесков]]. «На ножах». – Полное собрание сочинений, том 23. СПб., 1903 год, стр. 165</ref> <...>
[[w:Пыляев, Михаил Иванович|М.И. Пыляев]] в своей известной книге о замечательных чудаках рассказывает,<ref>[[w:Пыляев, Михаил Иванович|М.И. Пыляев]]. «Замечательные чудаки и оригиналы». СПб., 1898 год</ref> что один из этих чудаков, желая сказать: «Ваша [[лошадь]] в [[мыло|мыле]]», говорил: «Votre cheval est dans le savon!»<ref group="комм."> «Le savon» по-французски – это не просто [[мыло]], а кусок туалетного мыла. Весьма примечательно должна выглядеть лошадь, облепленная этими кусками.</ref>
Такими замечательными «чудаками» являются переводчики, не знающие [[фразеологизм]]ов того языка, с которого они переводят. Многие из них усвоили иностранный язык только по словарю, вследствие чего им неизвестны самые распространенные идиомы.<ref name="Корней"></ref>|Автор= «Высокое искусство»}}
 
{{Q|У [[Антон Павлович Чехов|Чехова]] сказано: «Тебя, [[брат]], заела среда».
Она перевела: «Ты встал в этот [[день]] (должно быть, в среду) не той ногой с кровати».
Такими ляпсусами буквально кишат страницы переводов мисс Фелл. Они в достаточной мере исказили её перевод.
Но представьте себе на [[минута|минуту]], что она, устыдившись, начисто устранила все свои ошибки и промахи, что «[[батюшка]]» стал у неё, как и сказано у Чехова, [[Батюшков]]ым, «[[каштан]]овое дерево» – [[Каштанка|Каштанкой]], «[[святой Франциск]]» – [[Добролюбов]]ым, – словом, что её перевод стал безупречным подстрочником, – всё же он решительно никуда не годился бы, потому что в нём так и осталось бы без перевода самое важное качество подлинника, его главная [[суть]], его стиль, без которого Чехов – не Чехов.<ref name="Корней">Корней Иванович Чуковский, «Высокое искусство». Москва: Советский писатель, 1968 год.</ref>|Автор=«Высокое искусство»}}
 
{{Q|Характерно, что в сороковых и пятидесятых годах XIX века своевольное обращение [[w:Введенский, Иринарх Иванович|Иринарха Введенского]] с подлинником казалось [[читатель]]ской массе нормальным и почти не вызывало [[протест]]ов. Вплоть до [[революция|революции]], то есть семьдесят лет подряд, из поколения в поколение, снова и снова они воспроизводились в печати и читались предпочтительно перед всеми другими, и только теперь, когда дело художественного перевода поставлено на новые рельсы, мы вынуждены начисто отказаться от той соблазнительной версии [[Диккенс]]а, которая дана Иринархом Введенским, и дать свою, без отсебятин и [[ляпсус]]ов, гораздо более близкую к подлиннику. Если бы Введенский работал сейчас, ни одно издательство не напечатало бы его переводов. И та [[теория]], которой он хотел оправдать свой переводческий метод, воспринимается нами в настоящее время как недопустимая [[ересь]].<ref name="Корней"></ref>|Автор=«Высокое искусство»}}
 
{{Q|Эти два стиля – салонно-романсовый и сусально-камаринский – немилосердно искажали поэзию [[Тарас Григорьевич Шевченко|Шевченко]]. Всякие другие отклонения от текста, как бы ни были они велики, наряду с этим извращением стиля кажутся уж не столь сокрушительными. Даже словарные ляпсусы, вообще нередкие в переводах с [[украинцы|украинского]], не так исказили шевченковский текст, как исказила его фальсификация стиля.
Губительная роль этих [[ляпсус]]ов очевидна для всякого, поэтому едва ли необходимо распространяться о них. <ref name="Корней"></ref>|Автор=«Высокое искусство»}}
 
{{Q|Я мог бы без конца приводить эти забавные и грустные промахи, но думаю, что и перечисленных достаточно.
Конечно, не такими ляпсусами измеряется [[мастер]]ство [[перевод]]чика. Люди, далёкие от [[искусство|искусства]], ошибочно думают, что точность художественного перевода только и заключается в том, чтобы правильно и аккуратно воспроизводить все слова, какие имеются в подлиннике.
Это, конечно, не так.<ref name="Корней"></ref>|Автор=«Высокое искусство»}}
 
{{Q|Но, конечно, мы не вправе скрывать от себя, что у [[вдохновение|вдохновенных]] [[перевод]]ов всегда есть [[опасность]] при малейшем ослаблении [[дисциплина|дисциплины]] перейти в какой-то [[фейерверк]] отсебятин и ляпсусов.<ref name="Корней"></ref>|Автор=«Высокое искусство»}}
 
{{Q|Возьмём хотя бы глагол [[смерть|умереть]]. Одно дело ― умер, другое ― отошел в [[вечность]], скончался, ещё иное ― опочил, или заснул навеки, или заснул непробудным [[сон|сном]], или отправился к праотцам, преставился, а совсем иное дело ― издох, околел, скапутился, загнулся, отдал концы, окочурился, [[дал дуба]], сыграл в ящик и т.д. [[:w:Щерба, Лев Владимирович|Академик Щерба]] делил язык на четыре стилистических слоя: Торжественный ― лик, вкушать. Нейтральный ― [[лицо]], [[еда|есть]]. Фамильярный ― рожа, уплетать. Вульгарный ― морда, жрать.<ref name="Корней"></ref>|Автор=«Высокое искусство», 1968 г.}}
 
{{Q|Самый громкий успех выпадает теперь на долю того сочинителя, который изобрел для своих детских рассказов наиболее виртуозные методы воровства, грабежа и мошенничества. <br/> Все они стремятся к тому, чтобы дети стали знатоками, гурманами, лакомками убийств и жульничеств и приучились бы ценить преступления с точки зрения мастерства уголовных приемов. Теперь уж американских издателей не прельстишь похождениями каких-нибудь заурядных налетчиков. Подавай им художников этого дела, открывателей новых путей в области бандитского искусства! <br/> Эти новые пути заключаются, главным образом, в сочетании бандитизма с наукой и техникой. <…>
Без телевизоров, радаров, реактивных ракет не обходится ни один из нынешних бандитских рассказов. <br/> И знаменательно, что даже произведения так называемой научной фантастики насыщены теперь уголовщиной. <br/> В одном из номеров «Сюпермэна» изображается, например, жизнь на далекой планете Ууз. Вы ждете сказочных чудес и волшебств, но все, конечно, сводится к тому, что на планете Ууз тоже есть шайка бандитов, словно это не планета, а Чикаго. <br/> Впрочем, оказывается, что населить хулиганами звездное небо – это еще не предел современной американской фантастики. <br/> Юноша Джонни Квик, говорится в другом рассказе, угодил, при помощи некоей магической формулы, в 2048 год, то есть на сто лет обогнал нашу жизнь! И единственное, что он увидел у себя на родине в эту эпоху лучезарного будущего, это опять-таки шайку мазуриков!<ref>Корней Чуковский. [http://chukfamily.ru/Kornei/Critica/critica_new.php?id=164 Растление американских детей] // Литературная газета, 15 октября 1949.</ref>|Автор=«Растление американских детей», 1949}}
 
{{Q|Возьмём хотя бы глагол [[смерть|умереть]]. Одно дело ― умер, другое ― отошел в [[вечность]], скончался, ещё иное ― опочил, или заснул навеки, или заснул непробудным [[сон|сном]], или отправился к праотцам, преставился, а совсем иное дело ― издох, околел, скапутился, загнулся, отдал концы, окочурился, [[дал дуба]], сыграл в ящик и т.д. [[:w:Щерба, Лев Владимирович|Академик Щерба]] делил язык на четыре стилистических слоя: Торжественный ― лик, вкушать. Нейтральный ― [[лицо]], [[еда|есть]]. Фамильярный ― рожа, уплетать. Вульгарный ― морда, жрать.<ref name="Корней"></ref>|Автор=«Высокое искусство», 1968 г.}}
{{Q|Существует изрядное количество признаков, что пришёл какой-то новый, миллионный читатель, и это, конечно, радость, но беда в том, что имя ему - обыватель, он с крошечной, булавочной головкой. Читатель-микроцефал. И вот для такого микроцефала в огромном, гомерическом количестве стали печатать микроцефальные журналы и книги.|Автор=Чуковский К. Нат Пинкертон и современная литература}}
 
== Статьи о произведениях ==