Владимир Евгеньевич Жаботинский: различия между версиями

[досмотренная версия][досмотренная версия]
Он молчал; она шепнула ещё тише:
— Раньше такую траву, от которой ты меня будешь любить; это будет, как [[гроза]]; а потом тебе станет легко, и тогда я дам тебе [[сон]]ное зелье, и снова всё будет по-хорошему...|Автор=«[[:s:Самсон Назорей (Жаботинский)/Глава XXIX. Три зелья|Самсон Назорей]]», 1916}}
 
{{Q|Но и этого внимания не оказал ему Ахиш, а просто ничего не ответил офицеру. Он был человек высокомерный и с подчиненными [[грубость|грубый]].
— Накормить, — сказал он коротко, хлыстом указывая в сторону Самсона, и ушёл.
Самсона посадили, и [[солдат]] ткнул ему в губы ложку с варевом из [[чечевица|чечевицы]]. Одну Самсон проглотил; но когда солдат поднёс вторую, [[пророк]] внезапно пришёл в [[бешенство]], подбежал к нему с криком, похожим на лай, и вышиб ложку.
— Пусть издохнет с [[голод]]у! — вопил он. — [[Гиена]]! [[Блудница]]! Истребитель [[народ]]а Божьего!|Автор=«[[:s:Самсон Назорей (Жаботинский)/Глава XXVIII. Ослиная челюсть|Самсон Назорей]]», 1916}}
 
{{Q|Мы все, [[человек]] десять за столом, изумлённо обернулись на Лику. Никогда ни одному из нас это в голову не приходило; вероятно, и родным её тоже. Лика была едва ли непросто неряха, волосы скручивала редькой на макушке, и то [[редька]] всегда сползала набок; она грызла ногти, и чулки у неё, плохо натянутые, морщились гармоникой из-под не совсем ещё длинной юбки. Главное — вся повадка её, чужая и резкая, не вязалась с представлением о привлекательности, — не взбредёт же на [[ум]] человеку присмотреться, длинные ли ресницы у [[городовой|городового]].|Автор=«Пятеро» (Лика), 1936}}