Незабываемые встречи (Папанин)

«Незабываемые встречи» — статья-панегирик Ивана Папанина 1939 года по случаю празднования «60-летия» (61-летия) Сталина, опубликованная в газете «Правда», затем в сборнике таких же статей.

ЦитатыПравить

  •  

В продолжение всего дрейфа мы никогда не расставались с образом Сталина. В палатке, над нашими головами, висел его портрет. Он, улыбаясь, смотрел на нас и как бы подбадривал, поддерживал нас в этом тяжёлом, напряжённом труде. Он как бы лично присутствовал у нас в палатке, делил с нами трудности и помогал преодолевать их. В праздники, какая бы ни стояла погода, пусть даже пурга, которая сбивала с ног и захватывала дыхание, мы поднимали стяг с изображением товарища Сталина.
На далекой льдине мы всегда чувствовали любовь и заботу товарища Сталина. Наш лагерь был таким маленьким, что без радио разыскать его было бы невозможно. В капиталистической стране забыли бы быстро о том, что где-то, среди мрака и штормов, на ломающейся льдине, борются за жизнь, во имя науки четыре человека. Не то у нас, в стране социализма! В первых числах февраля мы получили радиограмму из Москвы о том, что организована комиссия по снятию нас со льдины, и мы еще раз почувствовали волю Сталина, его внимание. И мы знали, что можем спокойно продолжать свою работу.

  •  

17 марта 1938 года мы возвращались в Москву. Мы подъезжали к древним стенам Кремля. Необыкновенное волнение охватило меня — я еду в Кремль, к Сталину, к родному Сталину. Сбылась моя заветная мечта!
Двери Георгиевского зала раскрылись. Мы увидели ослепительно сверкающий зал. Длинные ряды красиво убранных столов. Со всех сторон обращены улыбающиеся, дружественные лица. Крики «ура», музыка. Я шёл, держа в руках бамбуковое древко с нашим знаменем, привезенным с полюса. За мной шли мои братки — Ширшов, Кренкель и Фёдоров. Торжественная обстановка, ослепительный свет, приветственные крики — всё это было так неожиданно и необычно, что мы смутились и немного растерялись.
И вдруг раздался новый взрыв аплодисментов — невиданной силы. Под бурю оваций и крики «ура» в зал вошли товарищ Сталин и члены Политбюро.
Я дрожал от волнения. Радость переполнила моё сердце. Товарищ Молотов, улыбаясь, жестом пригласил нас занять места в президиуме. И тут наступила минута, которую я никогда не забуду. Иосиф Виссарионович обнял меня и крепко поцеловал. Затем нас обняли товарищ Молотов и все члены Политбюро. Мы переходили из объятий в объятия.

  •  

В этот вечер Иосиф Виссарионович произнёс речь, которая навсегда сохранилась в моей памяти. Он говорил о смелости советских людей, об истоках героизма. Почему таких людей не может быть в странах капитализма на Западе и на Востоке? Потому, что там любого человека и его героизм ценят только с точки зрения прибыли, выгоды. Американцы, англичане, французы даже подвиги расценивают на доллары, фунты стерлингов, франки. И товарищ Сталин провозгласил тост за то, чтобы мы, советские люди, усвоили советскую меру в оценке людей, чтобы научились ценить людей по их делам и подвигам.

  •  

— Скоро день вашего шестидесятилетия, — сказал я товарищу Сталину.— Со всём многонациональным и многомиллионным народом пожелаем вам от всей души, от всего сердца прожить трижды столько же, на благо и радость народов всего мира!
— Зачем же так много! — засмеялся товарищ Сталин.
— Вы бессмертны, наш дорогой учитель и вождь!

СсылкиПравить