Идеи. Книга Ле Гран

«Идеи. Книга Ле Гран» (нем. Ideen. Das Buch Le Grand) — произведение Генриха Гейне 1827 года из цикла «Путевые картины».

ЦитатыПравить

  •  

Настанет день, и в жилах моих погаснет огонь, в сердце моем воцарится зима, белые хлопья ее будут скудно виться вокруг моего чела и туман её застелет мне глаза. В истлевших гробах будут спать мои друзья; останусь я один, как одинокий колос, забытый жнецом; вокруг меня взрастёт новое поколение, с новыми желаниями и новыми мыслями; полон удивления, услышу я новые имена и новые песни; старые имена забудутся, буду забыт и я - некоторыми, быть может, чтимый, многими презираемый и никем не любимый! И краснощекие юнцы подбегут ко мне, вложат старую арфу в мои дрожащие руки и скажут, смеясь: «Довольно тебе молчать, ленивый старик! Спой нам снова песни о грезах твоей юности». — глава IV (ритмическая проза[1])

 

Aber einst wird kommen der Tag, und die Glut in meinen Adern ist erloschen, in meiner Brust wohnt der Winter, seine weißen Flocken umflattern spärlich mein Haupt, und seine Nebel verschleiern mein Auge. In verwitterten Gräbern liegen meine Freunde, ich allein bin zurückgeblieben, wie ein einsamer Halm, den der Schnitter vergessen, ein neues Geschlecht ist hervorgeblüht mit neuen Wünschen und neuen Gedanken, voller Verwundrung höre ich neue Namen und neue Lieder, die alten Namen sind verschollen, und ich selbst bin verschollen, vielleicht noch von wenigen geehrt, von vielen verhöhnt, und von niemanden geliebt! Und es springen heran zu mir die rosenwangigen Knaben, und drücken mir die alte Harfe in die zitternde Hand, und sprechen lachend: Du hast schon lange geschwiegen, du fauler Graukopf, sing uns wieder Gesänge von den Träumen deiner Jugend.

  •  

Во времена <курфюрста Яна-Вильгельма> государи не были такими мучениками, как теперь, и корона прочно держалась на их головах, а на ночь они надевали ещё поверх неё колпак и спали спокойно, у ног их спокойно спали народы и, просыпаясь по утрам, они говорили: «С добрым утром, отец!», на что те отвечали: «С добрым утром, милые дети!» — глава VI

 

Damals waren die Fürsten noch keine geplagte Leute wie jetzt, und die Krone war ihnen am Kopfe festgewachsen, und des Nachts zogen sie noch eine Schlafmütze darüber und schliefen ruhig, und ruhig zu ihren Füßen schliefen die Völker, und wenn diese des Morgens erwachten, so sagten sie: »Guten Morgen, Vater!« – und jene antworteten: »Guten Morgen, liebe Kinder!«

  •  

У римлян, наверное, не осталось бы времени для завоевания мира, если бы им сначала пришлось изучать латынь. — глава VIII

 

Den Römern würde gewiß nicht Zeit genug übriggeblieben sein, die Welt zu erobern, wenn sie das Latein erst hätten lernen sollen.

  •  

Улыбка, согревающая и успокаивающая каждое сердце, играла на губах <Наполеона>, и всё же все знали, что достаточно этим губам свистнуть — et la Prusse n'existait plus[2]; достаточно этим губам свистнуть — и вся поповская компания отзвонит навсегда; достаточно этим губам свистнуть — и вся Священная Римская империя затанцует. — глава VIII

 

Ein Lächeln, das jedes Herz erwärmte und beruhigte, schwebte um die Lippen – und doch wußte man, diese Lippen brauchten nur zu pfeifen – et la Prusse n'existait plus –, diese Lippen brauchten nur zu pfeifen – und die ganze Klerisei hatte ausgeklingelt –, diese Lippen brauchten nur zu pfeifen – und das ganze Heilige Römische Reich tanzte.

  •  

На этой великой мировой арене всё идёт так же, как на убогих наших подмостках: и на ней встречаются пьяные герои, короли, забывшие свою роль, декорации, повинувшие в воздухе, суфлёры с излишне громкими голосами, танцовщицы, производящие эффект поэзией своих бёдер, блестящие костюмы в качестве главной приманки. — глава XI

 

Weltbühne geht es auch außerdem ganz wie auf unseren Lumpenbrettern, auch auf ihr gibt es besoffene Helden, Könige, die ihre Rolle vergessen, Kulissen, die hängengeblieben, hervorschallende Souffleurstimmen, Tänzerinnen, die mit ihrer Lendenpoesie Effekt machen, Kostüme, die als Hauptsache glänzen.

  •  

немецкие цензоры.......(десять строк точек[3])........ болваны ...... — глава XII (в ней только это)

 

Die deutschen Zensoren....... <…> Dummkopfe ......

  •  

Легко вам, madame, напоминать мне Горациево «nonum prematur in annum»[4]. Правило это, как и другие ему подобные, может быть хорошо в теории, но на практике никуда не годится. Когда Гораций подал автору знаменитый совет — девять лет держать свои произведения в ящике стола, он должен был тогда же сообщить рецепт, как прожить девять лет без пищи. — глава XIV

 

Sie haben leicht reden, Madame, wenn Sie mich an das Horazische »nonum prematur in annum« erinnern. Diese Regel mag, wie manche andere der Art, sehr gut in der Theorie gelten, aber in der Praxis taugt sie nichts. Als Horaz dem Autor die berühmte Regel gab, sein Werk neun Jahre im Pult liegen zu lassen, hätte er ihm auch zu gleicher Zeit das Rezept geben sollen, wie man neun Jahre ohne Essen zubringen kann.

ПереводПравить

В. А. Зоргенфрей, до 1938

ПримечанияПравить

  1. Федоров А. В. О художественном переводе. — Л.: Гослитиздат, 1941. — С. 121-2.
  2. И Пруссии больше не стало бы. (франц.)
  3. Дмитрий Писарев, «Генрих Гейне» (часть II)
  4. Пусть написаное пролежит у тебя девять лет — «Искусство поэзии» 388.