Вечный зов

цикл из двух многосерийных телефильмов (мини-сериалов), снятых режиссёрами Владимиром Краснопольским и Валерием Усковым

«Ве́чный зов» — эпический телесериал, снятый по одноимённому роману Анатолия Иванова. Снимался на «Мосфильме» с 1973 по 1983 годы. На материалах событий полувека (с 1906 по 1961 годы) в фильме показана история семьи Савельевых.

Примечание: следует удалить пословицы.

Цитаты по персонажамПравить

Панкрат Григорьевич НазаровПравить

  • «Полип, Полип - к заднице прилип...»
  • « Широко шагнёшь - штаны порвёшь.»
  • «Здоровье, как дерьмо коровье...»
  • «Чтобы узнать побольше-надо пожить подольше.»
  • « Чего мокрому дождя бояться!?»
  • « Когда с полным ведром бежишь, хошь не хошь, а половину расплескаешь.»
  • «Аркашка! Не трожь телефону!»
  • «Да, пес с ней! Пущай сидит - тяжелее буду.»
  • «Разум не деньги. Не вынешь из кармана, да не подашь.»
  • «Только имей в виду - в оглобли я сам впрягусь! Дотяну как-нито до райисполкома, да там и сдохну на порожках!»
  • «Божиться - божусь, а в попы не гожусь.»
  • «Далеко ещё вам до сумы-то, как нам, до Господа Бога.»
  • «Огрызаться нужно тоже с умом.»
  • «С чем ты приехал? Со злобой на людей, с обидой на жизню, али ещё как?»
  • «Ежели у тебя нутро не гнилое, ты крепись Ваня, руки отпустишь-опять беда...»
  • «Всех в одну кучку сгребать не гоже, а с другого боку острастка она тоже нужна.»
  • «Ведёрко воды из речки взять, верно не убудет, а ежели отводную канаву порыть, да другую...десятую и помелеет речка, а то гляди совсем рзаберут её.»
  • «Нееет, по живому камору бить дозволено.»
  • «Должон с умом, до тонкостяв во всём разбираться!»
  • «Я сейчас буду с тобой ругаться по зверски!»
  • «Звень-баба...А люди как церковные колокола, и на отлив чистые и янтарём на солнышке горит, а вдарь в него - со ржавчиной звук с дребезгом, буд-то в чугунки ударили. А есть иной, не козистый весь ржавчиной изъеденный, зеленью, а тронь его запоёт, как заря по чистому небу развивается. Вот это и есть - звень!»
  • «Дорого мне это "нажатие" выходит, ну, да Бог-милостив!»
  • «Вот, мы всё глядим! Всё по одной плашке ходим, всё оступиться боимся...»
  • «Сторожи не сторожи, всё равно твои "пузырьки" не помогут.»

Михайло Лукич КафтановПравить

  • «По мордам, по мордам! Они это любят, им это самая сласть...»
  • «Соплив ещё, а в душе уж напутано!»
  • «А человека из тебя сделать смогу! Ежели верой и правдой служить будешь, ежели преданный будешь как собака.»
  • «Стараться это мало, соображать надо!»
  • «Угадать, что хозяину надобно... Ежели хочешь судьбу за хвост держать, а ведь он у неё склизка́й!»
  • «Хитёр ты, али прост!?»
  • «Да-а, сдаётся мне, большая из тебя сволочь вырастит.»
  • «Ты кого перехитрить хочешь, недоносок?»
  • «Ну, чё ты всё нюхаешь? Двое суток нюхаешь и что вынюхал?»
  • «Всех, всех сельсоветчиков живьём приволочь!»
  • «Я им теперь попашу́ и забороню́»

Демьян ИнютинПравить

  • «Никуды ты милок ни денисси!»
  • «Вы, вот что... Заходите как свечереет! Гулять буду, деньжата есть, вона сколь нога стоит!»
  • «Вот он крест, за храбрость даденый!»
  • «Работать мне не сподручно, а служить можно.»
  • «Был дурак, да весь вышел.»
  • «Медведь без выгоды живёт, а я человек, но только на копейку сворую, а на червонец прибыли принесу.»
  • «Сломать бы мне последнюю ногу...»
  • «Руки назад, а то в момент пригвоздю, сам знаешь.»
  • «А я с тобой побалакаю...»
  • «Чумной ты чёй-то я давно гляжу, что за "коловерть" у тебя в башке, куды она тебя "доколовертит", вот об чём Михайлу Лукичу подумать.»
  • «Не зря же суразёнок этот, провиант сюда потащил.»
  • «...и пошёл их род, пошёл их род!»
  • « Дал бы тебе по шее, что бы знал как с отцом разговаривать...Да вон, праздник портить не хочется...»
  • «Никуды́шнему танцору завсегда, или музыки не хватает, или ноги мешают...»

Фёдор СавельевПравить

  • «Та-а-а-ак...»
  • «Так я к тебе завтра на рассвете стукнусь?»
  • «Ума взаймы попросить пришел.»
  • «Ага, живут, навоз жуют!»
  • «Тебя не спрашивают, а ты и не сплясывай.»
  • «По-ро-сятник!»
  • «Не изменял я Ваньша, потому что нету у меня Родины-то...»
  • «Ловко... Я говорю, ловко ты приклеил волос к бороде...»
  • «Как же - не дураки, понимаем...»
  • «Огородница-то она у тебя знатная.»
  • «Ну все жить учат! Кружилин учит, Назаров учит! Брательник Антон в коем веке написал, и тот учит! Умные!»
  • «Это от тебя что ли сморчок вонючий?»
  • «Тогда вы все должны знать, что не прохлаждаюсь я, что и мне жарко бывает.»
  • «Я в твои годы, уже эскадроном командовал и белякам головы рубил, а ты у нас ещё в ребячьих пастухах состоишь.»

Лахновский (агент царской охранки, далее офицер абвера)Править

  • «Человек хочет жить и жрать! При чём жить как можно дольше, а жрать как можно слаще!»
  • «У кого квартировали прибыв в наши провинции?»
  • «Дело ваше швах...»
  • «И ничего от вашей РСДРП не отвалится.»
  • «Ведь перед тобой же светлое будущее: университеты, гаудеамус идитур, прелестные девушки, служение Отечеству!»
  • «Не извольте беспокоиться, ничего особенного. Просто, уничтожаем советскую власть!»
  • «Взять этого, отделать как следует, отвести в "наше" заведение и бросить в камеру...»
  • «А вот капитал-то и останется!»
  • «Ведь они люди жестокие, решительные, безнравственные...»
  • «Да, они и убить могут, не разобравшись!»
  • «Пустяк, совершеннейший пустяк я у вас прошу...»
  • «Своя рубашка ближе к телу... И мы сделаем так, что бы эта рубашка к телу – намертво приросла!»

Дед-ЕвсейПравить

  • «Вот какие коленкоры получаются.»
  • «Ты давай закручивай свои орательства...»
  • «Едрить твою через коромысло.»

Диалоги по сериямПравить

1 серия «Старший брат»Править

  •  — Ладно, ладно Демьян. Раз кавалер ты у нас, дам по убогости твоей службу лёгкую.
     — Это куда ж Михайло Лукич.
     — А будешь на заимке у меня жить, в Огневских ключах. Самогон курить. И как только вожжа мне под хвост попадёт, что б всё наготове было. Ну, на вроде значит - смотрителя, при всё моём этом самом... Ставлю тебя. Но, а как перепьюсь, сударушки мои на тебя не обзарятся.
  •  — Ну, ка...Ну, ка!
     — Выгода твоя в том Михайло Лукич, что бы главным смотрителем меня поставить над всем твоим хозяйством, акромя торговли конечно.
     — Ты чё дурак мелишь, очумел?
     — Был дурак, да весь вышел. Богатство у тебя Михайло Лукич, не менее чем у других господ, а около богатства - цепной пёс должен состоять. А где он у тебя? Нету. Лучше меня не найдёшь.
     — Так, ну а воровать сильно будешь?
     — Не без этого, ежели без утайки. Медведь без выгоды живёт, а я - человек. Но только на копейку сворую, а на червонец прибыли принесу. Михайло Лукич, ты бери меня не упускай.
     — Да-а, интересный ты с войны вернулся.
  •  — Господи, циганы ишо... Навязались на мою голову, да я вас неслухов! Что б вас кикимор посерёдки скрутил! Братья ведь родные.
     — Во-он, я же говорил, жандармы идут...
  •  — У меня тут дело, одно есть... Не твоего ума.
  •  — Иди с Богом Панкратушка, не дам я тебе работы.
     — Да, как же Демьян, я ведь...
     — Ты ведь на пасху-то помнишь? Не послушал тогда меня, а землица сохла. Так-то мы с Михайло Лукичом по миру пойдём.
     — Далеко ещё вам до сумы-то, как нам до Господа Бога.
     — Вон, ты как? А ну, пошёл сказано.
     — Ну, гляди Демьям...
     — Напужа́л. Гуляй. Гуляй,говорю пока честью просят.
  •  — Ну, ну так и быть. За это моги и осчастливить вас. Пошлю тебя Поликашка приказчиком в лавку, в Шантару, а она - экономкой будет у меня на Заимке.
     —Что? Она жена моя! Я за неё на нож полез, а ты мне... А сейчас брюхо твоё...
     —В шею, в шею его! Собак, собак спустить.
  •  — Ширамач проклятый.
     —Силантий.
     —Что заладила Силантий-Силантий.
     — Ну, погинет же наш Антошка!?
     —Антошка не погинет, он не такой.
     — Опишите ему Понкратушка, что мол «Батька с маткой извелися!».
     — Много он думает о батьке с маткой... И в кого уродился, вражина несчастная. И эти двое, в его же будут - ширмачи, такие же как Антошка!
  •  — Эх скука Лизка, хоть ложись у порога, да вой!
     — А ты вот пойдём со мной, два узла у корыта постираешь-скука сразу пройдёт.
  •  — Себе, не вам-перебора не дам. Только тебе не выиграть у меня.
     — Хвалился тут один, да я не боязливый.
  •  — А у нас один университет-тюрьма. Осторожным быть умеешь!?
     — Научусь.
  •  — Устал я с тобой Антон Савельев. Только с тобой и вожусь, что мальчика ты. Обманули тебя, завлекли, а ты рот раскрыл... Кончай Ваньку-валять. Скажи, кто был в вагоне с двоюродным братом твоим и пойдёшь отсюда прямо домой. Но?...
     — Да, ей Богу, ну, сколько разо́в говорю. Ничего я не знаю. Говорю же, я уголь собирал, вдруг слышу стреляют.
     —Но...
     — Ну, нтересно, я побежал, а на рельсах Гришка лежит.
     — Никого не видел?
     — Этих видел.
     — Кого?
     — Этих. Жандармов.
     — Дозвольте, ваше благородие.
     — Погоди. Последний раз добром, добром спрашиваю... Кто был в вагоне, какой приезжий, как выглядел?
     — Да вот крест. Уголь я собирал, слышу стреляют, вот я и побё́г.
     — Косоротов!
  •  — Я слушаю вас.
     — У кого квартировали, прибыв в наши провинции, господин Субботин?
     — Да, нет. Тут какая-то ошибка, я - Чуркин.
     — Ах, да... по паспорту Чуркин. Так, у кого же квартировали?
     — Не успел, вчера прибыл, прямо на станции схватили. За что, не знаю?
     — Да, кстати, „паспартишко́“ на сей раз, весьма и весьма не аккуратно соорудили.
  •  — Хотите вывести меня из терпения, не выйдет любезнейший. Все фокусы, я давно знаю.
     — Так и я терпелив.
     — Косоротов, как там наш юнный друг? Пригласите его пожалуйста?!
     — Извольте, ваше благородие.
     — Узнаёшь этого дядю. Ну, так как?
     — В жись...не видал.
     — В карцер! Воды не давать - сутки.
  •  — Чаю мне покрепче. Купчишку сюда.
  •  — Ну, что у вас может быть общего с этой, извиняюсь шантропой? Ведь перед тобой же светлое будущее: университеты, гаудеамус идитур, прелестные девушки, служение Отечеству! Ну, скажите. Только скажите. Что вас с ними связывает?
     — Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы.
     — Ай, яй, ай...юноша. Потом может одумаетесь, да поздно будет. А мне жаль, по отечески. Я ведь вас глупого отпустить хочу. Да, да, да...на все четыре стороны-гуляй казак. Почтенные люди за вас ходатайствуют, родителей ваши жалеют. А вы? Но, что?
     — Я порвал с родителями и с прошлым.
     — Ну, как же, как же помню. Революционер, герой, Марат. Знаю, что пыль у вас в голове, да ума не приложу, как помочь? Сами себя не жалеете, сами себя в тюрьму упечь хотите.
     — Зовите своих палачей.
     — У-у-у, это что вам по физиономии-то пару раз... Это юноша, ещё цветочки, а ягодки будут впереди, если не одумаетесь.
     — Косоротов.
     — Ступайте подумайте. Крепенько подумайте, а я ещё позову.
  • — Чёрт принёс кого-то?
     — Михаил Лукич велел кланяться, овса прислал 120 пудов, ну, ещё медку 4 кадушки, но и другого разного.
     — Не ко времени ты. Беда у нас приключилась. Сынок мой единственный-наследничик, под следствием!
     — Господи, при ваши-то капиталах воровать вроде незачем.
     — Тьфу, тьфу сдурел. По политическому! С голыдьбою связался с самой рванью смутьянской.
     — Вот он - город!
     — Город? А ты спроси кто его с пути сбил, не ваши ли Михаловские?
     — Хто уж такие???
     — Кто, кто? Да, Савельевы - змеиная вся семейка, племянничик ихний, что из деревни недавно привезли, да девка одна по отцу-каторжная.
     — Племянничик значится? Антоха Савельев! Добро!

2 серия «Ночь перед рассветом»Править

  •  — Силантий, лампы заправь. Всю ночь гулять буду.
  •  — Ступай, зовёт. Чем это ты ему приглянулся?
     — Ну, а я откуда знаю? Если надсмехаться хочет, я не дамся.
     — Ведь говорил тебе, уйди подальше от греха. Не послушал. Теперь терпеть надо. Иди уж...
  •  — Явился! Поди сюда. Рядом сядь. Тихо!
     — Многие вам лета, Михало Лукич.
     — Федька это, Силантия маво сын - хороший человек будет. Ежели я и сделаю его. Пей с хозяином. А теперь гулять!
  •  — Молодец! Молодец, Федька. Так им и надо! По мордам их, по мордам! Они это любят, им это самая сласть, а я тебе за это развесёлую деваху привезу.
  •  — Гони-гони. А кто заимку сторожить будет?
     — А вот хоть вон ентот.
     — Чё, Федьку? А что ж! А что!
     — Побойся Бога, Михайло Лукич...
     — Чего рот разеваешь? Федьку тваво назначаю.
     — Смилуйся, Михайло Лукич...
     — Что б духу тваво не было!
     — Я-я-я, ежели кого полюбил, многое чё могу сделать. В сыновья тебя определю, заслужишь если.
  • — Ты что? Хаханьки? Шабаш. В баню теперь всем.
     — Королевич ты мой золотой, я разгуляться сегодня хочу.
     — Погоди, и до тебя черёд дойдёт!
  •  — Ну, иди сюда. Ты, что боишься? Ну, ничего. Такой же пакостный, как и другие будешь...
  •  — Чёй-то у вас тут? Глотку забило?
     — Ну, чё она лезет ко мне?
     — Брешишь!
     — Замолч!
     — Ну, и как она к тебе лезла?
     — Что ж ты поганцу-то веришь, Господи, Миша, да креста на тебе нет, что ты родненький мой?...
     — На месте. Ну, что? Врёшь? Правду скажешь - не трону.
     — Ну, ничего я не вру. Ну, облюнявила же меня всего.
     — Брешишь.
     — А ну, Федька - возьми плеть. Вон, где я седел. Возьми. Возьми говорю. Она к тебе лезла, ты и бей? Ну, али соврал? Говори перед смертью.
     — Не врал я!
     — Бей, бей, сволочь. Бей как следует!Волчонок... Ежели изувечишь бабу, глаз выстегнешь?
     — Одноглазая походит...
  •  — По што Лушку-то продал, а?
     — А что не надо было, так я тебя обманул-бы Михайло Лукич.
     — Врёшь. Врёшь, соплив ещё, а в душе уж напутано. Но а то, что баб ты не жалеешь и жалеть не будешь, это мне подходяще.Давай Федя, тащи квас.
  •  — Я так скажу Федя... Что усыновлю тебя - не верь, у меня свой сын есть - Макарка. Он и будет после меня властелином тут. А человека из тебя сделать - смогу. Ежели верой правдой служить будешь, ежели преданный будешь как собака.
     — Я постараюсь, Михайло Лукич.
     — Стараться - это мало, соображать надо Федя... Угадать, что хозяину надобно, ежели хочешь судьбу за хвост держать, а хвост у неё - склизкай.
     — Всё что хошь, Мхайло Лукич.
     — Подай-ка рубаху...
  •  — А на отца-то не поглядел... Хитёр ты, али прост?
     — Да сёдня прост был Михал Лукич.
     — Да-а, сдаётся мне... Большая из тебя сволочь вырастит! Ну, может этим самым, ты и приглянулся мне. Ладно Федька, беги запрягай жеребцов. Сюда вернёшься вместе с отцом, одному тебе покудова нельзя тут, ещё заимку спалишь. Ну, беги...
  •  — Здорово, земляк.
     — А ты чё тут делаешь? Опять конокрадством занимаешься?
     — Да, вроде-бы. Времена-то беспокойные настают. А это хорошо, что я тебя встретил. Слушай, ты Петьку Полипова помнишь?
     — Это сын лавочника что ли?
     — Ну, да он самый...
     — Ну...
     — Ты знаешь, мне сейчас по городу-то не сподручно, а он адрес Лизы может знает?
  • — Ты кто такой?
     — Да я к тётке...
     — Ты девок наших не тронь, мы их сами...Садим...садим...
  •  — Здравствуй, Лиза.
     — Антон, пришёл. Живой.
     — Пришёл. Пришёл. Лизонька...
     — Ой, Антошка, я не представляла как мы с тобой в первый раз.
     — А вот и поцеловались.
  • — Здесь поживает Пётр Петрович Полипов?
    — Здесь. Они дома. Тут, тут.
    — Благодарю вас.
    — Чему собственно обязан?
    — Не волнуйтесь, здравствуйте Пётр Петрович. Узнали? Прошу расценивать мой приход, как обычный в некотором роде - визит, не более того. Я и мундир для такого случая дома оставил.
    — Разрешите ли присесть? Дельце у меня самое пустяковейшее…Не желаете? Настоящая «Корона»!
    — Благодарю.
    — Мне купчишка один поставляет, не из любви конечно - страха ради. Сынок у него запутался по глупости ну, а я помог немножко. Если помните, всегда стараюсь помочь!?
    — Позвольте… Я не совсем понимаю.
    — Пётр Петрович, Э-э-э, если не ошибаюсь…батюшка ваш скончался в году так 1912, почил так сказать, «в бозе»!
    — С родителями своими я давно порвал. Решительно.
    — Да, да помню, помню. Но ведь капитал-то и не малый, почти миллион, Пётр Петрович вы унаследовали? По завещанию-то?
    — Не я, а мать моя.
    — Ну, да это вы так своим товарищам по партии объяснили… А лежит он давненько на ваше имя, в большом банке, в городе Санкт-Петербурге. А разве не могли бы вы, Пётр Петрович, если ваши политические убеждения искренне, идеалы раз и навсегда выбраны, пожертвовать этот громадный капитал в вашу партийную кассу? На дело революции.
    — А какое вам собственно дело, до моего капитала?
    — О чём, гришь я? Да-а-а, вопрос? Как же? Капитал, и идеи там разные, партия социал-демократов и тому подобное?
    — Я не понимаю о чём вы говорите?
    — Будто-бы? А если хотите, понимаю я вас… Молодой человек, либерал, геройство, «Долой самодержавие», курсисточки с восторгом смотрят… Приятно и даже лестно. Но ведь до каких же пор?
    — Что?
    — До каких же пор? Молодость уйдёт и что же останется? А вот капитал-то и останется. Я вас Пётр Петрович, ум – ценю и уважаю, и мешать не стану, и на встречу вам пойду, но, только уж и вы…
    — Вы провокатора из меня сделать хотите?! Я заявляю!
    — И вот ведь какое совпадение получается, принеприятнейшее… Был не так давно арестован знакомый один наш с вами - Антон Савельяев, на явке. И явочку эту вы ему дали Пётр Петрович сказав, что она чистая.
    — Вы в этом уверены?
    — Хозяева явочной квартиры на допросе - показали. Ну, я то эти показания до поры до времени по старой дружбе в ящик спрятал, а вдруг, да и узнают друзья ваши, что провал по вашей так сказать вине.
    — Ложь.
    — И сопоставят с капиталами вашими кои вы утаили, а коих они тоже могут узнать. Ведь они люди жестокие, решительные, безнравственные, да ведь они и убить могут – не разобравшись!
    — Вам меня не запугать. Вон!
    — Собственно, я даже допускаю, что разоблачения перед своими вы не испугаетесь. С таким капиталом чего бояться? Можно и за границу уехать, да и жить себе там – сладкой жизнью, но что вы скажете на это?
    — Ордер на арест?
    — Ну, рассоритесь вы со мной Пётр Петрович ну, что толку? Дам я «ход» вашему делу, доказательства тяжкие: организация студенческих кружков, противоправительственные речи, связь с преступным подпольем. Приговор и результат – каторга, лишение в правах, конфискация всего вашего капитала. У вас и невеста наверное есть? Не верю, что так неразумно поступите, право слово.
    — Шантаж? Но ведь это же подло. Подло же это.
    — Ну, уж это как вам будет угодно.
    — Да, что вам от меня нужно?
    — Пустяк. Совершеннейший пустяк я у вас прошу. Смешно даже… Ну, другому не сказал бы, но вам скажу. Снова сбежал из-под стражи Антон Савельев. Да уж, наша конечно россейская расхлябанность. Правы. Так вы уж Пётр Петрович не откажитесь, подскажите…Куда он мог? А я вас в покое оставлю ну, один разик-то согрешите во благо отечества. Между нами. Ни одна душа живая, вы и я… Ну, решайтесь Пётр Петрович. Впрочем, не тороплю, время есть, но уйду от вас при одном только ответе! Да, надеюсь гостей не ждёте, а то боюсь как бы не скомпрометировать вас?
  • — Косоротов, принимай заключенного.
    — Антон Савельев, родимый ты мой. Привёл таки Господь встретиться.
    — Здравствуй, здравствуй Косоротов. Не бойсь скучал тут без меня?
    — А как же, как же... Цельный год тут сидел возле окошка, всё на улицу глядел - не ведут ли тебя? Ой, да что же я стою-то? Идём-идём, сейчас отведём тебе помещенье́це поменьше и подушнея́, и с́ыренькие есть, и тёмненькие, а можно и в карцер, е́жели заскучается.
    — Ну, спасибо землячок, насколько я помню в карцере-то тут не дурно?
    — Уж куда лучше, до тебя…как растут один с ума тут спятил.
    — Ну-у, не благодарный какой в таких-то хоромах? Не благодарный. А я вот отдохнуть решил, набегался, устал.
    — Отдохнёшь родимый, у меня отдохнёшь, срок то у нас с тобой ой, какой до́лгий. Да, то-то и оно, что не долгий, некогда мне, дел много.
    — Подождут дела, здоровьица́ тоже надо беречь, уж я позабо́чусь…
    — Слушай, Косоротов: « Один да один сколько будет?».
    — Ишь ты ну, два.
    — Грамотный…два, так вот через два месяца я и сбегу, как раз отдохну немного.
    — Сбежишь?
    — Увидишь.
    — Поглядим....
    Вот твоя. Отсюда никтошеньки никогда не сбегал. Лучше, извини нету.
    — Ну, спасибо земляк, не знаю, когда я тебя отблагодарю. Косоротов, ты дверь - то не забудь за мной закрыть, чтоб мне не мешали.
    — И нашего брата-надзирателя Господь не обделяет радостью.
    — Слушай, земляк, совсем забыл сказать тебе, поздравь меня, женился я, женился!
    — Смотрите у меня в десять глаз за ентим!!!
  • — А-а-а заглавный управляющий. Жив ещё?
    — Я-то жив, а вот тебе торопиться некуда. Померла твоя матерь, а цыганка хвостом вильнула и след её простыл.
  • — Мужиков-то наших много с фронта вернулось?
    — Куда много?! Которые ещё воюют, а по ком уже и отходную прочли... Пол деревни вдов. Кругом горе-Кафтанов один живёт.
    — Я знаешь, по городам-то проехал, всё бурлит. Терпение у народа кончилось. А ты вот, всё шапку ломаешь... Никак Федька Савельев с ним проехал?
    — Он! Привечает его Кафтанов.
    — Не привечает, приручает. Для Кафтанова - человек, что собака для охотника. Ведать не в старшего брата пошёл Федька-то...
    — С Антохой что ли встречался? Он слыхать всё по тюрьмам, да по каторгам...
    — Он брат, недавно с каторги-то сбежал.
    — Ну-у, отчаянный парень.
  • — Что ж так долго хозяина-то нет? И когда заезжал-то сюда?
    — Заскучал по собачнику этому?
    — Собачник, не собачник, а живёт хозяин всласть.
    — Завидуешь?
    — Скажет тоже… Ну, а хотя бы и так. Весело живёт и людей не боится. Бать, а что е́жели, с его помощью и нам за жизнь удастся зацепиться? Эт как? А?
    — Гляди-и, обрадуешься краюхе, ковригу потеряешь. Кафтанов, совесть по́дпол запрятал и тебя видимо тому учит? В дерьме мы с тобой за кусок хлеба купаемся, так хоть совесть при нас.
    — Совесть. С чем её едят, совесть-то?
    — Совесть не едят сынок, с ней – живут.
    — Ага, живут, навоз жуют.
    — А я, вот так о жизни кумекаю по-стариковски… Вот вешняя вода бывает, вымоет «промо́инку» в хорошей земле – осенью дождик скатится. И уж нате вам «обрывчик» и не заметишь его на вроде, курица перешагнёт. А через год-другой, струя пойдёт «сбро́сом»… и уж вымывает земельку-то горстями. А ещё год и овраѓ, как рана на земле. И уж никуда та земля-то, не посеешь на ней, ничего не соберёшь.
    — Ну, к чему ты развёл эти «турусы на колёсах»?
    — А к тому.
    — Я вот тоже думаю-думаю, но вот зачем-то я Кафтанову нужен? А? А у него вон, дочка растёт, Анна-то?
    — Чего-чего? Ты страмец такой об чём это?
    — А что не бывало что ли, когда богатые шли замуж за бедных?
    — Да, когда у тебе в голове сварилось? Кафтанов раньше удавит тебя, чем ты рот-то разинешь!?
    — Ну, это мы ещё поглядим. Может так статься и деваться-то ему будет некуда, акромя как нас с Анной - под венец.
    — Так вот ты оказывается какой?
    — Да, уж такой. Не мазаный – сухой.
  • — Господи, кто там ещё? Может лихой человек, беглый варнак с каторги, не ходи Фёдор!
    — Не шевелись – жака́н у меня!

3 серия «В чём твоя вера?»Править

  • —Смотри, «тюха-матюха» родного брата не застрели.
    — Антошка! Антошка!
    — Тихо!
    — Чё это утебя?
    — На сучок нарвался. Вы одни с батей?
    — Значит, правда батя угадал, что ты – беглый?
    — Фёдор, кто там?
    — Тихо!
    — Батя!
    — Антон, Антошка, А я уж грешным делом подумал, что не жив ты.
    — Живой я живой, живой.
    — Каким ветром-то? Глазам не верю ведь.
    — Батя.
    — Федя, Антошка ведь… Вот радость-то!
  • — Следы.
    — Какие следы?
    — Инютинские!
    — Где?
    — Вокруг конюшни, дома всюду след его деревяшки. Свежий.
    — Господи, не уж-то следят?
    — Охота в такую непогодь…
    — А харёк братка, дождя не боится, ему бы мыша заловить!
    — А может и пронесёт сынок? Последили, да не выследили!
    — Да, нет батя…видно опять в бега пора. Как зверь травленный, капкан чую.
    — Чуешь ты капкан, смотри.
    — Чай батя, в следующий раз попьём…
  • — Каторжников привечаешь здесь?
    — Каких каторжников?
    — Пёс! Эй вы, сыщики ну, что мундир-Дорофеевич что скажешь?
    — По полученным в городе данным – здесь он где-то, здесь закопался и Инютин говорит!
    — Ну, чё ты всё нюхаешь? Двое суток нюхаешь и что вынюхал?
    — Кровищей воняет, Михайло Лукич! Я этот запах за версту чую.
    — Чего городишь-то, Демьян? Какой запах, побойся Бога?!
    — Ты, каторжный родитель. А это что? Три! Ложки-то три! Кого это третьего почивал тут? Успели укрыть! Сказывай где? Тут он, Михайло Лукич прячется. Сломать бы мне последнюю ногу. Искать надо!
    — Ну, ежели не боишься сломать дядя Демьян, то ищи…
    — Ух, змеёныш…
    — Брось, Демьян! Не привязывайся. Чё?
    — А чё он Михайло Лукич…
    — «Петушинистую башку» Инютина прости. Он давно отца твоего сожрать хочет, вот и чудится ему. Да, объявись тут братец каторжный, не уж-то ты Федька пошёл бы против счастья своего, не сказал хозяину своему? А? Да, ты подойди поближе. Зятёк будущий! Подойди. Отныне, вообще твое место рядом со мной. Не уж-то не сказал бы он, не сообщил хозяину своему – объявись тут братец его? Не уж-то не скал бы Федька? Ну, дык как?
    — Сказал бы, а чё мне.
    — Ну, дык вот. Ты говори. Ты кого перехитрить хочешь, недоносок? Сказывай где брат! Сказывай! Задавлю.
    — Лапы отпусти сука.
    —Что?
    — Ещё лапается. По-ро-сят-ник!
    — Догнать его!!!
  • — Да не дрыхать тебе надобно, а то расхоронится. Анфиска сказывала, Кирька ей проболтал, что «мол отец ему накрепко наказал, чуть тебя увидит, бежал бы и сказывал».
    — Зачем?
    — Мол, арестовать и Федьку надобно.
    — Та-а-ак… Погоди, а ещё что говорил тебе?
    — Ничего более.
    — Федьша!
    —Да?
    — Дай я сам снесу то, что Антону нужно, обо мне никто не подумает, а ты схоронись.
    — Та-а-ак… Мам, собери ему что-нибудь поесть, я сам отнесу.
  • — Стой! А-а-а, «суразёнок паршивый», кого перехитрить захотел?
    — Ох, замытарил ты нас совсем Инютин, а каторжанин беглый не бойсь уже по тайге «чешет»?
    — Чего ты дядя Демьян?
    — Тут он в горе где-то прячется, не зря же суразёнок этот провиант сюда потащил. Ну-к, да-а-ай!
    — Не знаю я ничего.
    — Узнаешь голубок, всё узнаешь!!!
  • — Ну, ты вот мне скажи, скажи как на духу, а я может пойму. Ну, зачем тебе эта, голодранка Анфиска? Зачем, а?
    — Потому что лучше её нет для меня.
    — Эх, хватил... Да, ты когда в силу-то войдёшь, у тебя такие будут.
    — Не нужен мне никто.
    — Это сейчас так говоришь. Потому и не смыслёнышь ещё. Ты вон на Кафтанова погляди... Живёт-самым сахаром. А женился? Женился с умом.С ёйных денег в гору пошёл. Об Анне сейчас надобно думать, об Анне...Вот об ком. Ты вон на братьёв Савельевых погляди, эти знают-знают вокруг чего крутиться-то надо. Так шиш она достанется им.
    — Не нужна мне Анна, не люба она мне!