Джон Фогерти: различия между версиями

[непроверенная версия][непроверенная версия]
Содержимое удалено Содержимое добавлено
Новая: Джон Фогерти, фрагменты трех интервью: * В 1953 году — а было мне тогда 8 лет — я уже знал, что соберу гру...
 
Нет описания правки
Строка 10:
Откуда возникла строчка „Rolling on the river…“, я как-то сразу не сообразил. Потом вспомнил: есть такой старый фильм с Уиллом Роджерсом: там плавают пароходы на гребных колесах и кто-то напевает: „rolling on the river…“ Когда-то меня учили: писать нужно только о том, что самому тебе близко. Так вот, все эти кадры нашей истории для меня родные: где-то глубоко в самом сердце они всегда со мной…
 
* „Green River“ родилась неподалек от Уинтерса в Калифорнии: родители брали меня туда каждый год, пока мне не стукнуло десять. Сколько же счастливых воспоминаний связано у меня с этим местом! В Уинтерсе я научился плавать… Это дерево со свисающей веревкой вместо качелей… А коттеджик, в котором мы останавливались, принадлежал прямому потомку Билла Коди из Буффало — отсюда и персонаж: Коди-младший. Ну, а „Green River“ — это сорт газировки. Там был такой киоск с разнеоцветными бутылочками, и я всегда выбирал себе „Green River“ — зеленоватую водичку с лимонным привкусом. Кубик льда, немного содовой — и потекла „зеленая река“…
Ну, а „Green River“ — это сорт газировки. Там был такой киоск с разнеоцветными бутылочками, и я всегда выбирал себе „Green River“ — зеленоватую водичку с лимонным привкусом. Кубик льда, немного содовой — и потекла „зеленая река“…
 
* „Bad Moon Rising“… этот образ — из фильма „Дьявол и Даниэл Вебстер“. Его главный герой заключает сделку с дьяволом: налетает ураган, сносит дома, губит посевы… а на поле Вебстрера пшеница стоит высотой в человеческий рост, нетронутая! Помню, этот сюжетный ход потряс меня до глубины души. Долго я ходил сам не свой. Но песня была, конечно, не о Дьяволе и не о сделках с ним, а совсем наоборот: об Апокалипсисе, который нас всех ожидает. Двойственность тут стала заметна мне только после того, как ребята уже разучили партии. Бушует ураган, хлещет ливень, и вдруг — „I see a bad Moon rising!“… Мелодия получилась не слишком печальная. Странно, но в тот момент меня это почему-то совсем не расстроило.
Но песня была, конечно, не о Дьяволе и не о сделках с ним, а совсем наоборот: об Апокалипсисе, который нас всех ожидает. Двойственность тут стала заметна мне только после того, как ребята уже разучили партии. Бушует ураган, хлещет ливень, и вдруг — „I see a bad Moon rising!“… Мелодия получилась не слишком печальная. Странно, но в тот момент меня это почему-то совсем не расстроило.
 
* „Have You Ever Seen The Rain?“ — это песня о нашем распаде, который к тому времени стал уже неминуем. Смысл ее прост: случается, что и в безоблачный день вдруг начинает лить дождь. Группа разваливалась на глазах. „Ну почему, почему это происходит именно сейчас, — мучался я ,- когда, казалось бы, нужно жить и радоваться солнцу?“ Конфликт зародился в самом начале. Когда записывался „Green River“, все слушались меня беспрекословно. Но пришло время начинать работу над второй пластинкой („Born on The Bayou“), и — каждый вдруг захотел петь, сочинять, создавать собственные аранжировки. И это — после десяти лет борьбы, после первой маленькой победы? Что же, выпрыгнули на поверхность, ухватили каждый свои „пятнадцать минут славы“, и снова — в тину?
„Вы только представьте себе, — говорю, — малейший просчет — и все рухнуло: под лучами юпитеров кто-то другой, Eagles, например. Хотите снова идти мыть машины? Я лично — нет. В общем, сейчас мы выпустим альбом, который будет сильнее первого, а для этого будем работать на пределе возможностей и делать все, как скажу я“. Проглотили пилюлю, голубчики — что им еще оставалось. Года два держались, потом стало невмоготу. Так что бомба замедленного действия тикала под нами с самого начала. Конечно, с точки зрения интересов группы я был абсолютно прав. Был ли я прав по-человечески — не уверен. Выяснилось, что я популярен где угодно, только не в своем собственном ансамбле. Как говорится в том старом фильме, „надевая генеральский мундир, не жди солдатской любви“. В конце концов я устал, а они этого только и ждали…»
Конфликт зародился в самом начале. Когда записывался „Green River“, все слушались меня беспрекословно. Но пришло время начинать работу над второй пластинкой („Born on The Bayou“), и — каждый вдруг захотел петь, сочинять, создавать собственные аранжировки. И это — после десяти лет борьбы, после первой маленькой победы? Что же, выпрыгнули на поверхность, ухватили каждый свои „пятнадцать минут славы“, и снова — в тину?
 
„Вы только представьте себе, — говорю, — малейший просчет — и все рухнуло: под лучами юпитеров кто-то другой, Eagles, например. Хотите снова идти мыть машины? Я лично — нет. В общем, сейчас мы выпустим альбом, который будет сильнее первого, а для этого будем работать на пределе возможностей и делать все, как скажу я“.
{{Википедия}}
Проглотили пилюлю, голубчики — что им еще оставалось. Года два держались, потом стало невмоготу. Так что бомба замедленного действия тикала под нами с самого начала.
Конечно, с точки зрения интересов группы я был абсолютно прав. Был ли я прав по-человечески — не уверен. Выяснилось, что я популярен где угодно, только не в своем собственном ансамбле. Как говорится в том старом фильме, „надевая генеральский мундир, не жди солдатской любви“. В конце концов я устал, а они этого только и ждали…»