Краткая история пэйнтбола в Москве: различия между версиями

нет описания правки
Нет описания правки
Нет описания правки
 
== Цитаты ==
{{Obscene}}
{{Q|Недаром [[Жан-Поль Сартр]] сказал: «Ад — это другие». Это поистине удивительные слова — редко бывает, чтобы такое количество истины удавалось втиснуть в одно-единственное предложение. Однако, несмотря на всю свою глубину, эта сентенция недостаточно развернутаразвёрнута. Чтобы она обрела окончательную полноту, надо добавить, что Жан-Поль Сартр — это тоже ад.
Я говорю об этом вовсе не для того, чтобы лишний раз отыметь французского философа-левака в пыльном кармане своего интеллекта.}}
 
Соратники одобрительно загудели — слова Кобзаря всем понравились.}}
 
{{Q|С тупой настойчивостью московская братва много раз пыталась пригласить в качестве главного эксперта [[Чак Норрис|Чака Норриса]] — как крупного специалиста по вышибанию мозгов и партнерапартнёра по бизнесу. Тот вежливо отказывался, ссылаясь на большую занятость процессом, который в факсах обозначался как «shooting». И хоть по-английски это означало просто «съемкисъёмки», братки, больше знакомые с первым значением термина, уважительно кивали небольшими головами — видимо, реальность не вполне делилась в их сознании на кинематографическую и повседневную.
Неизвестно, действительно ли Норрис был так занят, или ему просто западло было считать пятна на пропахших бычьим потом пиджаках от Кензо и Кардена, хоть это и сулило его московскому бизнесу ошеломляющие перспективы.
Параллельно с этим происходили заметные сдвиги в культурной парадигме. [[Михаил Шуфутинский]] наконец оказался на помойке духа — не помог даже спешно изготовленный шлягер «Краски с Малой Спасской». В Москве и Петербурге в большую моду вошли ностальгический хит «Painter Man» группы [[w:Boney М.|«Boney-М»]] и песня про художника, который рисует дождь<ref>«Художник, что рисует дождь» 1993 года в исполнении [[Анжелика Варум|Анжелики Варум]] (автор текста — Кирилл Крастошевский).</ref>, — она поражала воображение своей многозначительной и страшной неопределенностьюнеопределённостью. Эстеты, как и много лет назад, предпочитали «Red is a Mean, Mean Colour» [[Стив Харли|Стива Харли]] и [[w:Ruby Tuesday|«Ruby Tuesday»]] в исполнении [[Марианна Фейтфулл|Мариан Фэйсфул]].
«О пути, проделанном за эти годы Россией, — удовлетворенноудовлетворённо писал критик одной из московских газет, — можно судить хотя бы по тому, что никто не станет искать (и находить! а ведь находили же когда-то!) в этих песнях политические аллюзии».
Любое упоминание красящих веществ в сочетании с немудренойнемудрёной мелодией вызывало в любом кабаке потоки покаянных слез и щедрые чаевые музыкантам, на чемчём самым пошлым образом паразитировала попса.
Новая мода приводила порой и к неприятным последствиям. [[Мик Джаггер|Мику Джаггеру]] на концерте в зале «Россия» чуть не выбили глаз, когда во время исполнения [[w:Paint It, Black|«Paint it Black»]] он совершенно случайно приложил к плечу деку гитары, как приклад, — под восторженный реврёв публики на сцену килограммами обрушились снятые с шей золотые цепи, одна из которых оцарапала ему щеку.
Не обошлось и без уродливых недоразумений. Эротический еженедельник «МК-сутра»<ref>Пародия на тематические издания «[[w:Московский комсомолец (издательский дом)|Московского комсомольца]]».</ref> описал в редакционной статье нечто, названное «популярной молодежноймолодёжной разновидностью виртуально-колофонического эксгибитрансвестизма» под названием «Painted Balls»<ref>«Раскрашенные шарики» (balls на английском слэнге — «яички»).</ref>. Из-за этого чуть не возник скандал с патриархией, где «МК-сутру» читали, чтобы знать, чем живёт современное юношество. В последний момент удалось убедить иерархов, что в виду имеются совсем не те крашеные яйца и расцвету духовности в стране ничто не угрожает.
Но высшей точкой влияния пэйнтбола на культурную жизнь обеих столиц следует всё же признать открытие нескольких психоаналитических консультаций, где оставляемые краской пятна интерпретировались как [[w:тест Роршаха|кляксы Роршаха]], на основании чего условно выжившие жертвы получали научно обоснованное разъяснение подсознательных мотивов заказчика акции. Впрочем, консультации просуществовали недолго. В них увидела конкурента частная силовая структура «Кольчуга» (впоследствии «Палитра»), та самая, которой принадлежал гениальный рекламный слоган «Чужую беду на пальцах разведу».}}
 
{{Q|Кобзарь не только писал стихи, но печатал их, а потом внимательно следил за реакцией, которой, если честно, как правило, просто не было. И вдруг на него обрушилась статья «Кабыздох», написанная неким Золопоносовым<ref>Сарказм на критика [http://www.litkarta.ru/russia/spb/persons/zolotonosov-m Михаила Золотоносова], «который всегда и обо всём пишет с брюзгливой гримасой» ([[АллаМихаил НиколаевнаНафтальевич ЛатынинаЗолотоносов|Алла ЛатынинаЗолопоносовым]]. [http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2004/2/l9.html Потом опять теперь] // Новый Мир — 2004. — №2.).</ref> из газеты «Литературный Базар».
Несмотря на то что Золопоносов трудился в органе с таким обязывающим названием, он не то что не мог подняться до Базара с большой буквы, а вообще не умел этот самый базар фильтровать. Он ничего не понимал в поэзии и был специалистом в основном по мелкому газетному хамству. Больше того, он не имел никакого понятия о том, кто такой Яков Кабарзин, — стихи, напечатанные в альманахе «День поэзии», были первым, что подвернулось под его дрожащую с похмелья руку.
Есть во всемвсём этом какая-то грустная ирония. Напиши Золопоносов хороший отзыв о стихах Кобзаря, он, возможно, стал бы частым посетителем «Русской Идеи» и получил бы некоторое представление об элите страны, в которой жил. Но он накатал один из своих обычных борзо-зловонных доносов в несуществующую инстанцию, из-за которых, говорят, завернутые в «Базар» продукты портились в два раза быстрее, чем обычно. Особенно Кобзаря возмутил следующий оборот: «а если этот мудила обидится на мою ворчливую статью…»
— Кто мудила? — вскипел Кобзарь, схватил телефон и назначил стрелку — понятно, не Золопоносову, а владельцу банка, к которому по [[w:Семибанкирщина|межбанковскому соглашению]] о разделе газет отошли все издания на буквы от «И» до «У». Было до такой степени непонятно, где искать и за что прихватывать самого Золопоносова, что он был как бы неуловим и невидим.
— У вас там есть один обозреватель, — хрипло сказал он на стрелке бледному банкиру, — который не обозреватель, а оборзеватель. И он оборзел так, что мне кто-то за это ответит.
Кобзарь мрачно слушал, засунув руки в карманы тяжелого пальто и морщась от обильного банкирского мата. До него начало доходить, что несчастный обозреватель вряд ли мог оскорбить его лично, потому что не был с ним знаком и имел дело только с его стихами — так что и «козёл», и «пидор» были, видимо, обращены к тем мелким служебным демонам, которых, по словам [[Александр Блок|Блока]], много в распоряжении каждого художника.}}
 
{{Q|... осторожный банкир лично проследил за тем, чтобы Золопоносова выгнали с работы. Убить его он побоялся, потому что не мог предсказать, как изменится настроение Кобзаря. Служба безопасности ограничилась тем, что наняла литературного киллера и бродячих колумнистов, который изготовил и разместил в интернете следующий рейтинг:
:::'''100 худших образцов ни на что ни годной дряни, вызывающей в нормальном человеке острое омерзение (нижние пять позиций)''':
:::96) размокший в писсуаре окурок от сигареты «Ява Золотая».
:::97) рваный презерватив «Durex color» с запахом банана.
:::98) крайняя плоть больной фурункулезомфурункулёзом свиньи, найденная под разделочным столом в колбасном цеху мясокомбината им. Микояна.
:::99) обозреватель Золопоносов.
:::100) гнилой яичник раздавленной крысы, прилипший к рельсу на перегоне «Кузьминке» — «Рязанский Проспект».
 
{{Q|— Вы знаете, — продолжал Паша, окидывая собравшихся холодным взглядом, — что у Кобзаря был золотой «Ройс», какого не было ни у кого. Так я вам скажу, что мне это не завидно. Вы слышали про Академию наук? Так она до сих пор существует только потому, что я отдаю в эту чёрную дыру половину всего, что имею с Москворецкого рынка.
— Да, Паша. У нас есть яхты и вертолетывертолёты, у некоторых даже самолетысамолёты, но такого понта, как у тебя, нет ни у кого, — высказал общую мысль Лёня Аравийский, который вёл большие дела с самим [[Саддам ХуссейнХусейн|Саддамом]] и был в Москве проездом.
— А на те бабки, которые мне идут с Котельнической набережной, — продолжал Паша, — я держу три толстых журнала, которых кинул [[Джордж Сорос|Жора Сорос]], когда он понял, что для них главный не он, а пара местных достоевских. Я не имею с этого ни одной копейки, но зато с этих ребят мы каждый день становимся во много раз духовно круче.
— Есть такая буква, — согласился сухумский авторитет Бабуин.
— Но это не все. Все знают, что, когда один лох из Министерства обороны взял себе за привычку называться в газетах моим кликаном, мы с Асланом сделали так, что этого лоха убрали с должности. А это было нелегко, потому что его любил сам [[Борис Ельцин|папа Боря]], за которого он отвечал на стрелках…}}
 
{{Q|В его глазах было такое сумасшедшее желание пробиться туда, где жизнь легка и беззаботна, небо и море сини, воздух прозрачен и свеж, песок чист и горяч, машины надежнынадёжны и быстры, совесть послушна, а женщины сговорчивы и прекрасны, что собравшиеся за столом чуть было сами не поверили в то, что такой мир действительно где-то существует. Но продолжалось это только секунду.}}
 
== Примечания ==