Варлам Тихонович Шаламов: различия между версиями

нет описания правки
[досмотренная версия][досмотренная версия]
Нет описания правки
Нет описания правки
{{Q|На Севере я знаю много случаев, когда жёны приезжали за мужьями-заключёнными. Женщины мучились, голодали и холодали, подвергались всяческим издевательствам и штурмам похотливого лагерного начальства — губили себя, ведь свиданий не давали, да и Колыма — это ведь пол-Европы, восьмая часть Советского Союза. Посёлки там разбросаны один от другого, а инструкция начальникам из Москвы — чтобы разлучать, а не соединять. Жена с трудом устраивается на работу поближе к мужу, и как только это установлено — мужа в тот же день переводят на какой-нибудь дальний участок. Режим, бдительность. И жены это всё знают наперёд и всё-таки едут… Я не знаю ни одного случая, чтобы муж последовал за ссыльной женой.<ref>Варлам Шаламов, [https://shalamov.ru/library/32/6.html «Пастернак»], 1960-е.</ref>|Комментарий=[[Борис Пастернак|Борису Пастернаку]], не ранее 1954; резюмировал в №23 в «Что я видел и понял в лагере», парафразирвал в [[Артист лопаты#Зелёный прокурор (1959)|«Зелёном прокуроре»]]}}
 
{{Q|Ничего лучше [[Никита Хрущёв|Хрущёва]]а [[Хрущёвская оттепель|при советской власти]] быть не может.<ref>[[w:Неклюдов, Сергей Юрьевич|Сергей Неклюдов]]. [https://shalamov.ru/memory/192/ Варлам Тихонович Шаламов: 1950–1960-е годы] (стенограмма выступления на конференции «Судьба и творчество Варлама Шаламова в контексте мировой литературы и совесткой истории», дополненная автором), 16 июня 2011 — 5 апреля 2012.</ref>|Комментарий=[[w:Неклюдова, Ольга Сергеевна|О. С. Неклюдовой]] в 1960-е}}
 
{{Q|[[Поэт]]ов не урожается ни «больше», ни «меньше». Их бывает всегда примерно одно и то же количество на поколение.|Комментарий=[[Солженицын]]у до 1970, который позже назвал это странной и спорной мыслью<ref>[http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/4/solgen.html С Варламом Шаламовым»], 1986.</ref>, это парафраз «каждый год рождается достаточно талантов…» из [[Двадцатые годы (Шаламов)|«Двадцатых годов»]] Шаламова}}
 
{{Q|Я им нужен мертвецом, вот тогда они развернутся. Они затолкают меня в яму и будут писать петиции в ООН.<ref>«ПЧ» // И. П. Сиротинская. [[Мой друг Варлам Шаламов]]. 2007.</ref>|Комментарий=[[w:Сиротинская, Ирина Павловна|И. П. Сиротинской]] в нач. 1970-х о [[диссидент|«прогрессивном человечестве»]]}}
 
{{Q|Всякий, кто сколько-нибудь внимательно перечитывал стихи поэта, сборники, изданные им, знает, что канонических текстов его стихов не существует. При подготовке каждого издания <…> Пастернак всегда делал исправления <…>.
Мотивом всех этих переделок была отнюдь не требовательность. Просто Пастернаку казалось, что строй образов того, молодого времени чужд его последним поэтическим идеям и поэтому подлежит изменению, правке. Пастернак не видел и не хотел видеть, что стих его живетживёт, что операции он проделывает не над мертвыммёртвым стихом, а над живым, что жизнь этого стиха дорога множеству читателей. Пастернак не видел, что стихи его канонических текстов близки к совершенству и что каждая операция по улучшению, упрощению лишь разрывает словесную ткань, разрушает постройку. <…>
Плащ героя, пророка и бога был Пастернаку не по плечу.|Автор=«Пастернак», 1960-е}}
 
{{Q|Кого в литературу ввёл Горький? Ни чести, ни славы горьковские восприемники не принесли.|Автор=там же}}
 
{{Q|… откинувшись в мягком кресле и заложив ногу за ногу, сидел [[Анатолий Луначарский|Луначарский]]. Солнечный луч из окна, как лазер, вычертил линию от коленки до лысины. Луначарский выслушал мою просьбу, и геометрия луча внезапно нарушилась.|Автор=«Москва 20-х годов», «Луначарский», нач. 1970-х}}
 
{{Q|[[Октябрьская революция]], конечно, была [[мировая революция|мировой революцией]].
Каждому открывались такие дали, такие просторы, доступные обыкновенному человеку! Казалось, тронь историю, и рычаг повёртывается на твоих глазах, управляется твоею рукою. Естественно, что во главе этой великой перестройки шла молодёжь. Именно молодёжь впервые призвана была судить и делать историю. Личный опыт нам заменяли книги — всемирный опыт человечества. И мы обладали не меньшим знанием, чем любой десяток освободительных движений. Мы глядели ещё дальше, за самую гору, за самый горизонт реальностей. Вчерашний миф делался действительностью. Почему бы эту действительность не продвинуть еще на один шаг дальше, выше, глубже.|Автор=там же, «Штурм неба»}}
 
{{Q|Москва тогдашних лет просто кипела жизнью. Вели бесконечный спор о будущем земного шара. <…>
В клубе Трёхгорки пожилая ткачиха на митинге отвергла объяснение финансовой реформы, которую дал местный секретарь ячейки.
— Наркома давайте. А ты что-то непонятное говоришь.
И нарком приехал — заместитель наркома финансов [[w:Пятаков Георгий Леонидович|Пятаков]], и долго объяснял разъяренной старой ткачихе, в чемчём суть реформы.|Автор=там же, [<Университет]>}}
 
{{Q|Москва 30-х годов была городом страшным. Изобилие [[НЭП]]а — было ли это? Пузыри или вода целебного течения — всё равно — исчезло. <…>
 
{{Q|Одним из самых больших оскорблений, которые жизнь мне нанесла, был не тюремный срок, не многолетний лагерь. Вовсе нет. Самым худшим оскорблением была необходимость добиваться формальной [[реабилитация|реабилитации]] индивидуальным порядком. Это было глубочайшим оскорблением.
Если государство признает, что в отношение меня была совершена несправедливость — что и удостоверила справка о реабилитации, данная после полуторагодичной проверки, <…>, то дороги все должны быть открыты и государство должно выполнять любые мои желания, любые мои просьбы — по самому простому заявлению.
Оказалось, все вовсе не так. При каждой попытке принять участие в общественной жизни воздвигались новые преграды — теми же самыми людьми, которые всю жизнь меня мучили и держали в лагерях.|Автор=«Я. Д. Гродзенский», нач. 1970-х (после 1971)}}