Андрей Донатович Синявский: различия между версиями

нет описания правки
(Новая страница: «{{Персоналия |Имя= |Изображение= |Описание= |wikipedia=Синявский, Андрей Донатович |commons=Category:Andrei Sinyavsky}} '''Андре́й Дона́тович Синя́вский''' (8 октября 1925 — 25 февраля 1997) — русский писатель, литературовед и критик, советский диссидент. Произведения, передаваемые...»)
 
Нет описания правки
 
{{Q|Зная Петрова-Агатова по лагерю, я склоняюсь, что его подвело к предательству, как это ни странно, его же мессианство, приправленное тайным тщеславием. Славы ему не достало, и он вознегодовал, что не пророк он для нас и не светоч, несмотря на контакт с небесами и репутацию старого каторжника, которой любил козырять. <…> Петров же только и делал, что демонстрировал назойливую, экзальтированную религиозность, а мистику подменял отъявленной мистификацией. Притом, не исключено, что сам во всё это верил и верит, каждый раз по-разному, с наигранной искренностью, вчера — в водородную бомбу, сегодня — в КГБ (под крылом у Бога). Неумеренная елейность и преувеличенно-восторженный тон его лагерных посланий и громких молитвословий изобличали ханжескую, предательскую маску потенциального провокатора, очень может быть — уже и сросшуюся с лицом. Даже и теперь, в «Литературной газете», собирая на диссидентов полицейское досье, не постеснялся Петров-Агатов похвастаться своим христианством : как постился в тюрьме по средам и по пятницам, а пайку отдавал голодному сокамернику (его ж е потом заложил). Какие только соблазны, случается, не вмещает человеческая душа! Я думаю, он горячо молился, перед тем как принести «на алтарь», в жертву, [[w:Гинзбург, Александр Ильич|Алика Гинзбурга]]. И бездна ему открылась : пиши, оплакивай, убивай!..|Комментарий=Александр Александрович Петров-Агатов (1921—1986) — поэт и переводчик, член Ленинградского отделения Союза писателей, осуждённый в 1969 за «антисоветскую» агитацию; в заключении выдавал себя за автора песни [[w:Тёмная ночь|«Тёмная ночь»]]|Автор=«Тёмная ночь…», 1978}}
 
{{Q|Коммунизм, как он вырисовывается [[СССР|перед нами]], это образ теократии, лишённый Бога (а последнее время и собственной идеи), но сохраняющий форму, коросту, как некий панцирь. Церковь. Церковь, а не государство правит у нас в результате всех этих великих и заманчивых исторических катаклизмов. Мёртвой церковностью пронизаны политика и образование граждан, мораль, искусство, праздники и будни труда, газетная пресса и судопроизводство. ''Светскими'' у нас остались разве что игра в домино да водка. Обрядность, потерявшая духовный источник, срывается то и дело в гротеск, в пародию, какой и становится эта церковь навыворот, внушая ужас и смех одновременно. Не коммунизм буквализм грозит гибелью миру. Гипербола догмата наползает на землю в виде застывшего на тысячелетия стиля, склонного разрастаться вширь и ввысь, до Луны, без малейших сдвигов внутри опустошённого и подавленного собственной бронёю создания. Когда бы одна государственная власть, пускай всесильная, а не церковь, когда б один военный режим, а не беспрерывная литургия, было бы не так тяжко. Да партия у нас разве партия, а не собрание попов-агитаторов? Да и [[w:ЦК КПСС|ЦК]] разве ЦК, а не [[w:Священный Синод|Синод]]? Да и армия разве армия, а не полчище крестоносцев? Да и [[КГБ]] разве КГБ, а не святая инквизиция?.. Всё есть и колокола, и святцы. И жуткий, неживой консерватизм языка и быта. И приложение к мощам, и паломничество ко гробу господню, на Красную площадь, где лежит в мавзолее Ленин. <…>
Известно, церковь от грешника ожидает покаяния. Не покаешься не спасёшься. <…>
Поразительно, как торчат уши царя Мидаса у всех этих заявлений. И чем шибче человек божится, что никакого давления в КГБ на него не оказывали, чем громче поносит себя и своих товарищей, тем виднее эти уши. И совсем не потому, что текст этот непременно инсценирован и продиктован невидимым режиссёром. Человек сам, добровольно, входит в роль исполнителя «социального заказа». Сам нащупывает нужную букву, зная или догадываясь, на каком языке следует ворковать с государством. И в результате, разоблачая себя, невольно разоблачает заказчика.|Автор=«В ночь после битвы», 1979}}
<…> Солженицын не стоит одиноко и в стороне от того националистического спектра идей, которые всё больше входят у нас в силу и в моду. А в роли самого авторитетного русского писателя он в значительной степени возглавляет этот процесс. <…>
Вокруг Солженицына, не без его содействия, складывается атмосфера религиозной экзальтации.|Автор=«Солженицын как устроитель нового единомыслия», 1985}}
 
{{Q|… нужна [[постсоветская русская литература|новая русская проза]]. Старая проза надоела — если не читателям, то писателям, надоела самому развитию русской литературы. [[Соцреализм]] уже кончился, и сколько можно писать в виде прозы бесконечную жалобную книгу по адресу [[w:ЦК КПСС|ЦК КПСС]], иллюстрируя её цитатами из [[w:Плаха (роман)|«Плахи» Айтматова]], «Пожара» [[Валентин Распутин|Распутина]] и «Печального детектива» [[Виктор Астафьев|Астафьева]]? Эти цитаты, может быть, и помогут нормальному устроению российской действительности, но они не имеют отношения к развитию русской словесности. Хотя бы потому не имеют, что до всей этой [[деревенская проза|деревенской прозы]] был написан, в качестве основополагающей вещи, четверть века назад (<…> четверть века прошло, а ничего не сдвинулось), рассказ Солженицына «[[Матрёнин двор]]». После «Матрёнина двора» повторять тот же вариант в бесчисленных образцах <…> бессмысленно. <…>
Короче говоря, складывается ощущение — тупика.
Правда, подобное же ощущение было у русских футуристов в начале XX века. Но это ощущение тупика тогда пришло на фоне неслыханного [[w:Серебряный век русской поэзии|подъёма русской поэзии]] — <…> произошёл взрыв [[футуризм]]а, который повёл к дальнейшему подъёму русской словесности. Этого сейчас у нас нет. Мы производим взрыв на пустом месте.
<…> нам этот барьер взять труднее. Во-первых, потому труднее, что мы имеем дело не с поэзией, а с прозой, которая развивается медленнее поэзии. Во-вторых (и это главное), в развитии прозы нам приходилось и приходится отталкиваться не от [[символизм]]а, как это делали футуристы, а в первую очередь от куда более низкой стадии — от социалистического реализма. <…>
Первой и широкой реакцией на соцреализм был и до сих пор остаётся просто [[реализм]]. То есть — отступление к старому…|Автор=«Золотой шнурок», 1987}}
 
{{Q|Литературный сюжет [[Сентиментальные повести#Коза (1922)|повести «Коза»]] и её центральный персонаж Забежкин <…> восходят к [[Шинель (повесть)|«Шинели» Гоголя]] и (отчасти) к [[Невский проспект (Гоголь)|«Невскому проспекту»]]. <…>
В первый момент создаётся впечатление, что Забежкиным движут сугубо корыстные интересы. Однако это не так. По сравнению со всеми прочими персонажами Забежкин наименее меркантилен. В сущности это идеалист-мечтатель, хотя его идеалы материализуются в виде козы. <…>
«Коза» — это [[трагедия]]. Ведь в древнегреческом, самом архаическом значении слово «трагедия» означало «козлиную песнь» или «пение козлов», что было сопряжено с происхождением этого жанра <…>. Повесть Зощенко, помимо прочего, это трагедия о козе или трагедия о человеке, потерявшем своё божество в виде козы, божество плодородия.
Кстати говоря, во многих древних религиях, в мифах, в фольклоре козелкозёл или коза выступают олицетворением плодородия природы в целом, и с этим были связаны всевозможные ритуалы и игры. Подобный крен повести Зощенко в сторону мифологии не исключает, конечно, что действие здесь развёртывается в бытовом ключе. <…> Да и в сознании Забежкина коза Машка — это <…> также высшая метафизическая идея, его вдохновляющая.|Автор=«Мифы [[Михаил Зощенко|Михаила Зощенко]]», 1987}}
 
{{Q|Кто-то решил, что [[наука]] должна быть непременно скучной. <…> Скучное — значит, солидное, авторитетное предприятие. Можно вложить капитал. Скоро на земле места не останется посреди возведённых до неба серьёзных мусорных куч.
[[Прогулки с Пушкиным|Третий раз]] Синявский попал в опалу как русофоб.<!--далее банальное ложное контробвинение-->|Автор=[[Александр Генис]], «[[Довлатов и окрестности]]», 1998}}
 
{{Q|Он попытался деконструировать (то есть попростy развенчать) две крупнейшие фигуры русского Зарубежья — Солженицына и [[Владимир Емельянович Максимов|Максимова]], но, к счастью для всех нас, это ему не удалось, хотя оба объекта его нападений, вероятно, понесли значительный ущерб в смысле их репутации и влияния на Западе.<ref>[http://magazines.russ.ru/voplit/2004/5/bo14-pr.html Вопросы литературы. — 2004. — №5№ 5.]</ref>|Автор=[[Дмитрий Васильевич Бобышев|Дмитрий Бобышев]], «Лаборатория свободы», 2004}}
 
{{Q|… один из самых замечательных, ярких и талантливых советских писателей нашего времени.<ref>Русская Мысль. — 1976. — 18 марта (№ 3095).</ref><ref>[http://sites.utoronto.ca/tsq/15/aucouturier15.shtml Toronto Slavic Quarterly. № 15 — Winter 2006.]</ref>|Автор=[[w:Слоним, Марк Львович|Марк Слоним]], «Терц и Синявский»}}
 
{{Q|Бывало, Андрей Донатович Синявский ещё и рта не успеет открыть, как Марья Васильевна Розанова, неотлучная при нём жена, всё за него расскажет. А он только бороду поглаживает и благодушно озирается: ну вот, лучше не придумаешь, нечего и пытаться. Так издавна повелось, и отмазка у Синявского всегда была под рукой:
— Если в доме есть собака, самому хозяину нечего лаять.<ref>[http://magazines.russ.ru/znamia/2008/1/ra9.html Знамя. — 2008. — № 1.]</ref>|Автор=[[Владимир Владимирович Радзишевский|Владимир Радзишевский]], «Байки старой „Литературки“», 2008}}
 
== Примечания ==