Пир (Сорокин): различия между версиями

338 байт добавлено ,  7 месяцев назад
нет описания правки
[досмотренная версия][досмотренная версия]
Нет описания правки
 
===Жрать!===
{{Q|Жрать самоубийственный путь от квазидемократии к национал-популизму.
Жрать замаскированную веру в мессианство, заимствованную у [[пророки Ветхого Завета|библейских пророков]] и [[марксизм|приписанную пролетариату]].
Жрать тихие умозаключения олигофрена.
Жрать лёгкий опрокидонец, о котором Васька мечтал ещё в раздевалке, слушая анекдоты Петровича. <…>
Жрать онтологическое измерение времени.
Жрать блеск далёких звёзд.
Жрать пустое место.|Комментарий=выборка; последнее — конец рассказа, намекаетнамекающий на «Лошадиный суп»}}
 
{{Q|Жрать пустынно и сонно и палево,
Жрать покой и слепое пророчество,
Жрать души несказанный разбег,
Жрать печаль и своесвоё одиночество,
Жрать нетленный, невидимый снег.
 
 
Поднимешь руки и опустишь руки.
И время скорчится, и рухнет, и замретзамрёт.
Восстанут из могил живые звуки,
Затопит бельведер жестокий мёд.
 
Хрустите, пальцы, в чёрно-белом тесте,
Меси [[рояль]], угрюмое дитя!
Горит фата на замершей невесте,
Ты разрываешь ей плеву шутя! <…>
 
Ведь чем невинней платье у мазурки —
В твоей руке сверкнул зловещий молот –
Тем инфернальней спрятанный костяк. <…>
 
В твоей руке сверкнул зловещий молот
Стон рваных струн сливается в хорал.
Мир пополам мазуркою расколот
И поражён тобою, как [[w:Ваал|Ваал]]!}}
 
{{Q|Жрать готовили меня
Мозг — на силос и солому.
 
И не вякай поперекпоперёк
Одного тебя не хватит.
Волобуев заберетзаберёт
На муку сестёр и братьев.}}
 
===Лошадиный суп===
<!--символ деградации русской литературы в СССР — заметил baroni на www.fantlab.ru/work68734-->
{{Q|Проникнув в мягкое тело Европы через тихую Финляндию,..Финляндию…}}
 
{{Q|Смертельно побледневшая Оля остекленело уставилась на проткнутый вилкой кусок лобстера. В голове её словно лопнул тугой белый шар и зазвенела бесконечная пустота. Оля впервые в жизни увидела пищу, которую едят люди. Вид этой пищи был страшен. И что самое страшное — она была тяжела какой-то окончательной смертельной тяжестью. Наливающийся белым свинцом кусок лобстера дышал смертью. В холодном поту Оля приподнялась на одеревеневших руках, и её вырвало на стол. Ей показалось, что её рветрвёт могильными камнями.}}
 
{{Q|Лежащее рядом киви наплывало тяжким замшелым булыжником, поджаренный тост наползал могильной плитой.}}
 
===Моя трапеза===
{{Q|Наши толстые литературные [[литературныйрусские журналжурналы|литературные журналы]] — это выгребные ямы, зарастающие [[Трава забвенья|травой забвения]].}}
 
{{Q|Западные [[w:славистика|слависты]] — циклопы одноглазые. <…> И этот единственный глаз — [[w:en:carnivalesqueкарнавализация|кар-на-ва-лы-за-цыя]]!}}
 
==Отдельные статьи==
 
==О сборнике==
{{Q|[[Полтава (Пушкин)|Богат и славен]] Сорокин В. Г. Обилен, разнообразен и весел его «Пир», роман про еду во всех её проявлениях. Столы ломятся: 13 новелл, 13 фирменных сорокинских угощений. <…> Это всё равно, как если бы [[Виктор Пелевин|Пелевин]] написал роман про [[Штирлиц]]а — роман на бис, подарочное издание для поклонников, трибьют самому себе. <…> Сорокин перестал быть литературным вампиром — он накопил достаточную массу, чтобы жить старыми запасами. Стало бессмысленно выяснять, с какими чужими дискурсами он работает — со своим, и только. Оттого Сорокин и издаётся так хорошо, что потерял свою репутацию [[Ангел-истребитель|ангела-истребителя]] русской литературы. <…> «Пир» никоим образом не шокирует. Настю запекли? — Ну так а чего вы ещё хотите, это ведь Сорокин. <…> Роман, весь состоящий из повторений и самоцитаций, стал возможен потому, что это — пир победителя, пир в честь перехода из статуса маргинального писателя в статус литературной мегазвезды. Оттого все телескопы на него теперь направлены. <…> Подумать только! Шикарно! Сорокин, ранее считавшийся [[w:Волшебник Оз|Великим и Ужасным]], воплощённой невозможностью Литературы, впервые опубликовал в «Пире» свою примирительную программу. Название романа — «Пир», — сами понимаете, отсылает к [[Пир (Платон)|диалогу Платона]], в частности, к пассажу про андрогинов. В сорокинском «Пир», по сути, обсуждается то же самое: разделённость человека говорящего и человека физиологического (жующего и пьющего). То есть либо ты глагол божественный изрекаешь и в языковой концлагерь попадаешь, либо жрёшь и пьёшь, и тогда глух и немнём — на выбор. Сорокинский андрогин, пирующий писатель, позволяет снять эту оппозицию.<ref>[https://www.afisha.ru/book/39/reviews/all/ Книга Пир] // Афиша, 1 ноября 2000.</ref>|Автор=[[Лев Данилкин]], 2000}}
{{Q|Владимир Сорокин. Это первая сознательная книга о еде, о процессе еды, о метафизике еды вообще. <…>
 
{{Q|Проза Сорокина как чёрная месса: здесь творятся такие же таинственные, жестокие и бесстыдные обряды. Когда-то книги Сорокина были чтением для филологов. Теперь писатель кроит свою прозу по меркам популярных трэш триллеров и кислотно-виртуальных опусов.<ref name="ус"/>|Автор=[[w:Книжное обозрение|«Книжное обозрение»]]}}
 
{{Q|… «Пир» разочаровал, и зашуршали колобки да аспиды по сусекам: нешто исписался?|Автор=[[Дмитрий Владимирович Бавильский|Дмитрий Бавильский]], [http://www.srkn.ru/criticism/bavilsky3.shtml «Новости книжного мира»], 26 апреля 2002}}
 
{{Q|… «Пир» — самое, на мой взгляд, глубокое и исчерпывающее из его произведений, рассматривает наиболее болезненные точки современной цивилизации.
<…> предъявляется всё, чему поклоняется современный человек, — все удовольствия, который он фетишизирует, представлены в сборнике как на блюде: секс, стол, стул…
Словом, всех, кто хочет заниматься критикой современного общества, кто желает детально исследовать, как оно со вкусом гниёт и сгнивает — прошу к Владимиру Сорокину. Он делает это блестяще: остроумно, беспощадно, холодно, без всякого спуска и сострадания к «несчастному сукину сыну», по выражению [[Уильям Фолкнер|Фолкнера]].
Мне, откровенно говоря, всегда бывает этого самого «несчастного сукина сына» жалко. Я видела кадры кинохроники, где освобождённые узники фашистского концлагеря разрывают на части спрятавшегося эсэсовца, и ужаснулась, как эти живые скелеты, ещё котелка солдатской каши не съевшие, вырывают глаза из живого негодяя. <…>
Мне иногда хочется, чтобы Сорокин ошибся. Но он совершенно безошибочен в видении мерзостей, которые в девятнадцатом веке были «свинцовыми», а в двадцатом — из крови, мочи и кала. Двадцать первый предлагает усиленный вариант — то же самое, но детское…|Автор=[[Людмила Улицкая]], «[[Неоязычество и мы]]», 2004}}
 
===2001===
{{Q|Владимир Сорокин. Это первая сознательная книга о еде, о процессе еды, о метафизике еды вообще. <…>
''[[Игорь Павлович Смирнов (литературовед)|Игорь Смирнов]]. Тебе не кажется странным, что метафизика и философия игнорировали еду, хотя на самом деле это очень интересное явление.''
— Очень точное замечание. <…>
''— В русской литературе еда никогда не бывала подана с точки зрения того, кто приготовляет еду. Точка зрения официанта имела в ней место — повара в ней никогда не было.''
— В общем, как и эрос, еда в русской литературе слабо представлена. <…> И телесные отправления. Не был почти ни разу описан акт испражнения, как и наслаждение человека едой.<ref>[http://wwwold.guelman.ru/slava/texts/eda.htm Диалог о еде] // Курицын-weekly, 2001.</ref>}}
 
{{Q|[[Полтава (Пушкин)|Богат и славен]] Сорокин В. Г. Обилен, разнообразен и весел его «Пир», роман про еду во всех её проявлениях. Столы ломятся: 13 новелл, 13 фирменных сорокинских угощений. <…> Это всё равно, как если бы [[Пелевин]] написал роман про [[Штирлиц]]а — роман на бис, подарочное издание для поклонников, трибьют самому себе. <…> Сорокин перестал быть литературным вампиром — он накопил достаточную массу, чтобы жить старыми запасами. Стало бессмысленно выяснять, с какими чужими дискурсами он работает — со своим, и только. Оттого Сорокин и издаётся так хорошо, что потерял свою репутацию [[Ангел-истребитель|ангела-истребителя]] русской литературы. <…> «Пир» никоим образом не шокирует. Настю запекли? — Ну так а чего вы ещё хотите, это ведь Сорокин. <…> Роман, весь состоящий из повторений и самоцитаций, стал возможен потому, что это — пир победителя, пир в честь перехода из статуса маргинального писателя в статус литературной мегазвезды. Оттого все телескопы на него теперь направлены. <…> Подумать только! Шикарно! Сорокин, ранее считавшийся [[w:Волшебник Оз|Великим и Ужасным]], воплощённой невозможностью Литературы, впервые опубликовал в «Пире» свою примирительную программу. Название романа — «Пир», — сами понимаете, отсылает к [[Пир (Платон)|диалогу Платона]], в частности, к пассажу про андрогинов. В сорокинском «Пир», по сути, обсуждается то же самое: разделённость человека говорящего и человека физиологического (жующего и пьющего). То есть либо ты глагол божественный изрекаешь и в языковой концлагерь попадаешь, либо жрёшь и пьёшь, и тогда глух и нем — на выбор. Сорокинский андрогин, пирующий писатель, позволяет снять эту оппозицию.<ref>[https://www.afisha.ru/book/39/reviews/all/ Книга Пир] // Афиша, 1 ноября 2000.</ref>|Автор=[[Лев Данилкин]], 2000}}
 
{{Q|… о взаимоотношениях Сорокина со сложившимися традициями русской литературы возникает свой (тоже закадровый) сюжет, и сюжет по-своему трогательный. Автор объявил, что полностью исчерпал для себя интерес к собственно литературе, ничего от неё не ожидает и испытывает к ней скорее отвращение. Нормально. <…> А вот поди ж ты. Раз заявил. Потом ещё раз. Потом ещё. И никак успокоиться не может. Вроде как [[Голубое сало|всем и самому себе доказал]], что вся эта литература наша, [[Иван Тургенев|тургеневы]] -[[Анна Ахматова|ахматовы]], — туфта. Изготовить это проще простого. И вроде как блистательно это доказал, изобразив на бумаге всё, из чего состоят тексты классиков — тут тебе и [[Толстой]], и [[Борис Пастернак|Пастернак]], и вообще кто угодно. То есть доказал, что того, что мы ищем в литературе, на самом деле нет, а значит, и её, литературы в традиционном понимании, тоже нет. Но чуть в сторону отошел полюбоваться, а она, ну совершенно непонятно почему и как, опять возникла, цела и невредима…<ref>[http://magazines.russ.ru/review/index.htm Оригинал] (удалён из Интернета).</ref><ref name="ку"/>|Автор=[[w:Костырко, Сергей Павлович|Сергей Костырко]], 2001}}
 
{{Q|… сорокинские «лабораторные герои» поведут себя так, как если бы вся энергия их предсмертных конвульсий была претворена их автором в ''машинный эксцентризм'' их безумия. <…>
Здесь машинности гораздо больше, чем безумия, в этом — новизна эксперимента.Сорокинские пирующие, как и он сам в «Жрать!» — сосредоточенно интроспективны, и о чём бы они ни говорили, это всё равно будет о них самих. <…>
Сорокин ''запечатал'' в своих автоматических психотиках ''их'' историю, которую они (вместе с их литературой, культурой и так далее) «знали», не осознавая <…>. Поэтому интересны в его «Пире» те эпизоды, где он даёт мифу жить (и умирать) своим, а не сорокинским образом. Неинтересны <…> места, где он даёт говорить своей интроспекции — холст «своего» у него плохо загрунтован.<ref>[http://magazines.russ.ru/nrk/2001/1/smisor.html Игорь Смирнов и Владимир Сорокин] // Новая Русская Книга. — 2001. — № 1.</ref>|Автор=[[Александр Моисеевич Пятигорский|Александр Пятигорский]], 2001}}
 
{{Q|… о взаимоотношениях Сорокина со сложившимися традициями русской литературы возникает свой (тоже закадровый) сюжет, и сюжет по-своему трогательный. Автор объявил, что полностью исчерпал для себя интерес к собственно литературе, ничего от неё не ожидает и испытывает к ней скорее отвращение. Нормально. <…> А вот поди ж ты. Раз заявил. Потом ещё раз. Потом ещё. И никак успокоиться не может. Вроде как [[Голубое сало|всем и самому себе доказал]], что вся эта литература наша, [[Иван Тургенев|тургеневы]] -[[Анна Ахматова|ахматовы]], — туфта. Изготовить это проще простого. И вроде как блистательно это доказал, изобразив на бумаге всё, из чего состоят тексты классиков — тут тебе и [[Толстой]], и [[Борис Пастернак|Пастернак]], и вообще кто угодно. То есть доказал, что того, что мы ищем в литературе, на самом деле нет, а значит, и её, литературы в традиционном понимании, тоже нет. Но чуть в сторону отошелотошёл полюбоваться, а она, ну совершенно непонятно почему и как, опять возникла, цела и невредима…<ref>[httphttps://magazines.russgorky.rumedia/reviewnovyi_mi/index2001/2/www-obozrenie-sergeya-kostyrko-6.htmhtml ОригиналWWW-обозрение Сергея Костырко] (удалён// изНовый Интернета)мир. — 2001. — № 2.</ref><ref name="ку"/>|Автор=[[w:Костырко, Сергей Павлович|Сергей Костырко]], 2001}}
 
{{Q|Сорокин человек concretный, поэтому понятие «сочного описания» он понимает буквально<ref name="ус">Владимир Сорокин. Утро снайпера. — М.: Ад Маргинем, 2002. — С. 366. — Тираж 20000 экз.</ref> и «линкует» слова с физиологией напрямую. <…>
Русский язык, которым пользуется Сорокин, — это язык классического русского писателя-автократа: неторопливый, обстоятельный, со множеством причастных оборотов. <…>
Понятное дело, что русский язык такого склада существует только на фоне тоталитарных режимов, где писателю отводится роль «инженера душ». Поэтому Сорокину удаются копии «царского» века или «сталинской эпохи» — и абсолютно не удаются оригиналы «современности».<ref>[http://www.ng.ru/ng_exlibris/2001-02-01/2_eat.html Независимая газета,. — 01.02.2001. — 1 февраля.]</ref>|Автор=[[Глеб Юрьевич Шульпяков|Глеб Шульпяков]], «Съел?», 2001}}
 
{{Q|«Пир» совершеннейшим образом не борется ни с чем, а спокойно себе сосуществует со всем корпусом текстов русской лит-ры, кушает её кровь, свою ей отдаёт. Вот какие у нас идеи были сверхызлучательные десять лет назад — кое до кого их свет только-только доходить начал.<ref name="ку">[http://old.russ.ru/krug/news/20010222.html Курицын-weekly, 22 февраля 2001]</ref>|Комментарий=в пику Костырко<ref name="ку"/>|Автор=[[Вячеслав Курицын]], 2001}}
 
{{Q|… есть и принципиальная новизна: за немногими исключениями Сорокин уже пародирует не русскую классику или «соцреалистическое письмо», а самого себя. <…>
Можно удивиться, но именно в этом «тереблении» и заключён интимный, главный и едва ли не единственный смысл этой прозы для самого Сорокина. Это уже не «работа на публику», не обслуживание коммерческих интересов издательства, а игра-для-себя в слова и буквы <…>.
Но дело вовсе не в эпатаже. <…> Ибо стиль нашего времени — стиль буквализма <…>. Государство вдруг (точнее, вновь) стало в специфическом смысле заказывать и глотать подряд все «блюда»: гражданское общество, правовые институты, СМИ, церковь… Чтобы ничего «вкусного» не осталось вне государственного тела. Перестав быть коммунистическим, наше государство не утратило своей «заглотной» сущности. В итоге пищей на глобальном «пиру» каннибалов становится человек.
<…> Сорокин оказался не блюдом для гурманов стиля, а ангажированным современностью публицистом, а его книга — зеркало российской действительности, отражение в котором отвратительно точно в той мере, в какой отвратителен оригинал.<ref>Афиша. — 2002. — № 8 (79). — [http://www.srkn.ru/criticism/zolotonosov.shtml написанаАфиша. 27— 2002.02 — № 8 (79).2001].</ref>|Автор=[[Михаил Золотоносов]], «Окорок Сорокина под соусом „Модерн“», 200127 февраля}}
 
{{Q|… «Пир» — шаг в сторону от читателя. <…>
То, что «Пир» — своеобразная хрестоматия Сорокина, где каждая новелла отсылает к самому себе, об этом <…> написали едва ли не все, кто поспешил откликнуться на книгу <…>. Не знаю, кто тут первый сказал «а». Возможно, было сказано хором. <…>
И хоть бы кто-нибудь объяснил при этом, каким образом самоповтор, самоцитата и пережёвывание ранее съеденного сообщают «литературному вампиру», демонстративно питавшемуся кровью сначала советской, а потом русской литературы, статус мегазвезды?
На сорокинском пиру, конечно, могут подать куски прошлогоднего зайца с излюбленной подливкой копрофага в качестве последнего охотничьего трофея, но зачем же гипнотически твердить, что это вкуснее свежатины?<ref>Литературная газета. — [http://www.srkn.ru/criticism/latynina.shtml 2001. — № 10 (5825), 7-13 марта].</ref>|Автор=[[Алла Николаевна Латынина|Алла Латынина]], «Рагу из прошлогоднего зайца», 2001}}
 
{{Q|Проза Сорокина как чёрная месса: здесь творятся такие же таинственные, жестокие и бесстыдные обряды. Когда-то книги Сорокина были чтением для филологов. Теперь писатель кроит свою прозу по меркам популярных трэш триллеров и кислотно-виртуальных опусов.<ref name="ус"/>|Автор=[[w:Книжное обозрение|«Книжное обозрение»]]}}
 
{{Q|… «Пир» разочаровал, и зашуршали колобки да аспиды по сусекам: нешто исписался?|Автор=[[Дмитрий Владимирович Бавильский|Дмитрий Бавильский]], [http://www.srkn.ru/criticism/bavilsky3.shtml «Новости книжного мира»], 2002}}
 
{{Q|… «Пир» — самое, на мой взгляд, глубокое и исчерпывающее из его произведений, рассматривает наиболее болезненные точки современной цивилизации.
<…> предъявляется всё, чему поклоняется современный человек, — все удовольствия, который он фетишизирует, представлены в сборнике как на блюде: секс, стол, стул…
Словом, всех, кто хочет заниматься критикой современного общества, кто желает детально исследовать, как оно со вкусом гниёт и сгнивает — прошу к Владимиру Сорокину. Он делает это блестяще: остроумно, беспощадно, холодно, без всякого спуска и сострадания к «несчастному сукину сыну», по выражению [[Уильям Фолкнер|Фолкнера]].
Мне, откровенно говоря, всегда бывает этого самого «несчастного сукина сына» жалко. Я видела кадры кинохроники, где освобождённые узники фашистского концлагеря разрывают на части спрятавшегося эсэсовца, и ужаснулась, как эти живые скелеты, ещё котелка солдатской каши не съевшие, вырывают глаза из живого негодяя. <…>
Мне иногда хочется, чтобы Сорокин ошибся. Но он совершенно безошибочен в видении мерзостей, которые в девятнадцатом веке были «свинцовыми», а в двадцатом — из крови, мочи и кала. Двадцать первый предлагает усиленный вариант — то же самое, но детское…|Автор=[[Людмила Улицкая]], «[[Неоязычество и мы]]», 2004}}
 
== Примечания ==