Соляной столп: различия между версиями

2017 байт добавлено ,  1 год назад
Летели метели
(плевок)
(Летели метели)
 
{{Q|«Вот и о [[попугай]]чиках не поговоришь…» Это было, конечно, эффектно: одним движением обрезать столько натянутых в разные стороны разноцветных ниточек их [[голос]]ов и столько же прозрачных ленточек их движений! Это казалось невозможным ― так мгновенно, одновременно и поголовно замереть и замолчать. Попугайчики остановились во [[время|времени]], не только в [[пространство|пространстве]] ― так казалось. Шок, [[летаргия]], соляной столб, [[сомнамбула]], [[седьмая печать]]… не знаю, с чем сравнить чистоту и абсолютность их остановки. Впрочем, и я ведь настолько не ожидал этого удара, что замер, как попугайчик. Господи! Мир! Чем мы лучше? Не так ли и мы замрем, когда очередной ангел снимет с книги очередную печать!<ref>''[[w:Битов, Андрей Георгиевич|Битов А.Г.]]'' «Неизбежность ненаписанного». — Москва, «Вагриус», 1998 г.</ref>|Автор=[[Андрей Георгиевич Битов|Андрей Битов]], «Попугайчики», 1968}}
 
{{Q|Потом я засыпал наконец на кожаном учительском диване и, просыпаясь иногда, видел, как сидит мой [[учитель]] за столом, пьет [[чай (напиток)|чай]], курит трубку и все проверяет, проверяет бесконечные [[тетрадь|тетради]], и сверкают его добрейшие [[сталь]]ные глаза. Владимир Николаевич Протопопов не спал никогда.
Как-то зимней метельною [[ночь]]ю и на меня напала [[бессонница]], а в бессоннице пришло вдруг некоторое озарение, и я написал стихи:
:::::Метели летели,
:::::Метели мели,
:::::Метели свистели
:::::У самой земли…
Владимир Николаевич смеялся, как [[ребёнок]], колотил меня в грудь [[кулак]]ами, а потом вдруг вскочил, в каком-то чудовищном мгновенном плясе пронесся по учительской, напевая:
:::::Летели метели
:::::В розовом трико!
Я был потрясен. Меня поразило, как Владимир Николаевич неожиданно восплясал. Удивляло и то, что кто-то уже написал про метели, значит, озарение мое было не в счет и все это пахло недопустимым [[гагара|гагарством]].<ref name="коваль">[[Юрий Иосифович Коваль|''Юрий Коваль'']]. «Опасайтесь лысых и усатых» — М.: Книжная палата, 1993 г.</ref>|Автор=[[Юрий Иосифович Коваль|Юрий Коваль]], «От Красных ворот», 1990}}
 
{{Q|Всходит [[луна]]. Светом огромный [[воздух]] заливает ландшафт, как софиты футбольное поле перед кубковым матчем Армагеддона. Серп моря внизу цвета [[медный купорос|медного купороса]], цвета арака. Мы взбираемся на заветный пригорок, где искрящийся столб: [[жена Лота]]. Говорит рабби Биньямин: “Хотя протекающие мимо стада и облизывают этот столб, но соль вновь нарастает до прежней формы”. Я встаю на четвереньки, и язык мой немеет ослепительной белизной, прощеньем. И вот пробуждение. Ржавый [[баркас]].<ref>[[:w:Иличевский, Александр Викторович|Александр Иличевский]], Из книги «Ослиная челюсть». — Екатеринбург: «Урал», №10, 2008 г.</ref>|Автор=[[Александр Викторович Иличевский|Александр Иличевский]], Из книги «Ослиная челюсть», 2008}}