Александр Исаевич Солженицын: различия между версиями

→‎Цитаты о Солженицыне: оформлять дядя будет?
(→‎Цитаты о Солженицыне: оформлять дядя будет?)
 
== Цитаты о Солженицыне ==
{{Q|...если говорить серьезно, долг каждого честного человека, оказавшегося в условиях, в которых оказался я, пользоваться каждым подвернувшимся случаем, чтоб говорить и доносить [[правда|ПРАВДУ]] до тех, кто лишен возможности знать ее. И каким лакеем или слугой империализма ни обзовет меня «[[Литературная газета|Литературка]]» или «[[Неделя (газета)|Неделя]]», стерплю. [[Улыбка|Улыбнусь]] только. Кстати, не пора ли уже на шестидесятом году жизни освежить как-то эти клише? Давайте подумаем. Что хуже ― [[слуга]] или [[лакей]]? Слуга все-таки народа, лакей же ― [[империализм]]а. А может, переменить? [[Леонид Ильич Брежнев|Леонид Ильич]] ― верный лакей народа. Нет, неточно. [[Метрдотель]] народа. Или еще лучше ― народный [[мажордом]] Советского Союза. По-моему, прекрасно. И главное ― ново. Повезло Солженицыну, ему придумали новое ― «литературный [[власовец]]». Пригвоздили! Но дальше этого не пошли. В который раз (а пора, пора б уже привыкнуть, и вот не привыкаешь) поражаешься тому, что в стране, в которой шестнадцать миллионов членов партии, не нашлось ни одного мало-мальски грамотно пишущего, который дал бы хоть как-то и чем-то обоснованную «достойную отповедь» этому вконец зарвавшемуся лжепророку и якобы обличителю (о! это «якобы», смертельно разящее «якобы»!), рядящемуся в тогу борца и псевдопроповедника (и «псевдо», «псевдо» тоже!), возомнившего себя к тому же [[писатель|писателем]]. На Западе с ним, Солженицыным, спорят, не соглашаются, обвиняют в различных грехах, иногда даже убедительно, а в советских газетах, кроме «литературного власовца», ничего и придумать не могут. Ну, из Литературной энциклопедии выкинули. Нет такого, мол, и всё! [[w:Софронов, Анатолий Владимирович|Софронов]], [[w:Собко, Вадим Николаевич|Собко]], [[w:Серебрякова, Галина Иосифовна|Серебрякова]], [[Сулейман Стальский]] есть, а Солженицына нет. Если и бродит где-то по свету и гавкает по каким-то там «Голосам», это его личное дело, к литературе же отношения не имеет. Точка. А то, что когда-то на Государственную премию «[[Один день Ивана Денисовича|Ивана Денисовича]]» выдвинули, так это ж при [[Никита Сергеевич Хрущёв|Хрущеве]] было, волюнтаристе… «[[Архипелаг ГУЛАГ|ГУЛАГ]]» же выпустили для внутреннего употребления, ну это просто так, [[бумага]] лишняя оказалась, девать было некуда…<ref>''[[w:Некрасов, Виктор Платонович|Виктор Некрасов]]''. «Записки зеваки». — М.: Вагриус, 2004 г.</ref>|Автор=[[w:Некрасов, Виктор Платонович|Виктор Некрасов]], «Взгляд и Нечто», 1977}}
 
{{Q|Цитата=Солженицын в своих произведениях (имеются в виду «Архипелаг Гулаг» и «Красное колесо») показывает, что собою представляет советский, красный период нашей истории, что происходило на русской земле в двадцатом веке, какими были главные действующие лица нашей трагедии, где был [[народ]], где — [[общество]], где — [[государство]]. Он срывает маски, высвечивает подлинные цели и побуждения, развенчивает мифы.
Он это делает в свободной форме, у него под одной обложкой и роман, и публицистика, и научные исследования. В памяти читателя остаются лица царя и царицы, думцев-болтунов, практичных и беспощадных большевиков, простодушных крестьян и озверелых матросов — и сведения о важнейших исторических событиях и обстоятельствах. Книги Солженицына просвещают и воспитывают читателя в совершенно определенном, заданном духе: антикоммунистическом, христианском и демократическом. (Впрочем, его книги так страстно написаны, что, перевернув последнюю страницу, читатель осознает себя скорее врагом марксизма-ленинизма-сталинизма, чем другом [[Свобода|свободы]] и [[Демократия|демократии]].) Солженицынская проза и публицистика как нельзя более точно отвечают горячему народному желанию найти виноватых во всех русских бедах и покарать их хотя бы словом.
Важнейшее дело для Солженицына — донести до читателя свое понимание [[История|истории]], свое объяснение беды, приключившейся с Россией под конец первой мировой войны. Его книги можно назвать особым, высшим учебником истории для народа. Так они задумывались, так они и работают.|Автор=[[Анатолий Иванович Стреляный|А. И.Анатолий Стреляный]]|Комментарий=[[Сходит затмение]]. М., 1991. С. 286-287.}}
 
* "{{Q|То, за что он ценил среди прочего Россию - это ее духовность, то, как люди в России переносили страдания. В его глазах эти люди достигли понимания истины, чувства [[этика|этики]] - чего, по его мнению, либо совсем не было в потребительском обществе Запада, либо было отодвинуто на второй план стремлением к счастью. Он всегда был благодарен Западу... за оказанную ему поддержку во времена, когда его преследовали в Советском Союзе. Но он также всегда чувствовал свою обязанность как русского писателя говорить [[правда|правду]]. И в знаменитой Гарвардской речи он главным образом говорил о том, что Россия -этики не Советский Союз, а именно Россия - и Запад представляют собой разные [[цивилизация|цивилизации",]].<ref>100 -лет РичардСолженицыну. Темпест,"Можно профессоружасно факультетаотноситься славянскихк языковСССР и литературыбыть Университетапатриотом". ИллинойсаРусская служба BBC. [https://www.bbc.com/russian/features-46472668 11 декабря 2018], — Ричард Темпест, профессор факультета славянских языков и литературы Университета Иллинойса.</ref>|Автор=Ричард Темпест, 100 лет Солженицыну, 2018}}
 
== Ссылки ==