Клайв Стейплз Льюис: различия между версиями

2705 байт добавлено ,  2 года назад
Нет описания правки
(File)
{{Q|В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то — может быть, запахом — похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать — наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы.<ref name="СК"/>|Оригинал=}}
 
{{Q|Правило: книга для детей, которая нравится только детям, — плохая книга. Хорошие — хороши для всех. Вальс, который приносит радость лишь танцорам, — плохой вальс.<ref name="Бу"/>.|Оригинал=I am almost inclined to set it up as a canon that a children’s story which is enjoyed only by children is a bad children’s story. The good ones last. A waltz which you can like only when you are waltzing is a bad waltz.|Автор=«Три способа писать для детей»}}
 
{{Q|Сказки я пишу потому, что этот жанр как нельзя лучше подходит для того, что мне нужно сказать;..<ref name="Бу">перевод О. Н. Будиной</ref>...|Оригинал=...writing a children’s story because a children’s story is the best art-form for something you have to say|Автор=«Три способа писать для детей»}}
 
{{Q|Критики, для которых такое нейтральное слово, как «взрослый», имеет положительный оттенок, сами взрослыми быть не могут. Выглядеть постарше, восхищаться взрослыми только потому, что они взрослые, краснеть от одной мысли, что тебя примут за ребенка, – приметы детства и отрочества. Для ребенка и подростка – это в меру здоровые симптомы. Молодые мечтают вырасти. Так и надо. Но тот, кто и в зрелости озабочен, взрослый ли он, действительно отстал в развитии. В десять лет я читал сказки украдкой, и мне было бы стыдно, если бы кто-то обнаружил это. Сейчас, когда мне пятьдесят, я читаю их, не таясь. Я вырос и оставил младенческое, в том числе – страх показаться ребенком и желание быть очень взрослым<ref name="Бу"/>.|Оригинал=Critics who treat adult as a term of approval, instead of as a merely descriptive term, cannot be adult themselves. To be concerned about being grown up, to admire the grown up because it is grown up, to blush at the suspicion of being childish; these things are the marks of childhood and adolescence. And in childhood and adolescence they are, in moderation, healthy symptoms. Young things ought to want to grow. But to carry on into middle life or even into early manhood this concern about being adult is a mark of really arrested development. When I was ten, I read fairy tales in secret and would have been ashamed if I had been found doing so. Now that I am fifty I read them openly. When I became a man I put away childish things, including the fear of childishness and the desire to be very grown up.|Автор=«Три способа писать для детей»|Комментарий=Отсылка к Новому Завету: «...а как стал мужем, то оставил младенческое» ({{Библия|1Кор|13:11}})}}
 
{{Q|Одни фантастику и сказку способны понять в любом возрасте, другие не поймут никогда. Если книга удалась и нашла своего читателя, он почувствует её силу. Сказки обобщают, оставаясь в то же время конкретными; представляют в осязаемой форме не понятия, а целые классы понятий, они избавляют от несообразностей. И идеале сказка может дать даже больше. Благодаря ей мы приобретаем новый опыт, потому что сказки не «комментируют жизнь», а делают её полнее.<ref name="Бу"/>|Оригинал=|Автор=«Иногда лучше рассказать обо всём в сказке»}}
5

правок