Осип Эмильевич Мандельштам: различия между версиями

кстати, этой цитате здесь самое место
м (зодчего)
(кстати, этой цитате здесь самое место)
 
{{Q|Мандельштам довольно усердно посещал собрания «Цеха <поэтов>», но в зиму 1913-14 (после разгрома [[акмеизм]]а) мы стали тяготиться «Цехом» и даже дали [[Сергей Митрофанович Городецкий|Городецкому]] и [[Николай Гумилёв|Гумилеву]] составленное Осипом и мной прошение о закрытии «Цеха». — С.Городецкий наложил резолюцию: ''«Всех повесить, а Ахматову заточить»''.|Автор=[[Анна Ахматова]]. «Листки из дневника: воспоминания об О.Э.Мандельштаме», 1964}}
 
{{Q|Как-то <он> увлекся мыcлью обрить «[[Надежда Яковлевна Мандельштам|Наденьке]]» голову.
― Ну-у, Осип Эмильевич, это будет некрасиво, ― вмешиваюсь я.
― Я люблю шершавую [[эстетика|эстетику]], ― отмахнулся он. Чем больше новых стихов он писал, тем чаще его раздражали писатели, постоянно мелькавшие во дворе. Он становился у открытого окна своей комнаты, руки в карманах, и кричал вслед кому-нибудь из них: «Вот идёт [[подлец]] NN!» И только тут, глядя на Осипа Эмильевича со спины, я замечала, какие у него торчащие [[уши]] и как он весь похож в такие минуты на «гадкого мальчишку». В редакции «[[w:Литературная газета|Литературной газеты]]» был, однако, устроен его [[автор]]ский вечер. Это было тут же, в Доме Герцена. Я осталась дома с Надей. Мы заждались его возвращения. Я пошла на [[разведка|разведку]], опоздала, уже расходились. По [[лестница|лестнице]] спускался [[Корнелий Люцианович Зелинский|Корнелий Зелинский]] и говорил своей даме что-то о далёкости от современности, узости кругозора и слабости [[голос]]а Мандельштама. Я не прислушивалась, но осталось ощущение чего-то кисло-сладкого, поразительно не соответствующего полнозвучию, гармонии и неистовству стихов Мандельштама.<ref>''[[:w:Герштейн, Эмма Григорьевна|Эмма Герштейн]]''. Мемуары. — М.: Захаров, 2002 г.</ref>|Автор=[[:w:Герштейн, Эмма Григорьевна|Эмма Герштейн]], «Вблизи поэта», 1999}}
 
== Источники ==