Лев Николаевич Толстой: различия между версиями

Освобождение Толстого
(Освобождение Толстого)
{{Q|Ян недавно перечитал «[[s:Семейное счастие (Толстой)|Семейное счастье]]» и опять в [[восторг]]е. Он говорит, что мы даже и представить себе не можем, какой переворот в литературе сделал Лев Николаевич. Ян перечитывает старые журналы, а потому ему очень ярко бросается в глаза разница между Толстым и его современниками.|Автор=[[Иван Алексеевич Бунин|Иван Бунин]], «[[Устами Буниных#Устами Буниных. Том I|Устами Буниных]]» Том I, 1919}}
 
{{Q|Пожалуй, достаточно напомнить одно только знаменитое определение того же [[Константин Сергеевич Аксаков|Константина Аксакова]]: ''«в [[публика|публике]] ― [[грязь]] в золоте; в [[народ]]е ― [[золото]] в грязи»''. Одним словом, славянофилы были [[демократия|демократы]]. Какая [[цена]] была в жизни их демократизму, другой [[вопрос]]. Л.Н. Толстой со своей холодной усмешкой рассказывал, что цену эту он постиг однажды из следующего небольшого эпизода: он шёл по [[Арбат]]у в обычном крестьянском платье; ему встретился проезжавший на лихаче [[вождь]] славянофилов [[Иван Сергеевич Аксаков|И.С. Аксаков]]. Толстой поклонился, Аксаков бегло оглянул его и не счёл нужным ответить: в старом [[мужик]]е он не узнал графа Толстого. ''Грязь в золоте не удостоила поклона золота в грязи.'' ― Славянофилы были такие же демократы, как [[большевизм|большевики]].<ref>[[w:Алданов, Марк Александрович Алданов|Ландау-Алданов М.А.]] «Огонь и дым.» (Отрывки), 1919 год // Журнал «Грядущая Россия», 1920 г.</ref>|Автор=[[w:Алданов, Марк Александрович Алданов|Марк Ландау-Алданов]], ''«Огонь и дым»'' 1919 год}}
 
{{Q|Попробую записать то, что слышала сегодня у [[w:Алданов, Марк Александрович Алданов|Алданова]] за [[завтрак]]ом.
[[Сергей Васильевич Рахманинов|Рахманинов]] рассказывал о Толстом, который [[жестокость|жестоко]] обошёлся с ним. «Это тяжёлое [[воспоминание]]. Было это в 1900 году. В [[Петербург]]е года 3 перед тем исполнялась моя [[симфония]], которая провалилась. Я потерял в себя [[вера|веру]], не работал, много [[пьянство|пил]]. Вот, общие знакомые рассказали Толстому о моём положении и просили ободрить меня. Был вечер, мы приехали с [[Фёдор Иванович Шаляпин|Шаляпиным]], — тогда я всегда ему аккомпанировал. Забыл, что он пел первое, вторая вещь была [[Эдвард Григ|Грига]], а третья — моя, на скверные слова [[Алексей Николаевич Апухтин|Апухтина]] «Судьба», написанные под впечатлением [[w:Симфония № 5 (Бетховен)|5 Бетховенской симфонии]], что и могло соблазнить [[музыкант]]а. Шаляпин пел тогда изумительно, 15 человек присутствующих захлопали. Я сразу заметил, что Толстой нахмурился и, глядя на него, и другие затихли. Я, конечно, понял, что ему не понравилось и стал от него убегать, надеясь уклониться от разговора. Но он меня словил, и стал бранить, сказал, что не понравилось, прескверные слова. Стал упрекать за повторяющийся [[лейтмотив]]. Я сказал, что это мотив [[Людвиг ван Бетховен|Бетховена]]. Он обрушился на Бетховена. А [[w:Толстая, Софья Андреевна|Софья Андреевна]], видя, что он горячо о чём-то говорит, всё сзади подходила и говорила: «Л.Н. вредно [[волнение|волноваться]], не спорьте с ним». А какой шор, когда он ругается! Потом, в конце вечера, он подошёл ко мне и сказал: «Вы не обижайтесь на меня. Я [[старик]], а вы — молодой человек». Тут я ответил ему даже грубо: «Что ж обижаться мне, если Вы и Бетховена не признаёте». — Он мне сказал, что работает ежедневно от 7 до 12 ч. дня. «Иначе нельзя. Да и не думайте, что мне всегда это приятно, иногда очень не нравится, и трудно писать». Я, конечно, больше ни разу не был у него, хотя {{comment|С.А.|Софья Андреевна}} и звала. [[w:Тимирязев, Климент Аркадьевич|{{comment|Темирязев|так и источнике!}}]] тоже говорил, что он спорил с ним по физиологии растений, хотя в этом ничего не понимал. Вообще, когда он говорил, то никого не слушал».
[[Иван Алексеевич Бунин|Ян]] старался оправдать {{comment|Л.Н.|Льва Николаевича}} {{comment|Сергей Вас.|Сергей Васильевич}} до сих пор задет.|Автор=[[Иван Алексеевич Бунин|Иван Бунин]], «[[Устами Буниных#Устами Буниных. Том II|Устами Буниных]]» Том II, 1930}}
 
{{Q|По мнению Толстого, только тот может быть признан настоящим [[учёный|учёным]], кто трудится «для пользы [[народ]]а» и направляет свою деятельность на «участие в борьбе с [[Природа|природою]] за свою жизнь и [[жизнь]] других людей».<ref name = "Слово">{{книга|автор = Е.С.Лихтенштейн (составитель)|часть = |заглавие = Слово о науке. Книга вторая.|оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М.|издательство = Знание|год = 1981|том = |страницы = |страниц = 272|серия =817728 |isbn = |тираж = 100 000}}</ref>{{rp|77}}|Автор=[[Илья Ильич Мечников|Илья Мечников]]}}
 
{{Q|Люди, видевшие в библиотеке в Ясной Поляне те четырнадцать тысяч томов, которые без конца испещрены пометками Толстого, знают его «невежество»! Только его универсально-анархический ум так же мало признавал суверенитет [[наука|науки]], как и суверенитет государства… [[Марк Александрович Алданов|Алданов]] тут прибавляет: «[[Антон Павлович Чехов|Сам Чехов]], наверно, не прочитавший одной десятой книг, известных Толстому, прохаживался насчет его [[невежество|невежества]]». Алданов прав, ― «прохаживался». На Чехова Толстой имел огромное влияние, и не только как [[художник]]. <...>
Алданов начинает свою книгу о Толстом известной цитатой из [[Иммануил Кант|Канта]]: «Две вещи наполняют мой дух вечно новым и все большим благоговением ― звездное небо надо мной, нравственный закон во мне». Алданов говорит, что если разделить эту формулу, выражающую идею совершенного гармонического человека, на две части, то нужно будет отнести первую часть к язычнику Гёте, а вторую к христианину Толстому. Для Толстого, говорит Алданов, существует только нравственный закон: ''das ewig Eine'', которому всю жизнь «удивлялся» [[Иоганн Вольфганг Гёте|Гёте]], это «звездное небо» Канта, в толстовстве не имеет места.<ref>''[[Иван Алексеевич Бунин|Бунин И.А.]]'', «Гегель, фрак, метель». — М.: «Вагриус», 2008 г.</ref>|Автор=[[Иван Алексеевич Бунин|Иван Бунин]], «Освобождение Толстого», 1937}}
 
{{Q| У царского правительства хватило [[ум]]а не трогать Толстого и не пытаться заткнуть ему рот. Однако молодых людей, которые следовали его учению и отказывались служить в [[армия|армии]], отправляли в [[тюрьма|тюрьму]] или высылали в [[Сибирь]]. <ref name="ORUNA">[[Фримен Дайсон]], «Оружие и надежда», Москва, изд. "Прогресс", 1990 г.</ref>|Автор=[[Фримен Дайсон]], «Оружие и надежда»}}