История одного города: различия между версиями

враждебная писателю или непроницательная критика
(вульгарный марксизм)
(враждебная писателю или непроницательная критика)
{{Q|Крепостническая Русь изображена писателем во многих произведениях, но цельнее и ярче всего в упомянутой полуавтобиографической «[[Пошехонские рассказы|Пошехонской старине]]» — самой правдивой картине крепостного быта. Знаменитые «шестидесятые годы» — годы крутого демократического подъема, кризиса режима и падения крепостного строя, годы исторического перелома, освещены в «Невинных рассказах» и «Сатирах в прозе». В эти книги входят и драгоценные обломки разрушенного цензурой цикла «[[Глупов и глуповцы]]» — удивительного по страстности и глубине мысли памятника того драматического времени, когда в России складывалась и сложилась первая революционная ситуация (1859 — 1861 гг.).
Неудача демократического натиска «шестидесятничества», победа, хотя и временная, «города Глупова» над городами «Буяновым» и «Умновым» преломляются с трагической силой в «Истории одного города» — одном из наиболее широкоохватных обличительных произведений отечественной литературы, с удивительным гражданственным бесстрашием захватывающим и сферу русской национальной «[[самокритика|самокритики]]».<ref name="преди">''[[Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин|Салтыков-Щедрин М.Е.]]'' Собрание сочинений в десяти томах, Том 1. Предисловие. — Москва: «Правда», 1988 г.</ref>|Автор=[[:w:Макашин, Сергей Александрович|Сергей Макашин]], «Сатиры смелый властелин», 1987}}
 
{{Q|Но не менее суров, хотя и не казнящ, а до боли горек [[суд]] Щедрина над обывателями химерического и вместе с тем до [[ужас]]а реального «города Глупова». В образах «глуповцев», нещадно ошеломляемых своими полуидиотичными, полумеханическими «градоначальниками», Щедрин подвергает осуждению не «свойства» русского народа, как это не раз утверждала враждебная писателю или непроницательная критика. Он осуждает и отвергает лишь те, по определению писателя, «наносные атомы» в [[психология|психологии]] и поведении масс, которые мешали им освободиться из-под гнета «неразумных сил истории» и «обняться» с ее протестующими «гневными силами». Обличение пассивности занимает огромное место в творчестве Щедрина.<ref name="преди"/>|Автор=[[:w:Макашин, Сергей Александрович|Сергей Макашин]], «Сатиры смелый властелин», 1987}}
 
{{Q|Зная, что ни к какой организации [[:w:Бронштейн, Матвей Петрович|Митя]] не принадлежал, я ведь могла и не знать, как Митя относился к [[террор]]у ― террористическим актам вообще. Но один раз, когда мы шли вместе по улице Желябова, мы разговорились о [[Андрей Иванович Желябов|Желябове]], о «Народной воле», и Митя сказал, что он ни Желябову, ни [[Софья Львовна Перовская|Перовской]] улицы не дал бы, что террористические акты считает вообще бессмысленными, вредными, развращающими исполнителей. И не приводящими к цели. Он сказал мне тогда: «Вспомни, в “Городе Глупове” ― “за мною идет некто, кто будет хуже меня”. Незачем убивать одного злодея, за ним приходит худший».<ref name="Прочерк">''[[:w:Чуковская, Лидия Корнеевна|Лидия Чуковская]]''. «Прочерк». — М.: «Время», 2009 г.</ref>|Автор=[[:w:Чуковская, Лидия Корнеевна|Лидия Чуковская]], «Прочерк», 1994}}
 
==Примечания ==