Немцы: различия между версиями

3 байта добавлено ,  10 месяцев назад
Карл Иванович непременно член клуба; но какого клуба? — [[санкт-петербург]]ского национального собрания, именуемого по-русски шустерклубом. И ни в каком ином клубе он не захотел бы быть членом. Тут у него издавна уже существуют свои интимные [[нравственность|нравственные]] связи и симпатии. Карл Иванович, несмотря на все блага земные, изливаемые на него [[щедрость|щедрой]] рукой [[фортуна|фортуны]], очень аккуратен и расчётлив. Это качество не покидает его нигде, ибо оно присуще ему по натуре. Карл Иванович соображает, что ему нужно, например, бельё, сапоги, платье и тому подобное. Как поступает в этом случае Карл Иванович? — Он знает, что в числе его клубных сочленов, с коими он садится по [[вечер]]ам за [[преферанс]], находятся: немецкий сапожный мастер Herr Мюллер, немецкий портной Herr Иогансон, немецкий магазинщик белья Гроссман, — и Карл Иванович в отношении этих господ пользуется своими интимными связями и симпатиями, зная, что тут он приобретает всё необходимое, что называется, и дёшево, и сердито, а в то же [[время]] поддержка своей [[национальность|национальности]] является. Поэтому платье он заказывает не иначе как немцу-портному, сапоги — немцу-сапожнику, бельё — немецкому магазину, в полном убеждении, что способствует развитию национальной немецкой промышленности. Он даже — мелочь из мелочей — стричься и бриться ходит не иначе как к «немецкому парикмахеру» на Большой Мещанской.
Нельзя сказать, чтобы Карл Иванович был чужд [[эстетика|эстетических]] [[наслаждение|наслаждений]]: изредка он посещает немецкий [[театр]] (но только немецкий) и объясняет [[супруга|супруге]] своей достоинства некоторых [[актёр]]ов и пьес, из которых особенно нравятся ему те, которые хоть немножко, хоть самую чуточку проявляют в себе немецки-патриотическую закваску. Но если что сделалось в последнее время предметом живейшей [[ненависть|ненависти]] Карла Ивановича, то это [[русские|русская]] [[журналист]]ика, с тех пор, как она стала заниматься ост-зейдским «вопросом». Имени [[Михаил Никифорович Катков|Каткова]] он [[равнодушие|равнодушно]] слышать не может, — зато боготворит императорско-российского надворного советника и германского пионера г-на фон Мейера, будучи всегда [[усердие|усердным]] [[читатель|читателем]] его академически-российских немецких «Санкт-Петербургских Ведомостей».
— Что они пишут! Боже мой, что пишут эти вандалы! — восклицает он, диспутируя по поводу нападок русской журналистики. — Немцы!.. А что они будут делать без немцев? Кто дал России [[просвещение]], администрацию и [[цивилизация|цивилизацию]]? Кто взял преимущество [[интеллигенция|интеллигенции]] в высшем [[учёный|учёном]] собрании русском? — Немецкие учёные мужи! Кто в России лучший [[чиновник]]? — Немец! Кто лучший командир? — Тот же немец! Кто [[педагог]]? — Опять-таки немец! Кто капиталист, банкир, негоциант, агроном, и [[врач]], и механик? — Немец! Кто, наконец, лучший, [[честность|честный]] ремесленник, сапожник, булочник? — Немец! Всё немец, немец и немец! Всё — мы! — заключает он с [[гордость|гордым]] [[достоинство]]м и, вслед затем, не без горечи присовокупляет: — А они кричат! они, они-то кричат ещё! Какая неблагодарная нация!<ref>''[[w:Крестовский, Всеволод Владимирович|Крестовский В.В.]]'' «Петербургские трущобы. Книга о сытых и голодных». Роман в шести частях. Общ. ред. И.В.Скачкова. Москва, «Правда», 1990 г. ISBN 5-253-00029-1</ref>|[[w:Крестовский, Всеволод Владимирович Крестовский|Всеволод Крестовский]], «[[w:Петербургские трущобы|Петербургские трущобы]]» <small>(Том 2)</small>, 1867}}
 
{{Q|― Кто это с вами, министр, что ли, какой? Барон очень уж важен показался ему по виду своему.