Империя (Саймак): различия между версиями

1441 байт убрано ,  2 года назад
-1 трюизм
(-1 трюизм)
 
 
== Цитаты ==
{{Q|Убивать {{comment|его|Меллори}} нет смысла — даже бунтарь[[бунт]]арь при определённых обстоятельствах может пригодиться, а настоящий хозяин ценностями не разбрасывается,..|Оригинал=No reason to kill him—even he might have value under certain circumstances, and no really efficient executive destroys value…Комментарий: value…|Комментарий=глава 1}}
{{Q|Демократии основаны на ложной предпосылке — на теории, что все люди способны управлять. Дураков она провозглашает мудрецами, бессильных и беспомощных — богатырями. Она наделяет одинаковыми политическими правами идиота и человека разумного, предоставляет одинаковые возможности ненормальному и трезвомыслящему гражданину, дает одинаковое право голоса слабаку и сильной личности. Эта форма правления зиждется на эмоциях, а не на разуме.|Автор=Спенсер Чемберс, неудавшийся диктатор|Оригинал=Democracies were based on a false presumption—the theory that all people were fit to rule. It granted intelligence where there was no intelligence. It presumed ability where there was not the slightest trace of any. It gave the idiot the same political standing as the wise man, the crackpot the same political opportunity as the man of well-grounded common sense, the weakling the same voice as the strong man. It was government by emotion rather than by judgment.|Комментарий: глава 1}}
 
{{Q|Джон Мур Меллори сидел на единственном металлическом стуле в камере, прильнув лицом к крохотному иллюминатору. Так он сидел часами, вглядываясь в безбрежную черноту космоса.
{{Q|Убивать {{comment|его|Меллори}} нет смысла — даже бунтарь при определённых обстоятельствах может пригодиться, а настоящий хозяин ценностями не разбрасывается,..|Оригинал=No reason to kill him—even he might have value under certain circumstances, and no really efficient executive destroys value…Комментарий: глава 1}}
Душу его терзало отчаяние, бесплодное и мучительное. В Ранторской тюрьме оставалась хоть какая-то надежда на побег. Но здесь, на борту тюремного корабля, надежды не было. Здесь не было ничего, кроме дразнящих космических просторов, насмешливо подмигивающих звездзвёзд и оглушительно гогочущих моторов.|Оригинал=John Moore Mallory sat on the single metal chair within his cell and pressed his face against the tiny vision port For hours he had sat there, staring out into the blackness of space.
 
{{Q|Джон Мур Меллори сидел на единственном металлическом стуле в камере, прильнув лицом к крохотному иллюминатору. Так он сидел часами, вглядываясь в безбрежную черноту космоса.
Душу его терзало отчаяние, бесплодное и мучительное. В Ранторской тюрьме оставалась хоть какая-то надежда на побег. Но здесь, на борту тюремного корабля, надежды не было. Здесь не было ничего, кроме дразнящих космических просторов, насмешливо подмигивающих звезд и оглушительно гогочущих моторов.|Оригинал=John Moore Mallory sat on the single metal chair within his cell and pressed his face against the tiny vision port For hours he had sat there, staring out into the blackness of space.
There was bitterness in John Moore Mallory's soul, a terrible and futile bitterness. So long as he had remained within the Ranthoor prison, there had always been a chance of escape. But now, aboard the penal ship, there was no hope. Nothing but the taunting reaches of space, the mocking pinpoints of the stars, the hooting laughter of the engines.|Комментарий=глава 15}}
 
{{Q|Чемберс закрыл глаза, задумался. Честолюбивые порывы, надежды... но барабанная дробь и вопли толпы в воспалённом мозгу заглушали все мысли.
Людям глубоко плевать на рациональное управление, им не нужны ни процветание, ни мир, ни счастье. Им подавай свободу, право на самоуправление, право на риск сломать себе шею... Человека тянет забраться на вершину горы, пересечь пустыню, погрузиться в болото... нацелиться жадным глазом на далекиедалёкие звездызвёзды, бросить безрассудный вызов космической бездне, залезть неуклюжими пальцами в самую душу природы и заставить её раскрыть свои тайны... Вот что нужно человеку. Вот за что сражаются повстанцы на Марсе, на Венере и на спутниках Юпитера. Не против Спенсера Чемберса, или Людвига Статсмена, или «Межпланетной энергии», а за тот огонь, что влечёт человека к неизведанному и превращает его в путеводный маяк для всего человечества. За тот дар, который осознал в себе первобытный человек, — осознал и громким рыком с порога своей пещеры бросил вызов всему миру: попробуй, отними!|Оригинал=He closed his eyes and thought. Snatches of ambition, snatches of hopes... but it was useless to think, for the drums and the imagined shouting drowned out his thoughts.
Mankind didn't give a damn for good business administration, nor a hoot for prosperity or peace or happiness. Liberty and the right to rule, the right to go risk one's neck... to climb a mountain or cross a desert or explore a swamp, the right to aim one's sights at distant stars, to fling a taunting challenge into the teeth of space, to probe with clumsy fingers and force nature to lay bare her secrets... that was what mankind wanted. That was what those men out on Mars and Venus and in the Jovian worlds were fighting for. Not against Spencer Chambers or Ludwig Stutsman or Interplanetary Power, but for the thing that drove man on and made of him a flame that others might follow. Fighting for a heritage that was first expressed when the first man growled at the entrance to his cave and dared the world to take it from him.|Комментарий=глава 16}}
 
{{Q|— Я вжарил лучом мощностью в пять миллиардов лошадиных сил!|Оригинал="That was pure cosmic I gave him! Five billion horsepower—and it just staggered him!"|Комментарий=17}}
 
{{Q|Генераторы басовито урчали посаженной на цепь энергией. И вдруг взвизгнули, словно электропила, вгрызающаяся в твердыйтвёрдый как сталь ствол белого дуба, и с диким, агонизирующим воплем окружили «Непобедимый» стеной защитного поля.
По рубке разлилось голубоватое сияние, в воздухе остро запахло озоном.
А снаружи корпус корабля объяло ослепительное бело-голубое зарево. За стеклом иллюминатора бушевали молнии, огненными ручьями стекали вдоль обшивки.