Искра жизни: различия между версиями

Нет изменений в размере ,  3 года назад
м
(1) цит. в перев. Эйвадиса из ст. Ремарк заменены на несколько лучший перев. Котелкина, + доп. 2) +4 с http://emremarque.ru/isbran.html)
 
 
== Цитаты ==
{{Q|— Хандке — не нацист. Он такой же заключённый, как и мы. На воле он, наверное, ни за что не убил бы человека. А здесь это делает, потому что у него есть власть, понимая, что нам бесполезно жаловаться. Его-то прикроют. Он не несетнесёт никакой ответственности. Вот в чем дело. Власть и никакой ответственности — чересчур много власти в чьих-то руках, понимаешь…|Комментарий=VIII|Оригинал=}}
 
{{Q|Шульте был молодым человеком двадцати трёх лет, с серыми глазами, с правильными чертами лица. Ещё до прихода нацистов к власти он был членом гитлерюгенд. Ему внушили, что есть арийцы и неарийцы, он познакомился с расовыми теориями и партийными догмами, которые стали его религией. Шульте считал себя хорошим сыном, вместе с тем он заявил бы на своего отца, если бы тот был против партии. Партию считал непогрешимой и ничего другого он не знал. Узники лагеря были врагами партии и государства, и поэтому к ним были неприменимы понятия сострадания и человечности. Они были хуже зверей. Когда их убивали, отношение к ним было, как к вредным насекомым. Его нисколько не мучила совесть. Он хорошо спал, и единственное, о чем сожалел, что не попал на фронт из-за порока сердца. Он был надеженнадёжен в дружбе, любил поэзию и музыку и в то же время считал пытку неизбежным средством для получения информации от заключенныхзаключённых, ибо все враги партии лгали. За свою жизнь он убил по приказу шестерых и никогда об этом не задумывался, причемпричём двоих подверг медленной смерти, добиваясь выдачи сообщников. Он был влюблён в дочь советника и писал ей красивые, немножко романтичные письма. В свободное от службы время Шульте любил петь. У него был приятный тенор.|Комментарий=XIII|Оригинал=}}
 
{{Q|Согласно предписанию предусматривалось вскрытие с целью установления причины смерти, о чем следовало делать соответствующую запись в документах. Но на эти требования никто не обращал внимания. Лагерный врач появлялся редко; умерших он никогда не осматривал, а причины смерти у всех значились одни и те же. Вестгоф тоже умер от сердечной недостаточности.|Комментарий=XIII|Оригинал=}}
 
{{Q|''509-й'': Силу нашего воображения нельзя измерить точными данными. Да и чувства под влиянием цифр не становятся глубже… Их можно измерять лишь в пределах единицы. Казалось бы, единица, — но и еееё вполне хватает, если есть глубина восприятия.|Комментарий=XIV|Оригинал=}}
 
{{Q|Если во что-то веришь, страдания не столь мучительны.|Комментарий=XIV|Оригинал=}}
 
{{Q|— Как это изволите понимать? — спросил Нойбауэр. — Что вы имеете в виду? Ясное дело, что они измождены, а как же еще?
— Что вы имеете в виду? Ясное дело, что они измождены, а как же ещё?
— Всё это выдумки, измышления иностранной прессы. Министерство пропаганды ежедневно предупреждает об этом.|Комментарий=XVII|Оригинал=}}
 
{{Q|— Откровенно говоря, — произнеспроизнёс он почти доверительным тоном, — лагеря всевсё ещё сильно отличаются друг от друга. Наши люди выглядят несравненно лучше чем те там, — даже в Малом лагере. Вы не находите?
— Да, — ответил озадаченный Вебер.
— Это бросается в глаза, когда начинаешь сравнивать Мы, без сомнения, один из самых гуманных лагерей во всем рейхе. — Нойбауэр ощутил чувство приятного облегчения. — Конечно, люди умирают. И немало. В такие времена это неизбежно. Но все мы люди. Кто на это уже не способен, тому вряд ли стоит работать у нас. Ну где по-другому обходятся с предателями и с врагами государства?
— Это не было ошибкой. Это было необходимостью. Они просто не могли по-другому. Если бы им пришлось разоружаться и не нарушать мир, они бы обанкротились.|Комментарий=XX|Оригинал=}}
 
{{Q|У заключенныхзаключённых не было жалоб. Многие годы отсутствия критики приучили его считать фактом то, во что он сам хотел верить. Поэтому и теперь он ожидал от заключенныхзаключённых, что они увидят в нем того, кого ему хотелось: человека, который в сложных условиях для них делает всевсё, от него зависящее. Ну а что они оставались людьми, он уже давно забыл.|Комментарий=XXI|Оригинал=}}
 
{{Q|«Я не совершил ничего неправедного, — размышлял он без внутренней убеждённости. — Я только исполнял свой долг. У меня есть свидетели. Много свидетелей. Один из них — Бланк. Совсем недавно я угостил его сигарой, вместо того чтобы засадить в тюрьму.|Комментарий=XXI|Оригинал=}}
{{Q|Не оставлять после себя свидетелей. Старый национал-социалистский лозунг.|Комментарий=XXII|Оригинал=}}
 
{{Q|Вебер был кумиром Штейнбреннера. Он испытывал к нему такое же слепое почтение как младенец к индейскому вождю. Он был наслышан о мужестве Вебера в «зальных битвах» тридцать третьего года; он знал, что в двадцать девятом году Вебер был причастен к убийству пяти рабочих-коммунистов и за это отсидел четыре месяца в тюрьме. Рабочих ночью вытащили из постелей и насмерть затоптали на глазах у их родственников. Штейнбреннер слышал также о том, какие жестокие допросы устраивал Вебер о гестапо, как беспощадно он относился к врагам государства. У Штейнбреннера была одна мечта — стать таким, как его кумир. Он вырос с учением партии. Ему исполнилось семь лет, когда национал-социализм пришелпришёл к власти, и Штейнбреннер стал законченным продуктом национал-социалистского воспитания.|Комментарий=XXIII|Оригинал=}}
 
=== Перевод ===