Технологическая эволюция: различия между версиями

нет описания правки
мНет описания правки
Нет описания правки
{{Q|… <сегодня> мы наблюдаем как раз ускорение техноэволюционного темпа, который придаёт вес чисто инструментальным расчётам, поскольку всё более явно превращает цивилизацию в энерго-информационную машину, чьё равновесие в целом во всё большей степени зависит от равновесия в отдельных точках.|Оригинал=... obserwujemy właśnie przyspieszęnie tempa technoewolucyjnego, które powiększa wagę czysto instrumentalnych rachunków, albowiem coraz wyraźniej czyni z cywilizacji — maszynę energetyczno–informacyjną, której całościowa równowaga jest w coraz większym stopniu zawisła od lokalnych stanów równowagi.|Автор=«[[Этика технологии и технология этики]]», II (27), 1967}}
 
{{Q|Хотя [[футуролог]]и и размножились, словно грибы, с той поры как [[Герман Кан]] онаучил профессию Кассандры, никто из них не сказал нам ясно, что мы отдали себя — со всеми потрохами — на милость и немилость технологической эволюции. А между тем роли менялись: человечество становилось для технологии средством, орудием достижения неведомой цели.|Оригинал=Ależ tak, futurologowie rozmnożyli się jak grzyby, od czasu, kiedy Hermann Kahn unaukowił profesję Kasandry, lecz nikt jakoś z nich nie powiedział wyraźnie tego, że zdaliśmy się w całości na łaskę i niełaskę technologicznego rozwoju. Role tymczasem odwracały się: ludzkość stawała się dla technologii środkiem czy instrumentem osiągnięcia celu zasadniczo nieznanego.|Автор=«[[Глас Господа]]», 1968}}
{{Q|Техноэволюция не всегда развивается только в благоприятном для жизни человека направлении. Она может навредить, так как ведёт к постоянному усилению индивидуальной и социальной зависимости от надёжности функционирования технологической аппаратуры, поддерживающей искусственную окружающую среду. Чем заботливее опекает нас техника, тем больше забот требует. И оптимальная работа техники, и её постоянный ремонт, модернизация и усовершенствование становятся центральными инструментальными ценностями технологически ориентированной цивилизации. Чем глубже погружается культура в русло такого эволюционного развития, тем в большей степени она подвержена воздействию всего того, хорошего и плохого, что несёт в себе подобная эволюция. А для прогресса в этом направлении характерно то, что он определённо коррелирует с постоянным усложнением всех составляющих структур: энергетических, производственных, информационных и т. п. Следовательно, с течением времени тем, кто живёт в искусственно созданной среде, оказывается всё труднее ориентироваться в техническом оснащении и в логике поведения той же среды. С позиций комфортности ситуация кажется вполне приемлемой, но с точки зрения интеллектуальной суверенности человека она весьма сомнительна, потому что происходит переход на тот уровень, когда цивилизация — как структурное целое — превращается в настолько громоздкую сумму знаний и опыта, что ни один индивидуальный интеллект не в состоянии её ассимилировать. Фактически в фикцию превращается управление на основе демократических принципов в условиях функционирования такой сложной структуры, что [[w:меритократия|только специалист]] ещё как-то сможет сориентироваться в последствиях манипулирования её фрагментами.|Автор=«[[Фантастика и футурология]]», книга 1, III. Структура литературного творчества ([[Фантастика и футурология (книга 1)#Вступление: эмпиризм и культура|Вступление]]), 1970, 1972}}
 
{{Q|Следует добавить, что технолог превосходит эволюцию как конструктор не так уж и значительно, как это могло бы показаться на основании его способности прогнозирования, которой эволюция лишена. Потому что и он действует на основании информации, полной пробелов. А поскольку он не может ожидать до бесконечности получения благоприятных вестей о конструируемом, в определённом смысле любая его изобретательская реализация является «преждевременной». В технологии — высокая ненадежность (первых самолетов, например), а в эволюции — высокая смертность — вот цена, которую приходится платить за «преждевременные» решения, потому помещенные в кавычки, что другими они быть не могут. Следовательно, компромисс неизбежен. Причем для характеристики процесса не имеет значения, реализует ли его кто-то сознательно или, как эволюция, «безлично».|Оригинал=Wypada dodać, że technolog góruje nad ewolucją jako konstruktor nie aż tak bardzo, jak by to mogło się zdawać wedle jego predykcyjnych możliwości, ewolucji odjętych. Gdyż i on działa z pozycji informacji pełnej luk. A ponieważ nic może czekać w nieskończoność na uzyskanie doskonałych wiadomości o konstruowanym, w pewnym sensie każda jego wynalazcza realizacja jest „przedwczesna”. W technologii — wysoka zawodność (pierwszych samolotów np.), a w ewolucji — wysoka umieralność („innowacyjnej radiacji”) są ceną, jaką przychodzi płacić za decyzje „przedwczesne”, dlatego umieszczone w cudzysłowie, ponieważ być innymi nie mogą. A więc kompromis jest niezbywalny. Przy tym dla charakterystyki procesu nie ma znaczenia, czy go ktoś świadomie urzeczywistnia, czy, jak ewolucja, „bezosobowo”.|Автор=«[[Биология и ценности]]», 1968}}
{{Q|Техноэволюция, отпущенная на свободу, агрессивна: вначале появляется табакерка для носа, а вскоре оказывается, что для более совершенной — автоматической — табакерки лучше подошел бы не человеческий, а уже какой-то другой нос<ref>«Не нос для табакерки, а табакерка для носа» — польская поговорка.</ref>, тоже наверняка «автоматический», но поскольку мы не кролики, зачарованные глазами змеи, постольку нет никаких причин, которые заставили бы техноэволюцию играть по отношению к нам именно роль такого «очарователя», а мы должны были бы позволить ей взять нас за горло. Отсюда необходимость решительного обращения к имманентности культурных ценностей (и отсюда же кризис, вызванный тем, что техноэволюция, заменяющая ценности на удобства, есть не что иное, как короед, подтачивающий и разрушающий культуру).|Автор=«Фантастика и футурология», книга 2, IX. Утопия и футурология ([[Фантастика и футурология (книга 2)#От фантастической философии к историософической фантастике. Борхес и Стэплдон|От фантастической философии к историософической фантастике. Борхес и Стэплдон]])}}
 
{{Q|Техноэволюция не всегда развивается только в благоприятном для жизни человека направлении. Она может навредить, так как ведёт к постоянному усилению индивидуальной и социальной зависимости от надёжности функционирования технологической аппаратуры, поддерживающей искусственную окружающую среду. Чем заботливее опекает нас техника, тем больше забот требует. И оптимальная работа техники, и её постоянный ремонт, модернизация и усовершенствование становятся центральными инструментальными ценностями технологически ориентированной цивилизации. Чем глубже погружается культура в русло такого эволюционного развития, тем в большей степени она подвержена воздействию всего того, хорошего и плохого, что несёт в себе подобная эволюция. А для прогресса в этом направлении характерно то, что он определённо коррелирует с постоянным усложнением всех составляющих структур: энергетических, производственных, информационных и т. п. Следовательно, с течением времени тем, кто живёт в искусственно созданной среде, оказывается всё труднее ориентироваться в техническом оснащении и в логике поведения той же среды. С позиций комфортности ситуация кажется вполне приемлемой, но с точки зрения интеллектуальной суверенности человека она весьма сомнительна, потому что происходит переход на тот уровень, когда цивилизация — как структурное целое — превращается в настолько громоздкую сумму знаний и опыта, что ни один индивидуальный интеллект не в состоянии её ассимилировать. Фактически в фикцию превращается управление на основе демократических принципов в условиях функционирования такой сложной структуры, что [[w:меритократия|только специалист]] ещё как-то сможет сориентироваться в последствиях манипулирования её фрагментами.|Оригинал=Technoewolucja nie tylko wszakże bytowaniu sprzyja; może je również nadwerężać przez to, że powoduje stały wzrost jednostkowej i społecznej zależności od funkcjonowania niezawodnego sztucznych urządzeń, składających się na życiowe środowisko. Im dokładniej dba technika o nas, tym staranniej trzeba o nią dbać z kolei. Zarówno jej ruch najsprawniejszy, jak i ciągłe jego usprawnienia okazują się zatem centralnymi wartościami instrumentalnymi, zorientowanej technicznie cywilizacji. Im głębiej się kultura zanurza w tym ewolucyjnym kierunku, w tym wyższym stopniu wydaje się sama na wszystko dobro i zło, które może on w sobie zawierać. Postęp zaś ma na tej drodze to ma do siebie, że jest wyraźnie skorelowany ze stałym potęgowaniem się złożoności wszystkich struktur całościowych — energetycznych, produkcyjnych, informacyjnych itd. A więc z czasem tym, co żyją w sztucznie zbudowanym środowisku, coraz trudniej przychodzi orientować się w tego środowiska mechanizmach i prawidłowościach. Pod względem zmysłowej wygody sytuacja ta do sprzeciwu nie skłania, ale można ją kwestionować ze stanowiska intelektualnej suwerenności człowieka, ponieważ tak wkracza się w obszar, w którym cywilizacja jest _jako całość strukturalna — zakumulowaną sumą doświadczenia i mądrości, jakich żaden umysł poszczególny już nie jest w stanie zasymilować. W szczególności fikcyjny staje się typ demokratycznych rządów w obrębie struktury tak skomplikowanej, że tylko specjalista jeszcze umie się zorientować w skutkach wszelkiego manipulowania jej fragmentami.|Автор=«[[Фантастика и футурология]]», книга 1, III. Структура литературного творчества ([[Фантастика и футурология (книга 1)#Вступление: эмпиризм и культура|Вступление]]), 1970, 1972}}
 
{{Q|... техноэволюция представляет собою независимую переменную прежде всего потому, что её темп кореллируется количеством уже обретённой информации, причём явление экспоненциального ускорения следует из проникновения в «гибриды» элементов информационного множества. <…>
{{Q|Техноэволюция, отпущенная на свободу, агрессивна: вначале появляется табакерка для носа, а вскоре оказывается, что для более совершенной — автоматической — табакерки лучше подошел бы не человеческий, а уже какой-то другой нос<ref>«Не нос для табакерки, а табакерка для носа» — польская поговорка.</ref>, тоже наверняка «автоматический», но поскольку мы не кролики, зачарованные глазами змеи, постольку нет никаких причин, которые заставили бы техноэволюцию играть по отношению к нам именно роль такого «очарователя», а мы должны были бы позволить ей взять нас за горло. Отсюда необходимость решительного обращения к имманентности культурных ценностей (и отсюда же кризис, вызванный тем, что техноэволюция, заменяющая ценности на удобства, есть не что иное, как короед, подтачивающий и разрушающий культуру).|АвторОригинал=«Фантастика... иtechnoewolucja футурология»,stanowi книгаzmienną 2niezależną przede wszystkim dlatego, IX.ponieważ Утопияjej иtempo футурологияjest ([[Фантастикаkorelatem иilości футурологияinformacji (книгаjuż 2)#Отzdobytych, фантастическойprzy философииczym кzjawisko историософическойeksponencjalnego фантастике.przyspieszenia Борхесwynika иz Стэплдон|Отwchodzenia фантастическойw философии„krzyżówki” кelementów историософическойinformacyjnego фантастикеzbioru. Борхес и Стэплдон]])}}<…>
Technoewolucja puszczona luzem jest agresywna: najpierw powstaje tabakiera dla nosa, a niebawem okazuje się, że do lepszej, ponieważ automatycznej tabakiery, pasowałby doskonalej — nie nos człowieka, lecz jakiś inny, też pewno „automatyczny”; ale ponieważ nie jesteśmy pisklęciem zauroczonym wzrokiem węża, nie ma żadnego powodu, dla którego technoewolucja miałaby odgrywać wobec nas taką właśnie „zaczarowującą” rolę, a my mielibyśmy zezwolić, aby nas wzięła dokumentnie za łby. Stąd potrzeba decyzyjnego odwołania do immanencji kulturowych wartości (i stąd też kryzys wywołany tym, że technoewolucja, wymieniająca wartości na wygody, jest kultury — drążącym i erodującym kornikiem).|Автор=«Фантастика и футурология», книга 2, IX. Утопия и футурология ([[Фантастика и футурология (книга 2)#От фантастической философии к историософической фантастике. Борхес и Стэплдон|От фантастической философии к историософической фантастике. Борхес и Стэплдон]])}}
 
==Примечания==