Другие берега: различия между версиями

27 байт добавлено ,  5 лет назад
м
→‎Цитаты: дополнение
(→‎Цитаты: очень красивый образец набоковщины)
м (→‎Цитаты: дополнение)
 
== Цитаты ==
{{Q|Первобытная пещера, а не модное лоно, ― вот (венским [[мистика]]м наперекор) образ моих игр, когда было три-четыре года. Передо мной встаёт большой диван, с [[клевер]]ным крапом по белому кретону, в одной из гостиных нашего деревенского дома: это массив, нагроможденный в эру доисторическую. История начинается неподалёку от него, с [[флора|флоры]] прекрасного архипелага, там, где крупная [[гортензия]] в объёмистом вазоне со следами земли наполовину скрывает за облаками своих бледно-голубых и бледно-зелёных соцветий пьедестал мраморный Дианы, на которой сидит [[муха]]. Прямо над [[диван]]ом висит батальная гравюра в раме из [[чёрное дерево|чёрного дерева]], намечая ещё один исторический этап. Стоя на пружинистом кретоне, я извлекал из её смеси эпизодического и аллегорического разные фигуры, смысл которых раскрывался с годами; раненого [[барабан]]щика, трофеи, павшую [[лошадь]], усаче́й со штыками и неуязвимого среди этой застывшей возни, бритого [[император]]а в походном сюртуке на фоне пышного штаба. С помощью взрослого домочадца (которому приходилось действовать сначала обеими руками, а потом мощным коленом), диван несколько отодвигался от стены (здравствуйте, дырочки штепселя). Из диванных валиков строилась крыша; тяжёлые подушки служили заслонами с обоих концов. Ползти на четвереньках по этому беспросветно-черному туннелю было сказочным наслаждением. Делалось душно и страшно, в коленку впивался кусочек [[орех]]овой скорлупы, но я все же медлил в этой давящей мгле, слушая тупой звон в [[уши|ушах]], рассудительный звон [[одиночество|одиночества]], столь знакомый малышам, вовлечённым игрой в пыльные, грустно-укромные углы.<ref name="Палата">''Владимир Набоков''. «Другие берега». — М.: Книжная палата, 1988 г.</ref>|Автор=}}
 
* Колыбель качается над бездной. Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, к которой летим со скоростью четырех тысяч пятисот ударов сердца в час.