Покойник: различия между версиями

1111 байт добавлено ,  5 лет назад
→‎Покойник в прозе: мёртвые в мёртвом царстве
(→‎Покойник в прозе: зароют и полегчает)
(→‎Покойник в прозе: мёртвые в мёртвом царстве)
 
{{Q|С [[сон-трава|этой травой]] во рту можно было сходить на тот свет и назад воротиться, только трудно было тогда приладиться к ней и всё довести до конца. С этой травы человек засыпал и по видимости своей мало чем отличался от мертвеца… Холодел снизу кверху, холод шёл по телу, как вода по [[ветла|ветле]], с корня к вершине, ни рукой, ни ногой не шевелился, а лежал, как положишь, и только блуждал на щеках чуть заметный румянец да из устён шло еле слышно дыханье… Всякий подумает: умер!.. Потому никакими силами такого человека уже не разбудишь, пока-то он по тому свету всё не исходит и не обглядит!.. Надобно было, чтоб месяц в небе три раза родился. А за это время кого же десять раз не похоронят. Терпенье надо столько проплакать: за спиною работа! Просыпались, значит, от этой травки в [[могила|могиле]]… Потому, должно быть, когда у нас в Чагодуе на городском [[кладбище]] в третьевом году разрывали могилы (решило начальство чагодуйский погост оборудовать под сад для гулянья, так и зовётся теперь: Мёртвый сад!), так много покойников нашли вниз головой и с руками не на груди, как у всех, сложенными в крест, а в волосах или у рта, зажатыми в грозный кулак: захотел не в срок в Чагодуй назад воротиться, да где тут, ни псаря, ни [[царь|царя]] оттуда назад не пускают!.. Теперь у нас нет этой травки, да и слава богу, что нету!<ref>''[[:w:Клычков, Сергей Антонович|Клычков С.А.]]'' Чертухинский балакирь: Романы. — М.: Советский писатель, 1988 г.</ref>|Автор=[[:w:Клычков, Сергей Антонович|Сергей Клычков]], «Чертухинский балакирь», 1926}}
 
{{Q|Пассивизм не опишешь через внешние приметы: как процесс он скорее отсутствие всякого процесса. <...> Не случайно при [[Леонид Ильич Брежнев|Брежневе]] заметить пассивизм как явление было невозможно: мёртвые в мёртвом царстве не бросались в глаза. Выраженьице «трудный подросток» прикрыло всех: и юных профессионалов-[[вор]]ов, и бунтовщиков-неформалов, и наших лохов.<ref name="Пассивизм">''Александр Файн, [[Дмитрий Павлович Губин|Дмитрий Губин]]'', «О племени младом и незнакомом». — М., «Огонёк» № 8, февраль 1991 г.</ref>|Автор=Александр Файн, [[Дмитрий Павлович Губин|Дмитрий Губин]], «О племени младом и незнакомом», 1991}}
 
{{Q|Когда в [[Белоруссия|Белоруссии]] покойника укладывают в гроб, то кладут ему кроме других вещей [[табак]], трубку, бутылку [[водка|водки]], чтобы покойник на том свете мог угостить [[друзья|друзей]] и знакомых, и даже бутылку святой воды, чтобы отгонять [[чёрт|чертей]], которые захотят утащить его в [[ад]]. Чтобы душа не выходила из [[могила|могилы]] и не беспокоила живых, могилу запечатывают четырьмя крестами, которые делаются лопатой по углам могилы. На [[пасха|пасхе]] мертвецов приветствуют возгласом «[[Иисус Христос|Христос]] воскрес» и катают на могилах яйца ― своего рода христосование. В поминовенные дни покойники любят выходить из могил и бывать в [[церковь|церкви]]; поэтому белоруссы ставят на сороковой день у могилы колоду, чтобы покойник, выйдя из могилы, мог на ней посидеть.|Автор=Светлана Еремеева, «Лекции по русскому искусству» (2000)}}
 
{{Q|Там, среди вечной мерзлоты и трудностей с разложением трупов, считалось, что если покойник не тлеет, то его надо [[женитьба|женить]] или присвоить какой-нибудь гражданский або воинский чин. У них, мол, в «тундре» все так делают и никаких «тундростей» не испытывают. Послушали и шамана, но... [[чин]] покойнику придумать не могли ― только в страшном сне может присниться, что Фома твой [[начальник]]. Нет!<ref>Осипов С.Ю. Страсти по Фоме. Москва, Вагриус, 2003 г., «Страсти по Фоме». Книга вторая. — «Примус интер парэс» (1998)</ref>|Автор=Сергей Осипов, «Примус интер парэс»}}
 
{{Q|Потом ещё ночь, ещё ночь ― мёртвого не могли сдать, с мёртвым возни даже больше, чем с живым ранбольным. В безлесом южном Приуралье, на глухом полустанке мёртвого выгрузили, оставив при нём Арину, чтобы она похоронила покойного лейтенанта по всем человеческим [[правило|правилам]] и дожидалась санпоезда обратным рейсом. Покойник оказался и в самом деле несуразным: выгрузили в таком месте, где нет [[кладбище|кладбища]]. Если кто умирал на полустанке, его отвозили в большое степное село. Начальник полустанка сказал, что земля в [[Россия|России]] повсюду своя, сделал домовину из досок, снятых с крыши старого пакгауза, заострил пирамидку из сигнального столбика, отслужившего свой век. Двое мужчин ― начальник полустанка и сторож-стрелочник, да Арина отвезли лейтенанта на багажной тележке в степь и предали земле.<ref>[[Виктор Петрович Астафьев|Астафьев В.П.]] Так хочется жить. Повести и рассказы. Москва, Книжная палата, 1996 г., «Пастух и пастушка. Современная пастораль» (1967-1989)</ref>|Автор=[[Виктор Петрович Астафьев|Виктор Астафьев]], «Пастух и пастушка. Современная пастораль»}}
 
{{Q|Там, среди вечной мерзлоты и трудностей с разложением трупов, считалось, что если покойник не тлеет, то его надо [[женитьба|женить]] или присвоить какой-нибудь гражданский або воинский чин. У них, мол, в «тундре» все так делают и никаких «тундростей» не испытывают. Послушали и шамана, но... [[чин]] покойнику придумать не могли ― только в страшном сне может присниться, что Фома твой [[начальник]]. Нет!<ref>Осипов С.Ю. Страсти по Фоме. Москва, Вагриус, 2003 г., «Страсти по Фоме». Книга вторая. — «Примус интер парэс» (1998)</ref>|Автор=Сергей Осипов, «Примус интер парэс»}}
 
=== Покойник в поэзии ===